Каллен

То, что Эвелина стала его сторониться, немного настораживало. Слишком уж резкой была перемена - если ранее девушка старалась навестить командора как можно чаще и не упускала возможность побеседовать с ним о любой мелочи, то теперь даже в Ставку командования заходила исключительно в его отсутствие. Казалось бы, оно и к лучшему - Каллен ведь сам хотел закончить эту пытку и не знал, сколько ещё смог бы продержаться так или иначе не наломав дров. Но всё-таки то, что контраст между "было" и "стало" был колоссальный, заставляло мужчину нервничать. Несколько раз он сам порывался найти леди Инквизитора, но так и не собрался с духом, ведь совершенно не представлял, что ей скажет. Да и зачем? Только ещё сильнее запутает ситуацию, а им всем и так проблем хватает. Корифей сам по себе никуда не денется, а есть ещё Орлей, Серые Стражи, Красные Храмовники... Да, им определённо есть чем сейчас заняться. Однако проще сказать, чем сделать. Каллен думал, что присутствие Эвелины убивает его, но её отсутствие ощущалось ещё мучительнее. Быть может, сказывался на командоре отказ от лириума, и именно поэтому его мысли так часто стали возвращаться к прошлому. А может он просто слишком скучал, и не мог себе в этом признаться. Бледный, нервный и осунувшийся, он где-то с неделю безвылазно сидел в своём кабинете, но в конце-концов не выдержал и, решив что если не может поговорить с источником своей тревоги, то пообщается хотя бы с тем, кто в курсе абсолютно всего, что происходит в Скайхолде.

***

Разговор с Лелианой расставил всё на свои места. Каллен не знал, благодарен он ей за это или нет - пусть Травельян и перестала за ним бегать, но всё же от сути проблемы избавиться не удалось. Боль и тени прошлого по прежнему были рядом с ним, преследовали в кошмарах и наяву. Он ночь за ночью просыпался в слезах и холодном поту, ловя отголоски воспоминаний и смутных образов. Пару раз, в предрассветных сумерках, ему казалось, что он видит до боли знакомый силуэт, но тот рассеивался, стоило только зажечь свечу. Резерфорд чувствовал, как медленно, но верно сходит с ума. Кассанда в какой-то момент, кажется, пришла к тому же выводу. Ничем иным нельзя было объяснить то, что леди Пентагаст в одно не слишком доброе утро оказалась а пороге его комнаты в сопровождении крайне обеспокоенной Эвелины. И с коробкой лириума в руках. Сказать, что разговор проходил на повышенных тонах - всё равно что не сказать ничего. Каллен даже не думал, что после всех переживаний у его голоса найдётся столько силы, чтобы звучать громче взвинченной Искательницы. Но больше всего поразило то, что, после получаса бессмысленных споров, Тревельян, всё это время робко вклинивавшаяся с безуспешными попытками примирить стороны, с рёвом рассерженной драконицы выхватила проклятую коробку и запустила ею в стену. Лириум всегда пах по-особому, со слов сослуживцев-храмовников можно было сделать выводы, что каждый чувствовал что-то своё, вдыхая его пары. Каллен всегда ощущал аромат пыльных фолиантов, моря и горечавки. Сейчас, глядя на растекающуюся по стене и полу голубоватую жидкость, он чувствовал лишь привычную, пусть и слегка позабытую, пульсацию силы. Голова закружилась, мир потемнел на несколько мучительных ударов сердца, на языке появился металлический привкус.

***

- Каллен, - шёпот, едва ли громче исчезнувшего на миг дыхания. Резерфорд вскидывает голову так резко, что перед глазами всё идёт пятнами. Аромат горечавки становится резче, заполняет пространство вокруг, мешая сделать вдох. А перед ним - так близко, что руку протяни и коснёшься - стоит Солона. Её мантия, как всегда, местами в пыли от возни в библиотеке, а волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются непослушные пряди. Такая же, как целую жизнь назад, в треклятой башне на озере Каленхад. Вот только под глазами залегли глубокие тени, а чёрные вены расползались по тонкой коже во все стороны, скрываясь за воротником. Амелл делает шаг вперёд и её лицо искажается от боли, тут же отзываясь в сердце мучительным уколом. Каллен знает, что это лишь видение. Понимает умом. Но сердце предательски дрогнуло, с губ сорвался еле слышный стон. Всё, чего ему хотелось - податься навстречу, сжать в объятьях и не выпускать, пусть это и всего лишь игра его воображения. - Каллен, - Солона стоит уже совсем рядом. Между ними - лишь его доспех да ткань её мантии. Бледные, потрескавшиеся губы касаются щеки Резерфорда и следом приходит боль, обжигающая столь сильно, что на мгновение кажется, будто он умирает. Перед глазами всё плывёт, колени подкашиваются. На смену горечавке приходят запахи крови, стали и гниющей плоти. - Отпусти меня, - снова шёпот, у самого уха, и отвратительное в своей беспомощности ощущение, что его душа распадается на мелкие осколки...

***

Он не знает, как сумел очнуться, но сквозь звон в ушах Резерфорд вдруг услышал тихий, слегка надломленный от переизбытка эмоций голос Эвелины. - Кассандра, прошу, оставь нас с Командором наедине. Нам о многом надо поговорить.