10. чето тяжко

ПОВ: Дима. Стих был успешно сдан на четыре, но вот настроение разыгралось и жутко хотелось скорее встретиться с папой и провести с ним немного времени, ведь в хорошем настроении он бывает довольно редко и сегодня я, видимо, выиграл джекпот. На литературе было ужасно скучно, приходилось слушать монотонный голос одноклассников, которые нескончаемо, вот уже целых пятнадцать минут рассказывают один и тот же стих – самый простецкий. Я выпрямился и на мою парту упал скомканный тетрадный листок. Догадавшись, от кого мог быть этот листок, я деманстративно бросил его на пол, даже не читая содержимое. Жаль, но мои действия не остались без последствий и через минуту в меня прилетел тяжёлый учебник по химии, врезавшись прямо в голову. Я громко йакнул, чем привлек внимание учительницы и других ребят, все моментально пооборачивались. - Волков, я смотрю вы никак не успокоитесь. Чтож, встаньте. Я непонимающе уставился на преподовательшу. - Вставайте, Волков. - настояла она. Нерешительно поднимаюсь с места, сжимая в руке ручку. - Раз вам так весело, Дмитрий, прошу оставшиеся время провести стоя. Дальше учительница вновь уселась на свое кресло и призвала ученика к дальнейшему рассказыванию стиха. Позади меня раздались смешки, я отчётливо слышал свою фамилию и, как "неожиданно", новую кличку, прицепившуюся на меня клеймом после того, как я разбил телевизор в кабинете. Я чувствую, будто ещё мгновение и пластиковая ручка в моей руке треснет от того, с какой силой её сжимаю, но вовремя галдёж позади прекращается из-за недовольного шиканья училки. Переминаясь с ноги на ногу смотрю вниз, взглядом натыкаясь на тот же скомканный листок... Хм. До конца урока ещё около тридцати минут и желание присесть и расслабить мышцы все сильнее одолевает меня. - Так ребята, все сдали стихи, молодцы. В этот раз даже должников нет, удивляете. Тогда предлагаю сегодня со спокойной душой начать новую тему, а точнее перейти к изучению нового автора, запишите, пожалуйста, "Михаил Юрьевич Лермонтов". Все закапошились, зашуршали тетрадки. - Простите, Светлана Николаевна, я могу уже сесть и записать тему урока? - все же рискнул спросить я. Конечно вновь смог привлечь внимание всех одноклассников, а учительница в свою очередь посмотрела на меня сквозь очки и проговорила: - Знаешь, Дмитрий Волков. - Она делала акцент на мою фамилию, что вновь являлось отсылкой к тому, что я сын учителя и веду себя, по ее мнению, абсолютно не подобающе данному статусу. - Я очень разочарована в вас. В который раз. Вы мешаете мне вести урок, грубите и огрызаетесь со мной? Это не лезет ни в какие ворота! Мне даже не хочется верить в то, что вы сын такого ответственного и умного человека, как ваш отец. Может быть вы приемный? - По классу разошелся тихий смех. Отчего то её слова будто по больному резанули. Я свёл брови, пытаясь не подать виду. Её глаза блеснули за толстыми стёклами очков, она уставилась на меня убийственным взглядом и на одном дыхании, чуть ли не переходя на крик, выпалила: - В моё время за такое выпороли бы уже! А вас видимо не смогли воспитать должным образом! Но чтож, сегодня же поговорю с вашим отцом и попробую хотя бы немного помочь ему, раз он не смог выбрать правильный подход к воспитанию! В классе на долгие несколько секунд повисла тишина... В голове обвинения училки словно эхом раздались. Губы мои дрогнули, непроизвольно к горлу подступил ком. Да что я такое сделал опять? Раздался смешок позади, что вновь послужило отправной точкой. - Эй, приемыш, - Послышался знакомый голос. Я уже на автомате дёрнулся, повернул голову, на что ребята ещё громче засмеялись. «Смотрите, он откликается!» Смех одноклассников как всегда себе не изменяет – "хи-хи" со всех сторон. А учительница, усмехнувшись, покачала головой. - Ладно, бездари, - Начала преподавательница. - Идите на химию, Бог с этим Лермонтовым, на следующем занятии разберемся. Одноклассники радостно загалдели и засобиралась. Я тоже не медлил, судорожно запихивал вещи в рюкзак, пытаясь позорно не разреветься. Почему на меня это так действует? Разве не должен я привыкнуть? Разве не должен повзрослеть, в конце концов остепениться и смириться? Тряпка. Эти мысли сильнее давят на голову, я чувствую как глаза наполняются слёзами и пытаюсь перестать думать, перестать вновь позорить себя. Собрав вещи я вскакиваю, наровясь выбежать из злосчастного кабинета, но меня останавливает всё тот же голос. Уже не истеричный, а скорее... Жестокий. - Знаешь, Волков. Я за свои двадцать лет работы здесь, подала около шестидесяти заявок на отчисление и сорок пять из них рассмотрели в мою пользу, так что не думаю, что ты задержешся тут на долго. Поищи себе что-нибудь по уму. Обернулся. Светлана Николаевна как обычно подарила мне не добрую улыбку. Буквально – «Ну иди, поплачь папочке, посмотрим кому он поверит.» Я беззвучно всхлипнул и никак не отреагировав, бросился из кабинета. Не нужно было останавливаться, я так и знал! Добравшись до туалета, я встаю у зеркала и промакиваю рукавом свитшота мокрые щеки. Тихо, не сейчас, надо успокоиться. Вдох, выдох. Вдох, выдох... Сквозь закрытую дверь еле слышно звенит звонок, означающий начало химии, моего любимого урока, на который нельзя было опоздать. Делать нечего и приходится покинуть укрытие... Коридоры покрылись тишиной и опустели, ребята вновь сидели за партами. Я неловко постучал в дверь нужного кабинета. - Простите за опоздание. - Ничего, ничего, проходи. - Доброжелательно ответил учитель. Химию вел Иван Владимирович, старый друг моего папы, ещё со средней школы. Он один из всего преподавательского состава, кто относился ко мне хорошо. - Ну-ка, кислота плюс щёлочь, Димка. - Соль и вода. - Мм... Цвет осадка BaSO4? - Белый. - Молодец. - как-то по-доброму ответил учитель. - Не опаздывай больше. Я прошёл на своё место, голосов сзади уже не слышал. *** Пережив ещё физику, физкультуру и информатику, я наконец-то смог выдохнуть. Настроения не было от слова совсем, я чувствовал себя подавленно и опустошено. Некоторые одноклассники иногда подкалывали меня, другие же просто не обращали внимания. Я не стал переодеваться и одевать куртку, вышел на улицу в чем был и запрокинул голову назад. Шел дождь, холодные капли ударялись о землю и крышу школьного крыльца, создавая характерный грохот. Пронизывающий ветерок трепал волосы и проникал под одежду. - Эй, ребенок! - послышался знакомый звонкий голос. Я убрал руки от лица и взглянул вперёд. Это был папа. Такой весёлый и добрый сегодня, что даже как-то странно. Но почему-то я готов сегодня верить в то, что всё всегда хорошо. Я сделал несколько шагов навстречу и остановился перед перед ним, рассматривая носки собственных кроссовок. Папа ничего не говорит, лишь молча снимает свою куртку и накидывает мне на плечи. Он проводит ладонями по плечам и я будто чувствую, насколько его руки тёплые... Это тепло, эта добрая улыбка. Очень хочется посмотреть на него, но я чувствую, что разревусь спустя мгновение после этого!.. Но... громкий всхлип был против моих планов и всё же вырвался из груди. Сдержаться просто невозможно. Редкая забота папы добила меня и я рухнул в его объятия, утыкаясь носом в грудь. Горячие слёзы непроизвольно катились по щекам, а ладонь отца, поглаживающая меня по волосам, казалось, была ничем иным, как единственным утешением...