Эпилог.

      Три года спустя...       Лу медленно потягивает напиток через соломинку. Огни софитов так и норовят ослепить и сбить с толку. Покачивая головой в такт музыке, она ощущает себя по-настоящему живой. Расслабленной. Всё такое знакомое и понятное. Бармен, добродушно улыбающийся из-за стойки. Девушки-официантки, ловко маневрирующие между танцующими. Кажется, никогда раньше Лу не чувствовала себя так хорошо.       Будто дома.       — Позволите? — слышится из-за спины. Голос хриплый и приглушённый, узнаваемый Лу из тысячи.       Она кивает на соседний стул, приглашая подошедшего сесть. Но волны мурашек уже предательски бегут по шее и вниз, по позвоночнику. Оголённая спина тут же начинает ныть от желания почувствовать на себе горячие поцелуи, но эта игра имеет свои правила.       Марк Жонсьер садится на соседний стул в полоборота, с удовольствием рассматривая Рид. Откровенное платье переливается в свете зеркального шара и ярких вспышек прожекторов. Кажется, тысячи солнечных зайчиков прыгают по груди Лу Рид и другим выступающим и выдающимся местам девушки.       — Разрешите угостить вас? — продолжает "знакомство" Жонсьер.       Лу согласно кивает, медленно обводя алые губы языком и провокационно смотря в глаза Марку. Он будто с усилием сглатывает и, не глядя, машет рукой бармену. Наклоняется к уху девушки и, опаляя горячим дыханием, уточняет:       — Что выберешь? Виски, водку или коктейль?       Она обхватывает лицо Марка ладонями и, наклоняя почти к самой груди, шепчет на ухо:       — Я выбираю тебя.       Он сам не замечает, как оказывается на ногах.       Его рука сжимает ягодицу Лу. Он смотрит на Рид, такую невероятную в ярких всплесках света.       Поцелуй — грубый, властный, огненный.       Каждый раз — будто первый.       И последний.       Не надышаться.       Не напиться.       Каждый год, в этом самом месте он снова и снова выбирает её.       А она – его.       До стонов.       До хрипов.       Добровольно.