5. Карлос и Габриэль

      Гермиона снова не сомкнула глаз. Таращилась в потолок, прокручивая в голове план, который расписал им Люпин. На удивление, её совсем не пугала перспектива отправиться на ярмарку, чтобы проследить за шпионом. Её беспокоило нечто иное. Компания Малфоя, которой уже никак не избежать. Конечно, они разговаривали трижды за последние сутки, и это определённо бьёт все рекорды их общения за всё время знакомства. Но одно дело говорить в тёмном коридоре, или же немного спорить с ним, имея возможность потом сбежать. Но совсем другое, это играть парочку влюблённых молодых ребят, оказавшись в непривычных условиях.             Гермионе казалось, что она будет дёргаться и вести себя как ненормальная, чем и сорвёт всю их спланированную операцию, которая и без того была слишком рискованной. Но выбора не было, это был их шанс прекратить слив информации врагу. Так что она должна заставить себя сосредоточиться и действовать как профессионал. Вот только коленки Гермионы предательски подрагивали лишь от мысли о том, как они с Малфоем будут идти рядом друг с другом.       Весь следующий день она провела в лазарете, выполняя свои привычные обязанности. Это как-то помогало отвлечься и забыть о том, что ей предстоит.       Большинство других членов Ордена были на очередной вылазке, занимаясь подготовкой нового штаба. Люпин даже не звал её на собрание. И Гермиона так же считала, что в некотором роде это заслуга Малфоя.       Она пропустила ужин, потому что одному из пациентов стало хуже. Они вместе с Полумной провели над его кроватью больше часа, сумев как-то стабилизировать ситуацию. После этого Гермиона получила разрешение отправляться отдыхать. Но перед этим она зашла на кухню, чтобы что-нибудь перекусить.       Там она встретила Невилла, который старательно вымешивал тесто для хлеба. Гермиона была рада за него, ведь он нашёл своё место. Должно быть, здесь он так же ощущал себя в безопасности. Точно так же, как и она сама в стенах импровизированного больничного крыла.       — Я пропустила ужин, – проговорила Гермиона.       — В холодильнике точно что-то найдётся. Заглянешь сама, не хочется очищать руки.       — Конечно.       Она открыла дверцу, замечая остатки овощного салата и несколько бутербродов. Гермиона взяла один из них, а так же прихватила салатницу, оставляя её на столе и отправляясь за стаканом воды.       Гермиона внимательно следила за тем, как Невилл старается сделать всё правильно. Кажется, он выучил всевозможные рецепты наизусть и теперь делился этим со своей однокурсницей. Он улыбался, когда раскладывал тесто по формам, накрывая их специальной тканью. Невилл уверил её в том, что тесту нужно немного настояться, прежде чем отправиться в печь. В тот момент, когда Гермиона мыла тарелку, в её голову пришла самая безумная идея, которой точно не нужно было следовать. Вот только её рот уже открылся, чтобы произнести следующее предложение.       — Слушай, Невилл, а тебя не затруднит помочь мне кое в чём?       — Только если не придется убивать Пожирателей.       — Нет, просьба заключается не в этом, – улыбается Гермиона, вытирая руки о полотенце. — Ты не мог бы помочь мне испечь пирог.       — Пирог?       — Да.       — Это для Рона?       — Если честно, то нет, – замялась Гермиона, опуская глаза. — Я могла бы тебя попросить никому не рассказывать об этом. Если тебе не сложно.       — Не волнуйся, Гермиона, я умею хранить секреты.       — Спасибо тебе большое.       — Какой пирог хочешь испечь?       — Должна признаться, Невилл, я не сильна в готовке. Когда мы с ребятами жили в палатке, мы питались отвратительно.       — Можно выбрать мясную начинку. А можно сладкую. Например, яблочную или, скажем, вишнёвую.       — Яблочную, – громче, чем нужно произносит Гермиона. — Начинка из яблок была бы идеальна, я думаю.       — Тогда, подходи сюда.       — Сколько это займёт времени?       — Я думаю, за час управимся.       Гермиона улыбается, закатывая рукава свитера, начиная следовать чётким инструкциям Невилла. Если бы он был вместе с ними в путешествии, они питались бы намного лучше. У него всё получалось легко, как будто он всегда знал о том, как нужно делать. Ему не требовалось подсматривать в рецепт. А сама Гермиона радовалась, что всё получается быстро. Оказывается, если рядом есть знающий человек, то и готовка уже не кажется такой уж ужасной.       Пока пирог был в духовке, Невилл угостил её чаем, рассказывая разные смешные случаи, которые с ним здесь происходили. Гермиона в ответ делилась тем, с чем ей приходилось сталкиваться в лазарете. Она намерено опускала самые печальные случаи, не желая расстраивать друга.       Через сорок минут они вытащили ароматный и горячий пирог из духовки. Он был пышным и весьма аппетитным. Было видно, что сверху пирога красуется хрустящая корочка. Гермиона непроизвольно улыбнулась, испытывая гордость к самой себе.       Они перекинулись ещё несколькими фразами, после чего Гермиона взяла пирог при помощи двух прихваток и вышла из кухни, надеясь на то, что никого не встретит по пути в довольно поздний час. Хотя для кого-то из штаба в это время жизнь только начиналась. Это было периодом веселья, а не разговоров о смерти и опасности.       Гермиона довольно быстро поднялась на четвёртый этаж. И в этот самый момент, её уверенность в дальнейших действиях снова пошатнулась. Но отступать было поздно. Нужно было надеяться только на то, что Малфой не спит и не прибьёт её за то, что она посмела нарушить его отдых.       Удерживая пирог одной рукой, она постучалась в дверь. Он открыл её через несколько секунд. И Гермиона залилась краской от того взгляда, которым Малфой её наградил. Медленно прошёлся от лица к пирогу в её руках и обратно. Кажется, она каждый раз будет чувствовать себя перед ним как глупая идиотка.       — Испекла тебе пирог, – тихо проговорила она, приподнимая пирог повыше, будто он его ещё не заметил.       — Серьёзно, Грейнджер? Я ведь шутил.       — Я знаю, – зачем-то призналась она. — Просто…       — Проходи, – Малфой шире раскрыл дверь, пропуская её в комнату.       Гермиона поставила пирог на стол, замечая на кровати Малфоя несколько раскрытых книг.       — Хочешь ещё раз пробежаться по плану? – предложил он, убирая вещи с кровати.       — Да, было бы неплохо, – она положила прихватки на деревянную поверхность, стараясь не смотреть в сторону Малфоя.       — Кстати, Люпин заходил недавно.       — Что он сказал?       — Подожди, нужно призвать домовика, – сказал Малфой, называя эльфа по имени. — Что? Я не собираюсь есть пирог без чая.       Гермиона отвернулась, стараясь не обращать внимания на то, как Малфой озвучивает свою просьбу. Она знала, что несколько домовиков, которые здесь находятся, делают это по собственной воле. Её отношение к рабскому труду всё ещё было довольно натянутым. Но она всеми силами старалась заталкивать эти мысли куда подальше, потому что сейчас нужно было разбираться кое с чем более серьёзным.       Уже через минуту на столе стояло две чашки и горячий чайник чёрного чая. Малфой разлил напиток по чашкам, а Гермиона как загипнотизированная следила за каждым его движением. Теперь между ними не только три диалога, но и совместное чаепитие. С этим точно нужно было заканчивать.       — Так что говорил Люпин?       — Он принес Оборотное.       — Уже?       — Сказал, что завтра будет сидеть в своей комнате, стараясь никому не попадаться на глаза. Это позволит шпиону незаметно выйти из дома, ничего не заподозрив. Мы с тобой встречаемся у границы защитных чар.       — Да, я помню.       — Там выпьем зелье и аппарируем. А дальше, по обстоятельствам, – вздохнув, проговорил Малфой, аккуратно подхватывая кусочек пирога с тарелки.       — Интересно, у кого он взял волосы.       — Вроде какие-то ребята из соседнего города, – пожал плечами Малфой, отправляя первый кусочек в рот, и Гермиона затаила дыхание. — Что, Грейнджер, тебе интересно, как будешь выглядеть?       — Немного. И нам нужно будет как-то обращаться друг к другу. Не можем же мы продолжать использовать фамилии, мало ли кто услышит.       — Хорошо. Тогда, зови меня Карлос, – серьёзно проговорил он.       — Карлос? Почему? – она старалась не засмеяться, но её губы определённо изогнулись.       — Это первое, что пришло мне в голову.       — Но что, если твоя внешность совсем не будет похожа на того, кого могут звать Карлосом?       — И плевать, кого это вообще будет беспокоить.       — Ладно, с твоим именем мы разобрались, – Гермиона отпила немного чая. — Что на счёт меня?       — Если я Карлос, то ты можешь быть…       — Ты сейчас серьёзно подбираешь имя, чтобы оно сочеталось с твоим?       — Габриэль, – заключает Малфой, отправляя в рот ещё один кусок яблочного пирога. — Тебе нравится?       — Наверное, – поражённо проговаривает Гермиона, всё ещё пытаясь понять, шутит Малфой или же нет.       — Решено. Кстати, пирог очень вкусный.       По её шее начинают расползаться пятна от той похвалы, которую он только что озвучил.       — На самом деле мне помогал Невилл, так что, это не совсем моя заслуга.       — Надеюсь, Оборотное на вкус примерно такое же.       — Спешу тебя разочаровать, но совсем нет.       — Ты знаешь, какое оно?       — Оно отвратительное. Напоминает сопли или рвоту. В общем, это малоприятно.       — Грейнджер, откуда ты это знаешь?       — Ну, я… на втором курсе мы варили Оборотное в туалете Миртл.       — Ты серьёзно?       — Да.       — На втором курсе?       — Да.       — Но зачем?       — В тот год совершались нападения на…       — Маглорождённых, – закончил за неё Малфой, не спуская с неё глаз, от чего ей становилось неуютно.       — Только не рассказывай никому, что я тебе это говорю.       — Прямо сейчас выбегу из комнаты и начну трепаться на каждом шагу. Ведь, как ты могла заметить, я такой общительный, Грейнджер.       Она снова улыбнулась, собираясь продолжить. Гермиона не знала, зачем вообще призналась Малфою. Ведь этот секрет они с Гарри и Роном хранили долгие годы. А теперь она сидит в комнате Малфоя и рассказывает ему обо всём, при этом не чувствуя никаких угрызений совести.       — Ладно. Так вот, мы варили зелье, чтобы притвориться Крэббом и Гойлом.       — Зачем?       — Чтобы подобраться к тебе.       В ответ на это Малфой удивлённо поднимает брови, выпрямляясь на стуле.       — Ну, мы думали ты наследник Слизерина, и открыл комнату.       — Я?       — Тогда всё казалось логичным.       — Потому что я орал, что ненавижу всех маглов?       — Что-то типа того. Нам было двенадцать, Малфой.       — И при этом ты сварила Оборотное.       — Я превратилась в кошку и провела в Больничном крыле несколько недель.       — Чёрт, что? – он начинает смеяться, от чего Гермиона чувствует себя совсем растерянной.       — Я подумала, что это был волос твоей однокурсницы, но он принадлежал её коту.       — Ты была кошкой?       — Да, у меня был хвост и уши…       Она не может закончить, потому что Малфой начинает смеяться громче, чуть ли не сгибаясь пополам. И в этом есть что-то совершенно завораживающее. И поэтому Гермиона с трудом может отвести от него взгляд, понимая, что эта картинка навсегда отпечаталась в её памяти. Теперь она знает не только вечно грозного, задумчивого и молчаливого Малфоя. Но и того, кто может смеяться, попивая чай в её компании. Но самое страшное то, что ей это начинает нравиться.       — Да, Миртл смеялась примерно так же, – Гермиона продолжает пить чай, в то время как Малфой продолжает тихо посмеиваться. Но больше они эту тему не продолжают.       После этого Гермиона поднимается на ноги и, быстро прощаясь с Малфоем, уходит из комнаты. И когда закрывается в своём небольшом мирке, то ловит себя на мысли, что последние полчаса, совсем не думала об опасности, смерти и завтрашнем вечере. Всё её внимание было направлено на Драко Малфоя. На его руки и лицо, которое, кажется, всегда было таким до омерзения красивым.       Находиться в его компании было таким нормальным. Но почему-то ей хочется ущипнуть себя за руку, потому что это до сих пор кажется безумным сном. Разве Малфой вообще может быть таким?       Следующий день Гермиона так же проводит в лазарете. Чуть больше обычного витает в облаках, потому что ощущает стремительное приближение вечера.       Ребята возвращаются с другого штаба после обеда. И практически сразу начинают обсуждать небольшую вечеринку, во время которой собираются освоить какую-то новую магловскую игру.       Она не видит Малфоя весь день, и вчерашний вечер уже начинает казаться ей неправдой. Чем-то, что она сама себе придумала. Но короткий разговор с Невиллом доказывает обратное.       — Ну, как пирог?       — По правде говоря, я его совсем не попробовала, – тихо говорит Гермиона, рассматривая лицо друга.       Она не врала. Вчера, находясь в его комнате, Гермиона была сосредоточена лишь на своих нервах. А ещё на руках Малфоя, глазах Малфоя и этих чёртовых скулах. Разве у неё было время думать о пироге? Конечно же, нет.       — Заходи в любое время, и мы испечём ещё один.       — Хорошо, Невилл, спасибо.       Они расходятся в разные стороны. Но Гермионе начинает казаться, что её однокурсник как-то загадочно улыбается.       За ужином она практически ничего не ест. Желудок сжимается от частых спазмов. И Гермиона точно знает, что всё это вызвано переживаниями. Ведь она успела выстроить в своей голове сотни сценариев развития событий. Но когда дело доходило до примерной кандидатуры шпиона, она лишь встряхивала головой, стараясь отогнать от себя все мысли. Но уже через пару минут всё начиналось по новой.       Вернувшись в комнату, Гермиона приняла душ, надела приличные джинсы и тёмную футболку с рубашкой в клетку. До их встречи с Малфоем оставалось совсем немного времени. А ведь ей ещё нужно было добраться до точки, откуда можно будет аппарировать.       Её сердце ухало в груди, и даже пальцы начинали немного дрожать. Она нервничала, за что начинала на себя злиться. И все эти эмоции вкупе совсем выбивали из равновесия.       Когда она уже собиралась выходить, в дверь неожиданно постучали. И открыв её, Гермиона увидела перед собой робко улыбающегося Рона.       — Гермиона, я пришёл пригласить тебя на вечеринку. Намечается крутое веселье. Фред и Джордж объясняют правила игры. Но я думаю, что ты лучше их знаешь, что там к чему.       — Я немного занята, Рон.       — Но твоя смена закончена.       — Да, но там возникли некоторые осложнения, и мне нужно будет немного подежурить. Возможно, я присоединюсь к вам, но немного позже.       — Ладно, – разочарованно тянет Рон, засовывая руки в задние карманы джинс.       — Пойдём? – Гермиона хочет выйти из комнаты, но Рон продолжает стоять на месте и этому препятствовать.       Она начинает нервничать ещё больше. К счастью, через несколько мгновений он всё же отходит, и они медленно идут по коридору. Рон молчит, и это лишь нагнетает ситуацию. И Гермиона не может дождаться, когда они окажутся на первом этаже, чтобы разойтись по разным помещениям.       Приходится ждать, пока Рон не скроется за поворотом. И только после этого Гермиона выходит из здания и несётся к лесу, где её уже ждёт Малфой.       — Наконец-то, Грейнджер. Тебя не учили пунктуальности? – тянет он, прислонившись к стволу дерева, прокручивая в руке колбочки с Оборотным зельем.       — Я не специально. Рон заявился и пытался отвести на вечеринку.       — Жаль, что ваше свидание сорвалось, – его губы изгибаются в отвращении.       И как бы сильно Гермиона не хотела ответить, ей приходится закрыть рот, потому что Малфой уже протягивает ей зелье.       — Должно хватить на несколько часов.       — Может, выпьем его после аппарации?       — Да, хорошо, – соглашается Малфой, продолжая на неё не смотреть.       Однако он протягивает руку, и Гермиона аккуратно хватается за его ладонь. Она оказывается на удивление очень тёплой и мягкой на ощупь. И по её телу струится нечто тёплое, чего Гермиона раньше никогда не испытывала.       Уже через секунду их уносит прочь. Подальше от шумной вечеринки, от вкусной еды Невилла и той безопасности, к которой она привыкла. В животе рождается странное чувство, которое обусловлено испугом.            Неизвестность может довести её до безумия.       Как только они оказываются посреди небольшого парка, то их руки тут же расцепляются. Малфой протягивает Гермионе зелье, и она послушно принимает его, не задавая вопросов. Он выпивает его первым, начиная морщиться и кашлять.       — Ты была права. Сопли, болото и ощущение, что меня сейчас вывернет наизнанку.       Пока кожа Малфоя начинает пузыриться, а волосы менять цвет, Гермиона опрокидывает зелье тёмного цвета в себя, стараясь сдержать подступившую к горлу рвоту. Не хватало ещё позориться перед Малфоем.       — Ну, здравствуй, Габриэль, – произносит он, слегка наклоняя голову.       Его голос остался прежним. Да и стараться менять его ни к чему. Ведь у них совсем иная миссия, и именно на ней нужно как следует сосредоточиться.       — Здравствуй, Карлос, – отвечает Гермиона, рассматривая прядь светлых волос, которая упала на глаза.       — Жутко непривычно видеть тебя без кудрей.       — А тебя без светлой шевелюры. Знаешь, если когда-то захочешь перекраситься в тёмный, отбрось эту мысль.       — Спасибо за совет, Габриэль. К счастью, я обожаю свои волосы и не собираюсь проводить с ними эксперименты.       — Тогда, я могу спать спокойно, Карлос.       — Полагаю, нам нужно идти.       Гермиона кивает головой, начиная покусывать нижнюю губу. Нервное состояние возвращается, и она ничего не может с этим поделать.       Они с Малфоем выходят на дорогу и двигаются вперёд. В ту сторону, откуда слышится музыка и весёлые крики. И чем ближе они приближаются, тем больше становится людей вокруг. Семьи с детьми, влюблённые парочки или просто компании друзей, все они идут вперёд, чтобы прокатиться на аттракционах и съесть что-нибудь вкусное. Совсем скоро в воздухе начинает витать запах хот-догов и поп-корна.       — Смотри в оба, – тихо говорит Малфой, наклоняясь ниже, потому что музыка заглушает всё вокруг.       — Хорошо.       После этого он опускает руку на её плечо. Вальяжный жест. И в какой-то мере собственнический. Гермиона цепенеет, замирая на месте. Смотрит на Малфоя, часто моргая.       — Чёрт, так непривычно смотреть на твою новую внешность, Габриэль. Хорошо, что теперь мы пара, и я смогу делать это чаще.       Она старается расслабиться, убеждая себя в том, что это нужно сделать. Сделать для того, чтобы как следует отыграть спектакль и добыть информацию. Не могут же они шарахаться друг от друга или же затеряться в толпе. Так что вполне логично, что Малфой обнял её за плечи. Теперь со стороны они на самом деле как настоящая парочка, которая пришла немного повеселиться.       — Пойдём, купим попить, – деревянными губами произносит Гермиона, хотя изначально она собиралась сказать что-то другое.       Они идут сквозь толпу, стараясь всматриваться в каждое лицо и подмечать каждую деталь. Доходят до небольшой палатки, пристраиваясь в конец очереди. Молчат, от чего Гермиона начинает нервничать ещё больше. Разве пары должны молчать? Им нужно ворковать, смеяться, обниматься и вести себя так, как будто сейчас самый счастливый момент их жизни. Но их поведение с Малфоем далеко от данной нарисованной картины.       — Почему тебя трясёт? – Малфой шепчет ей в ухо, опаляя её кожу своим дыханием. Мурашки тут же разбегаются по затылку, и Гермиона ведёт плечами, надеясь, что он этого не заметил.       — Просто нервничаю.       — Тебя пугает то, что мы можем увидеть? Или сама обстановка?       — И то, и другое. Не чувствую себя в безопасности. Кажется, как будто отовсюду выскочат они, и начнётся сражение.       Малфой не отвечает, но Гермионе кажется, что он немного сильней стискивает её плечи. А ей почему-то хочется отступить на шаг назад и прижаться к его телу, как будто он скала, за которую можно спрятаться.       Гермиона покупает два лимонада и один передаёт Малфою. Он смещает руку, теперь сдавливая ладонь Гермионы. И этот жест кажется ей ещё более интимным. Все слова быстро выпрыгивают из головы.       Она делает большой глоток, а Малфой аккуратно осматривается. Затем поворачивается к Гермионе лицом и притягивает её к себе, обнимая. Она практически давится остатками лимонада, которые ещё не успела проглотить. Собирается оттолкнуть его от себя, но он начинает говорить, заставляя её остановиться.       — Прямо за моим плечом. Высокий и светловолосый парень. В чёрной рубашке. Видишь?       Рука Малфоя в её ненастоящих светлых волосах. Это напоминает ей, что нельзя стоять столбом. Гермиона поднимает руку вверх, скользя по спине Малфоя и подбираясь к плечу. И пока рука делает это движение, глаза тут же находят парня, которого описывал Малфой.       — Да, – тихо выдыхает она.       — Это он. Значит, Люпин был прав, встреча состоится. Нужно найти более выгодную позицию и не спускать с него глаз.       — Можем сесть на те ящики. Кажется, их поставили специально для этого.       Малфой оборачивается и находит то, о чём говорила Гермиона. На нескольких метрах деревянных ящиков сидят люди. Мать с маленьким мальчиком, который перепачкался мороженым. А ещё молодая парочка, которая сплелась друг с другом и страстно целуется.       Малфой резко срывается с места, хватая Гермиону за руку. Она старается подстроиться под его широкий шаг. Но чуть не врезается в какую-то пожилую парочку и начинает извиняться на ходу, потому что Малфой не останавливается. Подходит к ящикам и садится. И она видит, как боковым зрением он не сводит глаз с того парня, который вальяжно прислонился к широкому дереву, поедая какие-то конфеты.       — Садись, – Малфой тянет Гермиону, и у неё не остаётся выбора, кроме как упасть к нему на колени. Но он даже не обращает на это внимания.       Гермиона ёрзает на месте, заводит руку за шею Малфоя, делая вид, что обнимает. Но её сердце так сильно стучит о ребра, что она перестаёт слышать собственные мысли. А когда рука Малфоя оказывается у неё на талии, воздух вдруг застревает в легких.       Она поворачивает голову, и её нос практически касается виска Малфоя. Они настолько близко, что её вдруг бросает в жар. Внутри начинает зарождаться надежда на то, что они не проведут много времени в подобном положении. Потому что она этого просто не выдержит.       Внезапно пальцы Драко больно впиваются в её бок. Она шипит, начиная всматриваться в его ненастоящее лицо.       — Эй…       Ей хочется отчитать его и попросить быть более осторожным. Но, он снова не даёт ей договорить. И она понимает, почему.       — Посмотри.       Гермиона переводит взгляд в сторону, и замирает. Внутри обрываются тысячи нитей, которые поддерживали её в нормальном состоянии. И, кажется, её накрывает забвение.