О таинственных дверях и загадочном Доме. Кинцуги. Принятие.

Он минует лестничные пролёты, хотя никуда не спешит, потому что теперь ему и вовсе некуда торопиться. Раньше, если бы его спросили, куда он так резко идёт, Стервятник с уверенностью ответил бы, что к брату, но сейчас... Он спешит лишь в место, где никто его не найдёт, пока сам Птица этого не захочет. И, на самом деле, в Доме таких мест уйма, только вот некоторые из них заняты, а пути к ним и вовсе потеряны, а может и вообще никогда не были найдены… Но такие комнаты есть. Удалённые от всего остального, закрытые на десятки замков, без окон и видимых дверей, скрытые от посторонних глаз… Они могут быть в подвалах или в самых тёмных коридорах на первом этаже, куда никто не сунется, а могут быть и в самом видном месте, потому что идти в ту комнату, о которой все знают, слишком очевидно… Это может быть и одна из тех комнат, вход в которую давно закрыт штукатуркой и надписями на стенах, а ручка её видна лишь если смотреть под определённым углом… Но где бы она ни была, Птица находит её, тут же забыв дорогу и больше никогда не вспомнив. Может, такие места и вовсе появляются только тогда, когда это нужно, и растворяются тогда, тогда некто, искавший одиночество, больше не нуждается в нём? Это может быть одной из тайн самого Дома, о существовании которой знают исключительно те, кто искал что угодно, кроме тайны… И нашёл её. Стервятник не помнит, как шёл сюда и забудет, как из неё выходил. Он не знает, что было в этой комнате, а чего не было, но само место было приятным. В нём не было окон, выходящих на улицу, но это не нужно, потому что на потолке были светильники… И это было именно тем, что он искал, когда блуждал по Дому. Он искал уединения. А оно возникло прямо перед лицом, открывая дверь в новую жизнь. В какой-то момент за всё то время, пока Птица находится в этом удивительном месте, он понимает одну важную вещь, до которой в моменте не мог додуматься. Он перебирает в голове последние слова Тени, которые были ему сказаны уже в кабинете Ральфа, и чем больше Стервятник думает об этом, тем сильнее понимает: это было предложением. Когда Тень говорил о том, что хочет оправдать свою кличку, о том, что хочет быть ближе к брату… Он почти умолял Стервятника об этом. Пытался объяснить, но в тот момент всё это было очень далеко и непонятно, а теперь ясно, словно солнечный день… Тень предлагал стать его – Стервятника – тенью. А разве может он отказать в чём-то таком кому-то настолько для него дорогому? Это даже звучит абсурдно. Стервятник не произносит в голове какую-то удивительно убедительную фразу или извинения перед братом, а просто кивает. Даже не думает об этом, будто Тень может прямо сейчас взглянуть на него. И когда тень самой Птицы на секунду замедляется, прежде чем отразить его кивок… Стервятник знает, что Тень всё понял. Услышал, принял к сведению, исполнил то, о чём изначально просил, и это всё меняет. Возможно, не так много, как было бы возможно изменить в любой другой ситуации, но Птице определённо становится легче. Мир его вновь обретает цвета.  Да, конечно, сейчас его брат не физически с ним, его нельзя обнять, с ним тяжело поговорить, но Тень рядом. Тень рядом сейчас, он рядом со Стервятником, понимаете? Они умрут в один день, только вот кто-то из них умрёт второй раз, но это не важно. Что-то, что было очевидным до недавнего времени и превратилось в несбыточную мечту, вдруг снова обрело способность к существованию… Это всё звучит так невероятно странно, будто единственное, что сейчас сделал Птица, – это съехал с катушек, его мир стал более запутан. Он не похож на тот мир, в котором живёт кто угодно другой, потому что его мир разбился и собрался по кусочкам. Как и сам Стервятник, воссоединившийся с родственной душой, но всё ещё невероятно от неё далёкий. И в комнате находится, кажется, всё, что ему необходимо для того, чтобы принять произошедшее и изменить себя для нового мира, в котором ему предстоит жить. Он не хочет сильно менять себя внутреннего, но считает необходимым изменить себя внешне. Ведь иначе, каждый раз, когда Стервятник будет смотреть в зеркало… На него будет смотреть Тень. И это тяжело. Поэтому, когда на вешалке оказывается комплект чёрной одежды, Птица не раздумывает не секунды. Стервятники питаются падалью, а именно он – своим прошлым. И весь этот траур – это дань Тени и память о нём — о том, кого сейчас нет рядом, даже если он не так далеко от Птицы. Это напоминание о том, что Тень всегда очень близко к нему, но его нельзя обнять. А самое главное, траур – это возможность не забывать о том, что перевернуло жизнь Стервятника. Потому что даже если это была невыносимая ночь, она была частью всей его жизни. Их жизни. Может быть даже не первой. И когда Птица выходит из этой таинственной комнаты спустя какое-то время… Он почти не чувствует гнёта всего того, что недавно произошло. Да, конечно, так легко с этим не смиряются, но было бы гораздо хуже, если бы Тень вновь не слился с ним. Пусть это и не совсем то, что произошло, не совсем то, что имелось в виду с самого начала, ещё до операции, но в каком-то смысле это случилось. И это лучший исход, который вообще мог быть в такой ситуации, как эта. Потому что, когда умирает близкий человек, ты не ожидаешь того, что он придёт к тебе в другом обличии. Но Тень пришёл, пусть и в виде кого-то, кого не так уж и легко потрогать. Этого всё равно больше, чем достаточно. Как только Птица отходит на пару метров, он оборачивается. И в том месте, где была таинственная комната, впустившая его в себя, осталась только стена и ничего, кроме неё. На этой стене нет надписей или рисунков, может, потому, что она ещё не успела ими обрасти, но когда-нибудь они обязательно здесь появятся. Очень скоро, потому что Дом быстро обрастает слухами, идеями, сказками и мыслями его обитателей. Он не помнит, как именно и откуда шёл на привычный себе этаж, но он определённо каким-то образом там оказался. Стервятник выглядит не так помято, как тогда, когда кто-либо выдел его в последний раз. Но он всё ещё выглядит неидеально. Это что-то между хорошо и терпимо, но, в любом случае, приемлемо. Нельзя сказать, что, когда Птица направляется в столовую, он надеется на какую-то реакцию со стороны всех, кто там находится. Вообще-то, в его сознании никто и не должен реагировать на появление самого Стервятника в новом образе. Он хочет, чтобы это было чем-то, что все ожидали с самого начала, и чтобы никто не был удивлён. И когда он заходит в комнату, набитую людьми после того, как сам провёл три дня в одиночестве… Сначала этот шум неприятен. Но к нему быстро привыкаешь, когда никто не задаёт вопросы, а лишь молча смотрит и выжидает. Он садится рядом с Птицами, осматривая их зорким взглядом. И его понимают без слов. Достаточно одного вида Вожака, чтобы каждый понял: с этого дня они все будут ходить в чёрном. В тот момент, когда заканчивается завтрак, и все оказываются в комнатах своих стай, никто всё ещё не считает нужным расспрашивать Стервятника о чём-либо, потому что каждый знает ответ. Каждая Птица знает, почему его вой отражался от стен Дома и почему его самого так долго не было. Это знают не только Птицы. Это знают все стаи и все жители Дома, потому что есть события, которые не нуждаются в объяснении. И произошедшее, случившееся не так давно, казалось бы, только с двумя людьми, на самом деле затронуло многих. Ведь жизнь всех, кто сейчас находится в Третьей и всех тех, кто окажется в ней по истечению времени, будет уже не такой простой, как раньше. Ведь сам Вожак стаи изменился, пусть и не до неузнаваемости, но достаточно сильно для того, чтобы Стервятника уже не ассоциировали с Рексом. А ведь это всё – только начало, потому что стая — олицетворение своего Вожака. И в тот момент, всё ещё не осмыслив происходящее полностью, Стервятник даже не мог подумать о том, что с этим всем можно смириться и жить дальше. Он не думал над тем, что в какой-то момент, спустя несколько лет, его жизнь может измениться полностью, после и вовсе дать ему шанс прожить все счастливые моменты заново. Потому что о такой возможности никто и никогда не говорит. Ты приходишь к мысли о том, что такое может быть возможно лишь тогда, когда долго-долго думаешь об этом в одиночестве, мысленно возвращаясь в ту ночь и всё ещё надеясь на то, что всё произошедшее можно изменить. И с одной стороны ты всё ещё руководствуешься здравым смыслом и понимаешь, что это просто невозможно, но с другой… тебе хочется верить во что-то мистическое и невероятное просто для того, чтобы никогда не забыть о случившимся.