Первая трещина.

Они выходят из кабинета вместе с Ральфом, кивая директору в знак благодарности. К Чумным Дохлякам троица идёт тихо: каждый из них задумался над чем-то своим, но все плохо понимают, что делать дальше. И близнецы вроде бы хотят спросить, какие анализы им предстоит сдавать, но по горлу детей разливается раскалённое железо, и единственный звук, который они могут издать — это тихий всхлип. Ральф не оборачивается. Он не считает нужным успокаивать их в этом случае, потому что Домовцам нужно выпустить эмоции. Нужно свыкнуться с мыслью о новой жизни, которая нагрянет скоро, нужно принять это, морально отсоединиться друг от друга. Они, конечно, не зависели друг от друга в каком-то неприятном и ужасном смысле, но, в конце концов, они привыкли быть вместе, а теперь от этого нужно в срочном порядке отвыкать. Они идут по тому же пути, по которому шли к Лосю, потому что другого пути не было никогда и быть не может. Хотя, возможно, через пару лет где-нибудь в этом районе пробурят стену или тоннель? И тогда к директору будут выходить напрямую из коридора, но с другой стороны… тогда не будет так много времени на раздумья. И всё будет очень… странно. Странно и неправильно. Потому что когда меняется что-то привычное, оно кажется таким противоестественным. Но потом ты к этому привыкаешь. Привыкаешь, и это всё уже не кажется таким исковерканным. И, быть может, здесь правда появится какой-то проход, потому что всем надоест обходить половину здания? Рекс с Максом не прыгают по ступенькам. Они не пританцовывают и не пытаются синхронно двигать всеми своими ногами. Они не рассматривают потолок и не смеются с шуток в голове. Наоборот. Они тупят взгляд в пол, разглядывают носки своей обуви и поднимаются по лестнице в разы медленнее, чем обычно, но их никто не торопит. Они идут, словно каменные статуи: кажется, что даже руки их не трясутся при движении и просто приросли к телам. В их голове одна сплошная пустота даже без каких-либо мыслей. Они все остались в кабинете Лося и рядом с ним. В их разумах остался только туманность различных галактик. Но, к сожалению, не более. Вся троица неспеша подходит к комнате Чумных Дохляков, и Ральф легонько треплет их по головам на прощанье. Да, они, насколько знает воспитатель, всё ещё должны встретиться завтра, но близнецы-то об этом не знают и сейчас находятся в очень уязвимом состоянии, поэтому Р Первый делает самое меньшее — просто показывает, что рядом с ними есть кто-то, кроме таких же детей. Стоит двери скрипнуть, и из-за неё тут же разносится куча развеселённых голосов, задающих самые разные вопросы. Очень громко слышны десятки вопросов от Вонючки, которые начинаются с «появились ли новые надписи на стенах?» и заканчиваются на «в каком костюме был Лось?». Но он, кажется, был вовсе не в костюме, а в чём-то более удобном. Однако близнецы сомневаются во многом, что произошло в кабинете и тем более в том, что не очень уж напрямую касалось удивляющей новости. Их голова пуста от мыслей, но, увы, забита ватой, поэтому за те пару секунд, пока Рекс и Макс делают шаги в комнате, они не могут ответить ни на один вопрос. Но стоит им войти, все сразу затихают. Затихает и ветер за окном, и кипящий чайник, даже Вонючка молчит и с удивлением смотрит на печальные, покрытые какой-то туманной дымкой лица Сиамцев. Все просто ждут, что ответ снизойдёт на них по истечению времени. А братья… чувствуют на себе любопытные взгляды. Они съёживаются. Но рассказать состайникам о произошедшем необходимо. Пострадавшие морально проходят к своей кровати и отворачиваются в стене, чтобы никто не видел их лица. Так проще рассказывать о страшных вещах. Так проще смириться с горем. Так проще жить: когда никто не может прочитать выражение вашего лица. — Через неделю… Через неделю нам предстоит операция. Нас разделят. — Их голос тих настолько, что еле слышен, и всем приходится на пару секунд перестать дышать, чтобы расслышать это. Братья сжимаются в самый маленький комочек, в который только способны превратиться, и максимально сильно отворачиваются к стене. Кажется, что ещё немного — и они закроют руками все свои уши, чтобы не слышать соболезнования, сожаления и что-нибудь ещё из этой серии. В какой-то момент один из близнецов достаёт из кармана аккуратно сложенный лист бумаги и начинает аккуратно выводить на нём буквы. Стая продолжает молчать. Но это продолжается вовсе не долго. Пара минут — и вот, Вонючка уже предлагает близнецам поиграть в карты, отвлекая Макса от написания своих писем под разное настроение. И когда он только успел всем этим заняться? В комнате зажигаются благовония, что-то падает из шкафа со множеством разных вещей в нём, а за окном солнце медленно заходит за горизонт. Ну, что ж… таков Дом. Никто не будет долго обсуждать болезненную тему, никто не будет задевать за больное и требовать рассказа, если собеседник против. Иногда всем просто наплевать на горе других. Хотя, скорее, все делают вид, что им всё равно, чтобы сильно не давить на тех, кому плохо. И в этом всём определённо есть свои плюсы, ведь спустя минут двадцать Вонючка снова кричит на Сиамцев, а Сфинкс со Слепым, играющие вместе, потому что их недуги очень хорошо сочетаются, сидят без карт, слушая и наблюдая за этим всем. Рекс и Макс уже не так сильно беспокоятся о том, что произошло в кабинете директора, потому что сейчас полностью сосредоточены на игре в карте и следят за тем, чтобы Вонючка не жульничал, хотя он и не делал этого в последние несколько игр. Всем становится лучше, и вся стая медленно успокаивается и расслабляется. И вот, в карты уже играют не с таким рвением, но вовсе не без желания. Никто не кричит друг на друга, лишь Вонючка иногда пугает других своими возгласами, потому что иначе было бы ужасно скучно сидеть в комнате. Они пропускают ужин, потому что никто не хочет есть. Дети иногда смотрят на то, как заходит солнце, потом — как появляется луна и, в конце концов, — как становятся заметны очертания созвездий. Все ложатся спать позже, потому что небо со звёздами слишком красивое, а луна слишком манящая. К тому же, они все ещё слишком малы, чтобы с большим желанием соблюдать режим, а к ним никто не заходит. Возможно, даже воспитатель решил дать стае немного больше времени, чтобы привыкнуть к разного рода новостям, но если это не так, ни один из Чумных Дохляков не собирается жаловаться. Кто-то ещё долго не может заснуть даже после того, как все ложатся спать, и в этом есть какая-то своя интересная особенность. Они ещё долго смотрят в потолок и будто видят на нём созвездия, соединяют звёзды глазами и медленно погружаются в царство Морфея. Этот день, бесспорно, вымотал многих, но он не был худшим в их жизни. Он не был худшим даже в жизни Сиамцев, что должно быть странно, но такова жизнь. Каждый день привносит в жизнь свои коррективы и оставляет за собой необычные новости и удивительные сюрпризы. Проходит много времени, прежде чем за окном начинает светать, а Вонючка просыпается, как самый активный и самый весёлый участник стаи. До завтрака ещё, должно быть, далеко, поэтому у него есть куча времени, чтобы разбудить остальных. Ведь проснулся он один, а в одиночестве очень и очень скучно! Поэтому нужно срочно будить всех остальных и, к счастью, у него есть для этого просто прекрасное средство! Этот ребёнок, почти полностью состоящий из хаоса, роется в шкафу, что уже создаёт достаточно шума для того, чтобы разбудить кого-то, но недостаточно шума для того, чтобы заставить их встать с кровати. Вонючка берёт оттуда какую-то кастрюлю, которая, вероятно, и создавала больше всего шума. Он достаёт из одного из своих карманов ложку, подозрительно похожую на ложки из столовой, и начинает громко бить ложкой о кастрюлю, даже не думая над тем, чтобы закрыть свои уши, потому что, ну, у него две руки, а не четыре, что всё же огорчает. И затея Вонючки по пробуждению стаи срабатывает. Хотя было бы очень странно, если бы она не сработала, потому что такая техника подъёма работает всегда и на всех, и некоторые очень активные личности очень нагло этим пользуются, что сильно злит остальных. Редко возникают ссоры, но это вовсе не значит, что никто из стаи не хочет кинуть чем-нибудь в Вонючку. И чем тяжелее, тем, бесспорно, лучше! Только вот перебарщивать тоже не стоит, мало ли, что случится даже с самым живучим ребёнком, если кинуть в него носок, наполненный камнями… Поэтому в него прилетает просто чей-то носок — и не более. Зато все встали и теперь здесь не так тихо! Или не так громко… это как посмотреть, потому что Вонючка действительно прекращает пытать состайников, чтобы те проснулись, пусть это и стоит всем больших усилий после бессонной ночи.