Тучи сгущаются. Депрессия.

Тучи сгущаются. Депрессия. Стервятник не хочет – не может винить в произошедшем самого Тень, потому что «о мёртвых либо хорошо, либо никак», но в стенах этого места все эти слова не имеют смысл. Он просто не способен на это. Ведь Тень не совершил ничего, что могло бы настолько сильно изменить всю его судьбу… А Стервятник мог. Он мог бы и умереть вместо Тени и, может быть, именно он и должен был это сделать? Но умер не он. Он лишь сделал что-то, что не стоило, потому что в конце концов, от этого стало только хуже… Но что именно? Ведь это могло случиться, когда угодно, в любой момент… А, вероятно, до операции. Но точно ли он совершил ошибку, или всё это – дело врачебной халатности? Голова Стервятника болит, его мозг закипает, но есть кое-что, единственная вещь, в которой Птица уверен, мысль о том, что это – конец. Всё, что произошло этой ночью. Это конец не для Тени, нет. Ему, возможно, и вовсе будет лучше там, где он есть сейчас, чем там, где он был до этого… Это конец для Стервятника. Потому что, на самом деле, как бы сильно он ни уходил от этой мысли в раздумья о чём-то другом, она есть. Где-то сзади, она плохо видна, незаметна, юноша пытается забыть про неё, но она – эта мысль – снова и снова всплывает в голове, возвращая его в отвратительную реальность… И самое страшное, что Стервятник не представляет себе, как жить без брата. Потому что раньше у него не было такого опыта, он считал их с братом чем-то единым и нераздельным, считал, что они будут вместе всегда, но после такого? Его пугает будущее. Самое близкое будущее. И Стервятник хочет как-то перестать плакать, потому что он правда думал, что у него нет ни сил, ни возможности для того, чтобы слёзы скатывались по его щекам. Но Птица сильно ошибался. Он чувствует, как влага, стекающая по его лицу, касается рук воспитателя, а сам юноша всхлипывает, окутанный желанием плакать как можно тише, что всё менее и менее вероятно с каждой секундой, потому единственное, чего действительно хочет Стервятник, – закричать так громко, насколько может и окончательно сорвать голос, лишь бы ничего не чувствовать. Потому что после такого гораздо лучше вовсе потерять способность к сожалению, чем размышлять об этом всю оставшуюся жизнь. Пусть и жизнью это назвать будет немного сложно… Ральф не тиран. Он не собирается держать кого-то насильно, если ему и так ужасно плохо, а Стервятнику, судя по тому, как быстро сменилось выражение его лица и как стремительно слёзы скатываются по его щекам, ужасно плохо. И Р Первый убирает полотенце изо рта воспитанника. Даже при таком тусклом освещении видно мокрые дорожки от слёз на его коже и то, как лицо Стервятника немного краснеет от эмоций и горя. На это сложно смотреть, потому что в голове копошатся мысли о том, что могло произойти, и ты даже знаешь, что из всего многообразия верно лишь одно предположение, но в него так не хочется верить. Не хочется принимать это, не хочется об этом думать, потому что чужим горем невольно проникаешься, и относишься ко всему происходящему по-другому. Но в стенах такого заведения, как это, некоторая простота и наивность может ужасно для тебя обернуться. Поэтому Ральф не думает. Лишь смотрит и выжидает. Но стоит ему положить окровавленный кусок ткани на стол, изо рта Птицы тут же вырывается крик. Это похоже на крик отчаяния, а не смирения. Будто всё самое ужасное только начинается, и никто не знает, что с этим делать. Он воет так, будто вся его жизнь заканчивается на этом крике и предшествующем вдохе. И крик этот медленно переходит в хрип, потому что Птица в итоге всё же сорвал голос. Это громко и очень неожиданно, от этого звука болит голова, потому что до этого в кабинете было совсем тихо, даже часов не было слышно… Но в данный момент этот крик выбивает из колеи, потому что лучше, чем что бы то ни было описывает эмоции Стервятника. Это лучше любых слов и фраз, лучше рассказа и объяснения… И всё становится ещё хуже, когда из окон раздаётся ответный крик стаи. Потому что всё становится ещё громче и кажется, будто вся Третья стоит за дверью кабинета, но этого вовсе не может быть… Мало кто из всех тех, кто живёт в этом месте, способен долго стоять около двери в полной тишине. Но воспитатель не слышал ни единого шороха… Ему требуется не так уж и много времени, чтобы понять, что всё это: изгрызенные стены лазарета и покусанные воспитатели, следы его зубов и окровавленное полотенце, безумие и почти процарапанная ногтями дверь к палатам, быстрая смена эмоций и такой громкий поминальный плач. Поминальный плач, впервые в истории Дома раздавшийся при воспитателе. Да, у Ральфа была какая-то такая мысль, и она в самом деле звучала в его голове достаточно реалистично, но одно дело просто думать об этом, как о возможном варианте, совсем другое – понимать, что приходится переживать человеку рядом с тобой. Р Первый отчасти понимает, насколько сейчас должно быть плохо Птице, потерявшему всё, что когда-либо имел, ведь для таких, как они, брат – это весь мир. А когда происходит что-то вроде того, что случилось этой ночью… Они сильно ранятся осколками разбившегося старого мира. Потому что их жизнь должна начаться сначала. Стервятник лежит на диване, уткнувшись носом в одну из подушек, и просто плачет. На него слишком много навалилось, и всё это невозможно пережить за один день. Как бы сильно этого ни хотелось. Он будет переживать это ещё какое-то время, уйдёт в себя и ото всех, закроется на замок и будет носить ключ от своей души среди многих других таких же ключей. И это поможет. Это должно помочь, потому что пережить нечто такое гораздо легче, когда это событие тебя меняет. Ты становишься немного другим человеком и, пожалуйста, трагедия произошла уже не совсем с тобой, а с кем-то другим. Этого кого-то можно было уже давно похоронить и оставить в прошлом, но он – ты, но в прошлом, – всегда находится рядом и шепчет что-то на ухо. Сначала это выглядит так, а потом… Начинаешь привыкать, смиряться и учитывать желания прошлого, говорящего тебе, как поступать. Но этому прошлому никогда нельзя давать контроль над настоящим, иначе не будет хорошего будущего… Воспитатель смотрит молча, даже не предпринимая попыток успокоить. Потому что такие события нужно проплакать, пережить, смириться с ними, ощутив собственную боль. Никто не построит твой новый мир за тебя, и никто не вернёт тебе того, кого отныне больше нет… В таких ситуациях помощь не нужна до тех пор, пока о ней не попросят, а всё, чем сейчас занимается Птица, – видимо, разбирается с тем, что он может сделать дальше. И это не плохо, это значит, что юноша близок к тому, чтобы принять это и смириться с этим, но… Страшно то, что в его голове могут появиться абсолютно любые мысли. Он может уйти и вернуться следующим утром, через пару дней, через неделю… Может полностью отдаться общению с другими и забыть всё это как страшный сон, а может найти потаённый уголок и ещё долго размышлять обо всём в одиночестве. А самое ужасное: он может принять смерть брата или вовсе уйти вслед за ним. А две смерти за несколько дней, пусть и такие… Это страшно. Ужасно страшно. До утра никто не говорит ни слова, воспитатель просто молча удивляется тому, насколько сильно горе может скосить человека: обычно люди не способны плакать так долго, а ведь явно прошло больше часа… К тому же это не первая истерика Птицы за прошедшую ночь, что удивляет Ральфа ещё больше. Но он молчит, позволяя себе удивляться всей прошедшей ночи лишь в собственных мыслях. Он не хочет спугнуть Стервятника своими словами раньше, чем он сам решит уйти из кабинета, поэтому… смиренно ждёт, внимательно наблюдая за каждым движением того, кто за последнее время успел уже насквозь пропитать подушку своими слезами. Всем, кто хотя бы немного был с этим связан, пришлось пожертвовать чем-то в эту ночь. Только вот Стервятник пожертвовал самым ценным, что у него было, а теперь вынужден думать о том, что же делать дальше... Но как только лучи утреннего солнца касаются тела юноши, он встаёт. Опухший, почерневший, разбитый и хромающий. Он выходит из кабинета так медленно, шаркающе по полу, что Ральф начинает сомневаться в том, что Птица не упадёт по пути куда бы то ни было. Но он не падает. Он хватается за стены и опирается на них, трёт виски и вытирает остатки слёз руками, но идёт. Он останавливается и замедляет шаг, но, в конце концов, доходит до душевой. И проходит много времени прежде, чем он находит в себе силы выйти оттуда. Проходит очень много времени… Стервятник раскладывает всё по полочкам под звук воды. Под душем думается легче. Он не полностью смиряется со всем тем, что произошло, но он принимает смерть Тени как нечто, что должно было произойти и могло случится с каждым. Это больно и неприятно, Стервятник не знает, что делать дальше, потому что так сразу отпустить это всё очень сложно, но он пытается. Он пытается свыкнуться с мыслью, что рядом больше нет близкого человека, и от осознания этого снова хочется разреветься. Но нет ни сил, ни влаги, которая могла бы вытекать в качестве слёз. Остаётся лишь сдавленно кричать и смывать с себя грязь прошедшей ночи. Да, Тени больше нет. И никогда не будет рядом, разве что во снах. Он не придёт в тяжёлую минуту и не обнимет, но… Возможно, так ему действительно лучше? Ведь он попал в лазарет, а просто так туда не пускают, Птица убедился в этом на своей собственной шкуре. Он хочет верить в то, что в том месте, где сейчас живёт его брат всё действительно лучше, чем в любом другом месте на Земле, и от этого, как ни странно, становится спокойнее… Его горе – это лишь своеобразная плата за то, что так сильно не страдает его любимый человек. Сейчас, сидя под струями воды, которые заглушают всё вокруг, он не хочет вспоминать о том, что было годы назад, потому что это вызывает лишь какое-то неприятное чувство в животе. Но он всё ещё не так сильно хочет размышлять о том, что же делать в ближайшем будущем, поэтому Стервятник продолжает своей голове пустеть, будучи ненаполненной никакими мыслями. Сейчас ему нужен просто небольшой перерыв, немного отдыха от того, чтобы постоянно о чём-то думать или плакать. Он не хочет ни с кем разговаривать, а значит точно не пойдёт ни в одну из стай… Он хочет одиночества и времени. Чтобы его никто не трогал и не беспокоил. Он хочет прийти к смирению, чтобы любое воспоминание не причиняло такую адскую и нестерпимую боль. Но для этого нужно вставать, размышлять и приходить к каким-то выводам, а пока что… Ему хочется лишь почувствовать себя полностью пустым от всего: будь то воспоминания, мысли или чувства. Ведь все эмоции, которые у него были, уже превратились в плач на диване у воспитателя. И когда он выходит из душа… Мир становится чуть менее серым. Всё не возвращается на круги своя, но становится немного лучше. Видны оттенки, но пока не более того, хотя он не надеялся даже на это. И, знаете, в тот момент, когда тело Стервятника обдаёт прохладным воздухом из коридора, он понимает, что ванные комнаты обладают какой-то удивительной способностью опустошать разум. Ведь стоит Птице выйти, все мысли тут же возвращаются в его голову с молниеносной скоростью и, кажется, почти сбивают его с ног, потому что Стервятнику приходится тут же хвататься за стены. Но ему стало лучше. Возможно, не намного, но нужно же с чего-то начинать, правильно? Ему всё ещё невероятно печально от самой мысли о том, что Тень пропал так неожиданно, но… Ему нужно время. Стервятнику нужно время, чтобы это уложилось в голове. Когда Птица уходит за угол, все уже знают, что он пропадёт. Неизвестно куда и непонятно насколько долго он будет пребывать там, куда направится, но все знают, что вернётся уже не Стервятник. Нет. Вернётся уже не Рекс, потому что та Птица, которую они видели до этого была именно им. Вернётся Стервятник, отличающийся от того человека, которым был ранее. Возможно, изменится не всё, и юноша не изменится кардинально, но кто знает? В конце концов, такие события невероятно сильно разрушают. Они искажают человека и вредят ему как внутри, так и снаружи… Поэтому Стервятник действительно может стать абсолютно другим человеком, которого не узнает никто: даже собственная стая. И это, наверное, одна из тех вещей, которые больше всего пугают всех, с кем Стервятник общается. Потому что после того, как пройдёт время… общаться они будут уже с кем-то другим, на прежнего их знакомого не похожим. К этому, конечно, можно привыкнуть, и все приспособятся, но это не сможет произойти спустя пару дней. На это могут потребоваться недели, в течение которых Птице вновь и вновь придётся возвращаться к прошедшей ночи…