Состайная помощь.

— Пропустите! — Шакал не слепой, даже повнимательнее некоторых. К тому же крайне сложно не заметить того, кто буквально вибрирует от стресса, проводя безуспешные попытки кого-то разбудить. И первое, что делает Шакал, — проверяет, дышит ли Тень вообще. И, знаете, это не лучшая новость, которую мог услышать Стервятник, но определённо неплохая. — Хей, успокаивайся! Всё в порядке, он дышит, но… наверное, будет лучше, если его отправят в Могильник, не находишь? Он какой-то… бледный. Настолько же бледный, как Слепой, если не светлее… а это плохой знак. Кто-нибудь! Срочно за воспитателем! — Даже в подобной ситуации он ухитряется делать всё с улыбкой, представляя себя главнокомандующим какого-нибудь войска. И его солдаты определённо очень послушны, потому что Стервятник уже не так сильно трясётся, а Волк пулей вылетает из комнаты и через какое-то время возвращается с Ральфом, каталкой и Пауками, которые, судя по виду, прибыли сюда настолько быстро, насколько вообще были способны. Неизвестно, где Волк их нашёл, были ли они все вместе, или попутно забежали в лазарет, но ничего из этого не важно. Не тогда, когда кожа Тени становится всё бледнее и бледнее. И Пауки очень быстро забирают его, после чего тут же покидают комнату и спешат туда, откуда пришли. Но Ральф остаётся здесь, вопреки ожиданиям, ведь до этого Ральф уходил в Могильник с бывшими Сиамцами, а Пауки настигали их уже там. Но на этот раз… Стервятника туда не пускают. Даже когда он начинает кусать воспитателя, загораживающего дверь. — Боюсь, никому из вас нельзя будет туда до тех пор, пока не станет понятно, что случилось… Даже тебе. — он легонько треплет мальчика по голове, при этом пытаясь хотя бы немного отцепить его от себя, потому что взбудораженные дети кусаются слишком больно. Но это вообще не помогает, и воспитателю остаётся не так уж и много. Всего-то терпеть и ждать. И выслушивать недовольство всех остальных. Иногда его работа бывает очень уж тяжёлой для того, чтобы это выносить. — Да так так! Нам! И нельзя?! Да быть такого не может! Уверяю, вы что-то напутали! Ну ладно нам, это ещё можно понять, но Стервятник! Они же кровные родственники! Его должны пустить! — Табаки хлопает в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание и выразить своё несогласие. Потому что это действительно какой-то вселенский беспредел. Здесь определённо что-то не так и от них всех точно что-то скрывают! Вот только непонятно кто скрывает и что именно скрывает, но это осознание придёт после того, как они всё выяснят. Главное — разобраться. И если Ральф думает, что они не смогут стоять у входа в Могильник до тех пор, пока их туда не пустят, при этом ещё и устроив забастовку… он ой как сильно сомневается в их силах. Даже больше: он не имеет ни малейшего понятия о силе убеждения Шакала и о том, какие идеи может генерировать его мозг. — Разве вам нас не жалко? А Стервятник? Разве его вам не жалко? Вы знали, как его трясло тогда, когда он только пытался разбудить брата? И не вам ли знать о том, как он вёл себя тогда, когда их ещё не было здесь, но они уже существовали в этом месте? Вы были там всё время! И сейчас вы говорите, что ему нельзя быть там?! Это просто бесчеловечно! — Ещё немного и Шакал определённо что-нибудь порвёт или разобьёт, потому что уже закипевшую внутри него бурю эмоций нужно как-нибудь выплеснуть и крика для этого ну вообще ни в какой степени не хватает. — Надеюсь, вы понимаете, что если Стервятника не пустят в Могильник сейчас, то мы будет стоять под дверью без еды и воды столько, сколько потребуется, для того чтобы его туда впустили! — Он скрещивает руки на груди и ждёт ответа воспитателя, потому что, честно, возмо-ожно, он совсем немного перегнул палку. Сказать, что все остальные в шоке, — это ничего не сказать. Безусловно, все знали, что Шакала лучше не выводить на какие бы то ни было эмоции, потому что они будут выражены стократно, но раньше его никто и не выводил на них. Его возгласы были слышны достаточно далеко, но это мелочи. Страннее, скорее, то, какими методами он решил добиться своего. И вся находящаяся здесь стая как-то сомневается в том, что давить на чувство вины было хорошей идеей, но вот сделать акцент на состоянии Стервятника до того, как всё произошло… вот это было уже неплохим решением. Тем не менее, сейчас, пока все молчат, а Шакал переводит дыхание, всё ещё нет никакой гарантии того, что это сработает, — кроме, разве что, того, что речи Табаки работают почти во всех случаях, в которых тот вообще открывает рот. Воспитатель прочищает горло, явно шокированный сказанным. К тому же, возможно, ему всё ещё немного больно от укусов, но Стервятник уже явно успокоился и предпочёл лежать на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Возможно, он переваривает всё случившееся, а может и вовсе корит себя за произошедшее… — Ладно… Если вы так хотите, я могу попробовать договориться о том, чтобы вам разрешили прийти… Но только тогда, когда будет понятно, что вообще произошло. — Он выглядит очень усталым и просто смирившимся с тем, что просто так здесь от него никто не отстанет. И из двух зол нужно выбирать меньшее, поэтому Ральф всё ещё ничего не обещает. Он лишь даёт детям надежду. И этого, кажется, хватает. Он уходит, оставляя ребят размышлять о случившемся. Вряд ли они получат ответ в ближайшее время, но в это вроде как стоило бы верить, поэтому Ральф верит. И вся стая, очевидно, тоже верит в это. Потому что по-другому и быть не может, ведь если они вдруг усомнятся в этом, то Шакал тут же вернёт им веру. Очень уж хорошо у него получается всех убеждать. Иногда даже слишком хорошо… Или это просто воспитатель так сильно сблизился со всеми детьми, что его чувство вины заставляет его принимать несколько необдуманные решения, которые, в принципе, приняты ради детей? С другой стороны, в этом, фактически, заключается сама работа воспитателей… Какое-то время проходит в ожидании. Да, и Шакал, и Стервятник, и все остальные понимают, что ждать придётся минимум несколько дней. И всё это немного удручает, потому что два человека в Могильнике — слишком много. Пусть Тень и Стервятник из другой стаи, это не так важно, потому что мысленно они всегда будут здесь. Сколько бы времени ни прошло с того дня, как они перешли в другую группу, сколько бы воды ни утекло — это останется навсегда, даже если когда-то начнёт медленно стираться из памяти. Есть те события, которые просто невозможно забыть, как бы давно они ни произошли. Они не забываются, просто становятся менее чёткими по сравнению с тем, какими были раньше. Стервятнику, вероятно, нужно какое-то время побыть одному, потому что после ухода воспитателя уходит и он. Никто даже не думает идти за ним, потому что причина ухода всем кристально ясна. После чего-то такого любой, кроме Шакала, чувствует себя опустошённым, но если взять Стервятника и просто представить, что в тот момент чувствовал он… Мурашки пробегают по коже. Этот животный страх перед Госпожой Смертью, которая пришла пусть и не совсем за тобой, но за тем, кто почти полностью ты. Это невероятно страшно. Когда Она дышит тебе в затылок, когда её костлявые пальцы трогают твои волосы, сдавливают грудь и шею, нащупывают точку пульса… Именно это чувствовал Стервятник. Да, Смерть в итоге коснулась его брата, но её холодное дыхание он ощущал на себе. И единственное, о чём сейчас не хочет думать Птица, — это о том, что мог чувствовать Тен ь в этот момент.