Так ощущается Дом.

И утро веселее, чем было последние несколько дней вместе взятые, потому что, во-первых, Птица не одинок, ведь с ним есть другая стая, а во-вторых… Тень должен в скором времени вернуться. Да, возможно, это займёт неделю или даже больше, но Тень обязательно вернётся. Ральф почти пообещал ему это. И Стервятник верит в это. Он хочет верить в это, и ничего не сможет пошатнуть его веру в брата. Настолько она сильна. Настолько сильно он любит Тень. Но в столовую Птица всё ещё не идёт. Да, к кому-то из Четвёртой могут подойти Птички, обеспокоенные отсутствием сразу двух участников, да ещё и после таких событий, но Шакал из тех, кто убедит кого угодно в чём угодно. Главное, чтобы он не попытался убедить всех в смерти братьев, а там пусть выдумывает, что захочет. Пусть даже их забирают инопланетяне или на них снисходит нечто, неясное остальным, и уже из-за этого происходят паранормальные события разной степени абсурдности… Просто, понимаете ли, сейчас Птице, только недавно будто заново обретшей друзей, не хочется взаимодействовать с кем-то, кроме именно этой, особенной компании, так что выходить за пределы комнаты он явно не считает нужным. По крайней мере, точно не сегодня. Возможно, завтра, или послезавтра, может быть, через два дня, но… рано или поздно он точно выйдет отсюда. Комната под номером четыре не может стать его персональной тюрьмой. Он правда чувствует себя по-настоящему живым. Даже несмотря на то, что Тень всё ещё в Могильнике, Стервятник чувствует, что брат совсем рядом: руку протяни — и коснёшься! Будто он стоит в метре от него, но, к сожалению, это просто ощущение и не более… Но зато какое сильное! И, безусловно, приятное. Потому что оно помогает не чувствовать себя настолько одиноким… А ведь у него всё ещё есть Шакал, который может сойти за три, если не более, хороших и общительных друзей… С ним очень тяжело чувствовать себя брошенным. А ещё с ним очень тяжело скучать, грустить и, как следствие, рядом с ним иногда тяжело не ненавидеть этого чрезмерно активного друга. Ну, у каждого же есть минусы, правда? Только вот Табаки один из тех, кто свои минусы очень упорно отрицает, и непонятно, в шутку он это делает или действительно в упор не замечает чего-то очевидного… В любом случае, после завтрака все желающие снова оказываются в комнате, а все нежелающие — в других частях дома. На вкус и цвет фломастера нет, так что… никто не обижается. Только вот в комнате остаются лишь Стервятник и Шакал, потому что Волк решил обучаться играть на гитаре в каком-нибудь месте, где можно расслышать не только голос одного определённого состайника, но и звуки струны, а Чёрный… Он, кажется, больше всех не любит находится в его компании. Ну и ладно! Шакал почти никого и почти никогда не принуждает ни к чему… Ну, было пару раз, но для блага всех остальных! Он клянётся в этом, положив руку на сердце, и очень старательно затыкает рот свободной рукой всем тем, кто хочет ему возразить. Просто никто ещё сам не понял, что всё это было для их блага! Но как только поймут, то всю жизнь будут благодарить Табаки… Обязательно. Шакал в этом уверен, как никто другой. Чтобы Птица вдруг не исдох тут от голода, ему заботливо заваривают кофе. Конечно, не совсем то, что сильно поможет от урчания в животе, но лучше, чем если бы его оставили без еды и воды, так что Стервятник не жалуется. К тому же ему всё ещё не очень хочется есть, даже несмотря на то, что он приходит в норму, и… Это особо никого не беспокоит, потому что, фактически, беспокоиться об этом некому. Шакал очень пытается, но тут же перескакивает на другую тему и напрочь забывает о том, что перед ним сидит голодный гость, которого и гостем-то назвать сложно. А что же касаемо самой Птицы… Пока что его это не беспокоит. И он вроде как — в теории, возможно, никто, конечно, не гарантирует, — но может следить за утолением своих физиологических потребностей сам. По крайней мере, до этого точно умел. Дни не тянутся так медленно, как тянулись до сегодняшнего дня, потому что Стервятник, пусть и находится в ожидании, нашёл, с кем это тревожное ожидание скоротать, и нашёл самого подходящего для этого человека во всём Доме. Он, пусть и не любит время, как понятие, часть жизни, меру измерения… Да всё что угодно, для Шакала даже само слово, сочетание букв в нём звучит мерзко и отвратительно. Кажется, у него аллергия не только на часы, но и на слова… Но это всё слухи, потому что сложно найти того, кого Табаки не загрыз сразу после того, как бедный-несчастный произнёс вслух это злосчастное сочетание звуков. Хотя это всё тоже, конечно же, слухи, ведь свидетелей нет… Но никто и не говорит о том, что Шакал и свидетелей не сгрыз. Он такой. Импульсивный по своей натуре. В остатке дня есть что-то такое родное и приятное. В такие моменты ты действительно можешь назвать Дом Домом, вкладывая в это слово весь существующий в этом мире смысл. Даже невзирая на все его отрицательные стороны и на все те печальные и ломающие события, которые происходят в его стенах, Божество всё равно любят, потому что оно дарует друзей и родных, но иногда забирает их обратно, с собой, и больше вовсе никогда не возвращает. Но это не ужасно, это больше похоже на необходимую жертву, которую нужно приносить, чтобы всё было на своих местах. Но иногда, когда жертв долго не приносят, Дом забирает не одного. Как в Роковую ночь. Но он — более лояльное Божество, чем какое бы то ни было на белом свете. Потому что забирает лишь тех, кто этого хотел. Потому что в Роковую ночь Дом обратил в вечно заблудшие и смеющиеся души тех, кто этого хотел. Но не директор… Это была ошибка, так многие считают. Но Дом, имеющий такое могущество, никогда не ошибается… Тогда, быть может, Лось сам этого хотел? Возможно, не так очевидно, как хотели того Старшие, и он мог вовсе не признаваться себе в этом, но суть в другом. Директор мог думать, что готов умереть за своих воспитанников, и думал об этом на кону Ночи. Только вот в такие дни мысли становятся желаниями, а все желания исполняются… За окном темнеет, хотя день только недавно начал прибавляться, а значит уже должно быть относительно поздно. В конце концов, в комнату возвращаются все те, кто решил уйти куда подальше в начале дня, потому что ночевать в каком-либо другом месте ни у кого нет желания. Что, в принципе, очень даже правильно. Не очень-то прилично проситься к не очень знакомым людям в комнату на ночлег… Хотя компанией и не такое можно вытворить. А с Шакалом и вовсе легко получится выгнать всю стаю из их же комнаты и остаться жить там. Кажется, это некая особенность всех Чумных Дохляков, которые пробыли в стае достаточно долго: они могут в любой момент выгнать почти из какой угодно комнаты кого только захотят. И, может быть, когда-нибудь это сыграет им на руку? Пока Шакал отпаивает вернувшихся после своего дневного приключения состайников кофе, становится лишь темней. И никто, кроме самого Шакала, не уверен в том, что поить кого-то кофе на ночь — это действительно хорошая идея, но менять что-то уже слишком поздно, потому что о том, насколько сомнительна пришедшая в голову идея, нужно думать до того, как воплощать её в жизнь, а не после. Потому что есть ли вообще смысл в том, чтобы размышлять о действиях после того, как уже их совершил? Зачем? Вынести какой-то опыт? Тогда нужно думать о них после получения какого-то опыта, а не после воплощения в жизнь самих идей, потому что это — вещи совершенно разные и путать их никогда и ни при каких условиях не стоит.