9.

ПОВ: Саша. После этого разговора меня трясло как от судороги. Щёки были мокрые, влажные руки, ноги подкашивались, закружилась голова. Совсем скоро у нас смениться директор. И не просто какой-нибудь человечек, а мой отец, черт возьми! Как будто ему, в свои сорок шесть, больше совсем нечем заняться. В голове мелькали воспоминания из детства. Чрезмерная строгость, контроль. «Саша – ты сын детектора. Мой сын, ты носишь мою фамилию и не то, чтобы не должен позорить её, а должен давать пример другим ученикам! Ты же Волков! Должен быть отличником, послушным мальчиком, должен выигрывать олимпиады, оставаться на всех дополнительных уроках. Ведь это очень важно и показывает учителю, что ты заинтересован в предмете. Тебе стоит больше уделять время учебе. Бросай спорт он лишь мешает, прекрати так много есть – это мешает мыслительному процессу. Отдавай телефон, ты слишком мал для него. В какую девочку ты там влюбился? Думай об учебе, лентяй. Никаких прогулок, сладкого, из подарков только тетради и учебники. Заправь рубашку, а то как оборван. Затяни галстук, переодень эти ужасные кроссовки на туфли, нужно выглядеть солидно. Зачеши волосы, а завтра подстригу тебя покороче...» Правила отца я начал нарушать в пятнадцать лет, тайно встречался с девчонками, пробовал курить и списывал все, включая домашнюю работу. В шестнадцать я по уши влюбился в Софию, а уже спустя некоторое время она оказалась беременна от меня. От родителей я это всячески скрывал, после уроков бежал на работу, чтобы покупать еду для Софии, ведь с мамой она не поддерживала общения, а отец бросил их ещё лет двадцать назад, так что помогать ей больше было некому. Она жила в квартире покойной бабушки, еду и одежду покупал я. Иногда вообще не приходил в школу пропадая на подработках, иногда на уроках рисовал на заказ рисунки. Не знаю в какой момент все успело так измениться. Про ребенка отец узнал когда ему было около девяти месяцев. Софа уставала и каждый день все чаще просила меня забрать ребенка к себе хоть на одну ночь, я понимал абсурдность ситуации, но под давлением любимой девушки в итоге сдался. Дима с детства был очень эмоциональный ребенок, из-за любой мелочи сразу бросался в слезы, успокоить его было крайне сложно. Ребенка я оставил в большой гардеробной встроенной в стену в моей комнате. Дал ему соску и молился, чтобы не спалиться. Отец зашел проверить домашнее задание, сел за мой стул, я встал рядом. Все было хорошо, пока он не решил задержаться на задаче по геометрии решённой видите ли не тем способом, который объясняли в классе. Он монотонным голосом вдалбливал в меня теорию и вдруг из гардероба донёсся громкий, на сколько это возможно голосок ребенка: - Папа! Это было его первое слово. Я опешел. Мой отец замер, подумал что ему это показалось, но мой ребенок вновь повторил свое слово, на этот раз со слезами в голосе и я понял, что до истерики остались считанные секунды. Я сделал шаг назад, пытаясь уйти от строгого и шокированного взгляда отца, опустил голову. - Что это? - Тихим шепотом спросил отец, его голос был хриплым. - Эм, кажется ребенок. - Грустно хмыкнул я. - Чей? - Продолжил допрос отец, не обращая внимания на мои выкрутасы. Я молча сверлил пол глазами, не в силах оторвать их от пола. - Чей, я тебя спрашиваю? - Мой. - Прошептал я. - Это мой ребенок. Помню, что тогда мне почему-то было очень стыдно, я рыдал пока отец ругал меня и орал так, что я чуть не потерял слух, вместе со мной за компанию рыдал мой ребенок, на которого отец не обращал никакого внимания, лишь иногда тыкая пальцем, как будто он был ненужной вещью. Тогда я был сильно наказан и захлебываясь слезами бился головой о дверь. Моего сына забрали и куда-то унесли, а я окутанный паникой лишь требовал ребенка назад. Ещё помню что я вырубился лишь под утро от дикой усталости, помню что в комнату зашла мама и положила мою голову на свои колени, плакала, говорила что-то типа: «тебе так будет только лучше», но я слышал это лишь сквозь сон, а тогда мне и вовсе это все казалось сплошным кошмаром. Очнулся уже в больнице, сказали что я потерял сознание, нервный срыв. Рядом также сидела мама, в изгибе руки была капельница, голова болела. Всю информацию мама таила от меня и не говорила ни слова. Как только мне стало лучше, я смог добиться информации: оказывается, мой отец пытался сдать ребенка в детский дом, а так как я был несовершеннолетний, он полностью имел на это право, но взволнованная София прилетела в наш дом гораздо раньше, чем он успел что-либо сделать и забрала Диму себе. Контакт с ней был потерян, родители отправили меня с тетей отдыхать за границу, купили новый телефон и заставляли максимально забыть прошлое. Каждый день я не мог найти себе место, даже пытался звонить Софии, уговорив тетю, но та просто не брала трубку, видимо мой отец и ей что-то наплел, а может и дал кучу денег. Не буду углубляться в эту историю, уж слишком все было долго и депрессивно, но общение и контакт с девушкой и сыном был восстановлен. Отец грозился закрыть меня навсегда дома или отправить в другую страну, но маме удалось его отговорить. Я вновь стал хорошо учиться, и проводить время уже со своей семьёй. Как только смог, я свалил из дома, тогда отец бросил мою мать, сказав, что во всем этом виновата она, ведь если бы он тогда отослал меня, я был бы счастлив и не возился бы с маленьким ребенком на руках, стал бы профессором, а не каким-то учителем. Лишь изредка я поддерживал общение с мамой, но не виделся с ней и запрещал видеться Диме (пока не был к этому готов), прошло уже много лет, но в голове все хранится так четко, как будто все было вчера.

***

Я сидел на лавочке возле своего кабинета, обнимая голову руками и раздумывая как же поступить. Воспоминания топили и видеть отца очень не хотелось, во мне поселился ужасный, липкий страх, как будто я вернулся на машине времени в глубокое детство, где я так сильно боялся папиного кабинета и звона пряжки ремня. Я помотал головой и сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Глянул на время и удивился, увидев 09:40. Нужно было срочно отправляться в кабинет где ждёт класс и занять их хотя бы на оставшиеся двадцать минут. Нервно взялся за ручку и открыл дверь. Класс повскакивал с мест приветствуя меня. Я негромко поздоровался в ответ и оказавшись в своем кресле взглянул на класс. 7В. Нашел глазами своего ребенка, он сидит на третьей парте третьего ряда, на моих уроках он всегда вел себя тихо и кажется боялся даже дышать, записывал все от и до, и к доске выходил на трясущихся ногах, ведь ругал я его так же как и всех остальных ребят. Сейчас почему-то стало его жалко, ребенок поймал мой взгляд и мы немного поиграли в гляделки. Выйгрыш был за ним, потому что мне пришлось отвлечься и уже наконец-то начать урок. - Так, записываем тему "Степени с натуральными показателями", быстренько объясню и пойдете, у нас мало времени. Я летал у доски, математика смогла отвлечь меня и погрузить в мир цифр и знаков, я рассказывал детям тему, ощущая будто делюсь историей из жизни, так уж мне был приятен и любим этот предмет. Вывел на доске номера заданий на дом и отпустил ребят на следующий урок, предварительно сказав: - Дмитрий, задержитесь на пару минут. Дети быстро разбежались, мой сын подошёл к моему столу и вопросительно глянул на меня. - Что такое Александр Алексеевич? Было непривычно что собственный ребенок называет тебя по имени и фамилии даже когда мы остались наедине, хоть я и сам просил соблюдать субординацию. - Папа? Я медленно поднялся и прижал сына к себе. Дима, не ожидавший такого поворота, неуклюже стоял на месте, но привыкнув за долю секунды тоже обхватил руками мой торс и уткнулся носом в грудь. - Пап, а можно мы сегодня в ростикс заедем? Я тихонько засмеялся и не разрывая объятий добавил: - Вот же бесёнок. Ладно, если двойку за стих не получишь.