Солона

Солоне было страшно. Ещё страшнее, чем перед глотком осквернённой крови. Страшнее, чем думать, что умрёшь на вершине Башни Ишала. Страшнее, чем понимать, что весь мир сейчас обернулся против Серых Стражей, но тебе всё равно нужно его спасать. Отправляясь в Остагар она, конечно, ещё лелеяла надежду однажды вернуться в Башню, но явно не так скоро и не при таких обстоятельствах. И когда вместо старика Кестера увидела на причале возле лодки храмовника, девушка едва не решила повернуть назад. Милостью Андрасте, сам Кестер нашёлся неподалёку - возле таверны "Избалованная принцесса" - и объяснил, что в Башне что-то произошло, из-за чего подгоняемая уже совсем другим страхом Амелл едва ли не силой заставила несчастного храмовника доставить её к Грегору. Она нервно сжимала ткань мантии в кулаках и молилось, чтобы всё было не настолько плохо, как она себе представляла. Всё было гораздо хуже. Среди тех немногих, кому удалось выжить среди одержимых, единственным знакомым лицом был только сам командор Грегор. Сердце Солоны рухнуло. До неё даже не сразу дошло, что Грегор упомянул о Праве Уничтожения. Уже потом, оказавшись в самой гуще событий, девушка начала смутно припоминать, как бесцветным голосом заявила немолодому храмовнику, что лично зачистит Башню и как даже он не решился с ней спорить. Найдя Винн и ещё несколько живых магов, Амелл начала надеяться. Может, и Каллену удалось выжить во всём этом безумии? Она помнила, чем в последнее время оборачивались все её мечты, но всё равно мысленно возносила мольбы Создателю о том, чтобы успеть. Она вспоминала всех, кого успела спасти за это время: и освобождённых от проклятья долийцев, и отбитый у нежити Редклифф, и тех беженцев, с которыми она делилась едой и деньгами, и Бодана и Сэндала, присоединившихся к ней после спасения от порождений тьмы. Вспоминала и просила лишь об одном взамен - пусть Каллен будет жив. Одна-единственная жизнь взамен на все те, что она уже спасла, и те, что спасти только предстоит. Попавшись в ловушку к демону Праздности, Солона была единственной, кто сохранил рассудок и не поддался искушению. Однако Тень держала её крепко, не желала отпускать. Выдернуть Винн из кошмарного сна было легко. Куда тяжелее было разбивать надежды Алистера на воссоединение с сестрой, о котором он так мечтал. Напоминая Лелиане о творящемся в мире хаосе и о необходимости вернуться, забыв про мир и покой церковной обители, Амелл чувствовала себя чудовищем. Было больно осознавать, что не только её мечты не имели шанса на воплощение. Уставшая от сражений и демонов, Солона уже почти потеряла надежду. До зала Истязаний оставалась всего одна комната. Ни в одном из мёртвых храмовников девушка не признала Каллена, и лишь поэтому всё ещё упорно шла вперёд, несмотря на то, что всё тело кошмарно болело и голова раскалывалась из-за слишком большого потребления лириума - мана кончалась всё быстрее с каждым заклинанием, словно усталость отщипывала от неё свой кусок. Амелл замерла у дери, боясь увидеть что за ней сокрыто, обернулась ища поддержки и получила в ответ короткий кивок от Лелианы. Подруга была рядом, и это придавало сил. - Каллен! - Солона бросилась к барьеру, едва его увидев. Живой. Создатель, помилуй! Она уже почти перестала надеяться. Опустившись на колени, девушка звала его, просила поднять глаза, поверить, что она настоящая. Сердце болезненно сжималось от каждого жестокого слова, что раздавалось в ответ на мольбы - и то, что Каллен думал, что обращается к демону, совсем не облегчало эту боль. Солона страшилась даже представить, сколько времени он провёл среди иллюзий Тени и коварства её обитателей. Казалось, прошли часы, прежде чем в глазах обессиленного храмовника мелькнуло осознание. И считанные секунды, прежде чем он направил свою ярость на всех магов - в том числе и на саму Солону, когда она отказалась убивать выживших. - Я скорее рискну оставить в живых мага крови, - заявила она бесцветным, чуть дрожавшим от сдерживаемых слёз голосом. - Чем убью невиновного. - Они все виновны! - выплюнул в ответ Каллен, голос его сочился ядом. - Я тоже маг, Каллен. Он встретился с ней взглядом, в котором читалось невысказанное "и ты тоже опасна", но вслух ничего не сказал, хоть легче от этого не становилось. Случись подобное полгода назад, Солона вряд ли бы нашла в себе силы развернуться и молча направиться к лестнице в зал Истязаний. Она стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть. Руки крепче сжали рукоять посоха, словно ища хоть какую-то точку опоры в мире, где земля раз за разом уходила из-под ног. Слёзы, наконец, обожгли глаза, стекая по щекам тонкими дорожками, неприятно стягивая кожу. Все мечты, что у Амелл когда-либо были, рассыпались прахом одна за другой. Утекали, как песок сквозь пальцы, оставляя после себя горький пепельный привкус на губах и сотни мелких дыр в отравленном скверной сердце. И новую дыру в нём проделал именно тот, чей образ в мыслях девушки всегда выступал той самой спасительной сушей посреди шторма. Всё, что с ней произошло - предательство Йована, Посвящение в Стражи, падение Остагара, опала Логейна... Все те люди, чьих жизней она коснулась, кого защищала и спасала всё это время... Её команда, ставшая почти как семья. Удивительно, как всё это могло за секунду потерять смысл из-за одного-лишь человека. Солона Амелл часто мечтала. Об облаках. О море. О лесе. О свободе. И об одном конкретном храмовнике. И последней мечте никогда не суждено было сбыться.