Жизнь играет новыми красками.

И, знаете, становится действительно лучше. Всё возвращается на свои места, и даже в стаях наводится порядок. Для всех начинается светлая полоса, если закрыть глаза на то, что кто-то всё ещё пребывает в Могильнике. Они обязательно проснутся и вернутся, просто для этого, как и для всего остального, нужно немного подождать. Возможно, немного больше или немного меньше, это не так важно, потому что рано или поздно всё станет лучше, чем прежде. И больше ничего плохого не должно произойти, потому что всё ужасное, что вообще могло, уже случилось в Роковую ночь. — Я же говорил, что всё будет хо-ро-шо! — Шакал, как обычно, оптимистичен до тошноты и закрывает глаза на то, что всё ещё не настолько хорошо, как могло бы быть. Но всё уже не ужасно и не непереносимо, а значит это уже повод для радости! Иногда эта черта характера в Табаки раздражает, но чаще всего помогает поверить в то, что ещё не всё потеряно. Поэтому не то чтобы такие речи состайника сильно любили, но иногда они просто необходимы. — Мгм, прям лучше некуда… — Волк лежит на кровати, расставив руки и ноги в стороны, и внимательно слушает все окружающие его звуки. Иногда приятно просто вот так лежать и ни о чём не беспокоится. Правда, это великолепное блаженство продолжается ровно до тех пор, пока Шакал не начинает говорить. Между ними нет какой-то невообразимой неприязни или ещё чего-нибудь в этом роде, просто их взгляды на различные вещи во многом расходятся. — А я вот думаю, что Табаки прав… Да, всё ещё не так замечательно, но это уже что-то! Всё начинается с малого, знаете ли. — Тень и Стервятник пришли не потому, что не свыклись со своей новой стаей, а скорее потому, что старых друзей иногда нужно навещать. Они сидят рядом друг с другом, будто то, что их клички поменялись, стало событием, почти полностью разорвавшим их связь, и сейчас они очень сильно пытаются её восстановить. И нельзя сказать, насколько это вообще хорошая идея, потому что у братьев в головах есть какие-то свои правила, непонятные другим… Но если они верят в то, что такой способ поможет им восстановить ментальную связь, никто не видит смысла разубеждать их в этом. К тому же никто не уверен в том, что это бесполезно, настолько, чтобы даже пытаться перечить им. Да и никому нет до этого особо дела. Пусть делают, что хотят, и сидят, как только им заблагорассудится, до тех пор, пока это не причиняет вреда кому-нибудь другому из стаи. — Как вы думаете, что будет происходить дальше? Метаморфозы какие будут? Со всем Домом? — Тень горит энтузиазмом узнать как можно больше обо всём, даже если это просто теории и предположения. Иногда просто невероятно интересно слушать мнение других. Потому что их мысли всегда олицетворяют их внутренний мир, и ты понимаешь их настолько хорошо, что даже сложно передать словами! Нельзя так понять человека, даже если вы дружите долго. Это открывается только с его мыслями, потому что ты получаешь билет в его внутренний мир. И у кого-то этот билет ведёт на Американские горки или за сладкой ватой, у кого-то в лабиринт зеркал, а у самых загадочных людей и вовсе в комнату страха… — Хмм, мне вот кажется, что всё начнёт меняться под нас. Наши интересы, нужды, развлечения, характер… Но я не имею ввиду тех нас, которые сидят здесь! Это скорее про тех нас, которые мы и которые… они. — Табаки очерчивает над своей головой полукруг, как бы показывая, насколько обширны эти «они», и лишь после этого продолжает: — Просто, знаете, до этого мы с этими «другими» не разговаривали, но сейчас очень даже неплохо! Даже тот, кто нас в прошлом призирал и ненавидел, пришёл на порог нашей комнаты чуть ли не в слезах! Как я, собственно, и говорил! Вот и ещё одно доказательство того, что предсказывать события я умею как нельзя лучше! — Он немного смеётся, потому что весь его монолог достаточно забавен. К тому же всегда очень весело подкалывать состайников. Особенно тех, кто до этого смеялся над ним. Но что вы, Шакал отнюдь не мстительный! — Ты преувеличиваешь… Ничего такого не было. Это всё из-за распада всех на другие стаи… — Чёрный бубнит не очень разборчиво, но очень раздражённо, что вызывает у Табаки ещё больше смеха, который бесит Чёрного ещё сильнее… В общем, с Волком-то у Шакала нет каких-то сильных проблем, а вот с Чёрным они немного более серьёзные. Просто Чёрный — он, сам по себе, человек такой. С Шакалом не очень сильно сходится характером. Да он со всеми не очень сильно сходится характером, если быть честным. Как будто вовсе не от мира сего. — И ты можешь говорить более понятно?! — Чёрный нечасто участвует в диалогах, но его главная проблема в том, что он хочет, чтобы всё преподносилось на блюдечке с золотой каёмочкой. Он не хочет сам размышлять о словах Табаки, приходить к какому-то выводу, разбирать каждое его слово… Наоборот. Чёрный хочет, чтобы ему объяснили каждое сказанное слово. — Пойми же! Если я всё объясню, весь смысл пропадёт из моих слов! Разве становится интересно, когда всё понятно? Нет! Становится только скучнее… — В какой-то момент голос Шакала становится немного тише, и вся комната, кажется, медленно теряет свою яркость на глазах. У Табаки есть удивительная сила менять настроение почти всех вокруг по своему желанию. А если он не меняет настроение всех, то меняет общую атмосферу в комнате. Это неприятно и в такие моменты очень печально, но это всё ещё очень интересно, да и не многим из тех, кто присутствует здесь сейчас, есть дело до этого. Чёрному, например, это абсолютно неважно, Волк быстро привыкает, и только братья сидят, немного поникнув. Ну и Табаки, который очень любит драматизировать. — Всем плевать на мои слова! Никто меня здесь не ценит! Не слушает! Вот уйду я отсюда в другое место, и всем будет лучше! — Он кладёт одну руку на лоб и наклоняется назад, как обычно делают в каких-нибудь мыльных операх, чтобы показать всю трагедию случившегося. И в комнате воцаряется тишина. Такая… немного удушающая тишина. Даже воздуха здесь, кажется, становится как-то недостаточно, хотя пару минут назад всё было в порядке. Становится что-то не так, есть вот это ощущение какого-то разочарования и обиды. Которое распространяется на всех и медленно, неприятно растекается по всему их телу, заставляя съёживаться. И если бы Чёрный сейчас извинился перед Шакалом за своё невежество, то всё бы было в порядке, но он, кажется, не только слишком горд для этого, но и вовсе не признаёт своей вины, потому что по его лицу и позе вовсе нельзя сказать, что тот чем-то обеспокоен. В отличие от Шакала, который продолжает изображать из себя невероятно обиженного всем миром и на весь мир. К этому можно было бы уже давно привыкнуть, но когда нет желания к этому адаптироваться, то нет и смысла даже пытаться. И не то чтобы Чёрный сильно пытался. Он не из тех, кто считывает эмоции просто элементарно, но даже если он и считывает их, как в этом случае, то делать ничего решительно не хочет. Есть такое чувство, что он будто… вовсе не понимает, как и почему здесь оказался. И не понимает, что здесь происходит. Не понимает ни законов, ни правил, ни остальных. И «здесь» — это абсолютно точно не в стае. Что-то более величественное. Нужно брать выше. — Ой, да ладно тебе, он извинился мысленно… Да, Чёрный? — Волк сонный, потому что его что-то разбудило, но непонятно, что именно, ведь к атмосфере, царящей вокруг, он вроде бы должен был привыкнуть. Он трёт глаза и несколько требовательно смотрит на Чёрного, потому что здесь каждый, кроме него, знает, что молчание — это первая стадия горя у Табаки. И чем дольше это будут игнорировать, тем хуже всем будет через некоторое время, потому что он вот-вот начнёт говорить так удивительно много, что мозг начнёт просто закипать. Да, иногда с Шакалом невероятно сложно. Ещё сложнее, если есть тот, кто провоцирует его на разного рода неприятные для окружающих вещи. Но всё, что делает Чёрный — это лишь натянуто кивает. И этого достаточно для того, чтобы Табаки оживился. Это не искреннее извинение, и вообще извинением что-то такое назвать сложно, но оно хотя бы есть, и это уже лучше, чем абсолютное ничего. Но Шакал не начинает говорить, а лишь поворачивается ко всем лицом и смотрит в окно, будто вот-вот на них должен упасть метеорит или кто-то скоро свалится с крыши. Но ни звуков падающего метеорита, ни звуков падающего кого-нибудь никто не слышит. Но все, будто ожидая чего-то такого, вместе Табаки начинают смотреть в окно. Только вот там нет ничего более интересного, чем тучи и несколько деревьев. Тишину не нарушают, потому что так тихо бывает нечасто. Обычно Шакал начинает говорить сразу после того, как услышит что-то отдалённо похожее на извинения, но сейчас он, кажется, погружается в свои тяжёлые думы. И если вырвать его из непонятного другим мира, то тот сразу начнёт разглагольствовать обо всём, что видит и слышит, а это, очевидно, будет сильно раздражать и в какой-то степени даже усыплять других. Поэтому все молча смотрят и наслаждаются. В любом случае, максимум через десять минут, состайник очнётся, и всё вернётся на круги своя. А пока можно усмирить головную боль от вечно раздающихся голосов и морально готовится к тому, что произойдёт через пару тройку минут. — Так! Отставить тоску! А-то слишком уж печально здесь становится! Тень и вовсе заснул! — Шакал оглядывается по сторонам сразу после того, как дёргается, чуть ли не падая с Мустанга. И вид, который ему открывается, отнюдь не приятный, а наоборот: все слишком уставшие и сонные, а кто-то уже и вовсе спит! А все, кто не спят, смотрят в окно, где погода как была самой обыкновенной, так и осталась. В общем, то ещё зрелище. Да тут даже самый весёлый и энергичный человек во всём мире почувствует себя каким-то утомлённым. И у Шакала в планах быстро исправлять это. Пусть разбираются со своими мыслями в то время, когда его тут нет. Или хотя бы не все сразу! Иначе вот к чему это приведёт. Беспредел! Стервятник выгибает бровь, как бы спрашивая, а точно ли обязательно будить брата, но в ответ получает лишь уверенный кивок Табаки и такие же уверенные движения в их сторону. Шакал умеет будить, но его методы слишком бесчеловечны, поэтому Тени будет куда лучше, если его разбудят не криком на ухо, а просто лёгкими толчками. Но он, вероятно, спит слишком крепко для лёгких толчков, потому что они не помогают. И он слишком крепко спит, потому что даже откровенная тряска тела тоже не помогает. Он даже не подаёт признаков того, что начинает просыпаться. Просто… ничего. И это сильно пугает Стервятника. Будто его самый страшный сон начинает сбываться. Будто то, чего он боялся так долго, вдруг случилось в одночасье. Его руки начинают дрожать. И сначала это просто редкие движения, но чем больше времени проходит, тем сильнее он начинает паниковать. Потому что всё это так… не по-настоящему. Это ведь просто сон? Очередной кошмар. И сейчас, вот-вот, и он проснётся. Ещё пара секунд и точно проснётся, а Тень будет лежать рядом. Сейчас, ещё немного, но… Всё остаётся по-прежнему. Как бы сильно Стервятник ни жмурился и насколько сильно бы ни щипал себя, он не просыпается. Ни он сам, ни Тень. Никто из них.