6. Предатель

      Гермиона не помнила, как они поднялись на ноги, и ушли прочь с этой ярмарки. Казалось, что секунду назад вокруг стоял жуткий шум, а теперь в её ушах была вата и она ничего не слышала. Она даже не помнила дороги, потому что Малфой тащил её за руку, так же не произнося ни слова. Вернулись к тому месту, где всё началось. И Малфой сильно сжал её руку, прежде чем аппарировать.       Её голова кружилась, и она слабо соображала. Прислонилась плечом к дереву, смотря прямо перед собой. Видела, как Малфой сел на землю, закрывая глаза. Гермиона последовала его примеру, не чувствуя сил в ногах.       Они сидели в лесу около их Штаба. Им не хотелось возвращаться туда. Не тогда, когда требовалось принять и переваривать информацию, а затем почувствовать в себе силы открыть рот и начать об этом говорить.       — Ты в порядке? – спокойно спросил Малфой.       — Что?       — Ты молчишь около получаса, и я спрашиваю, ты в порядке?       Это было так странно, получать вопрос, содержащий заботу от Драко Малфоя. По груди разлилось нечто тёплое, на крошечную долю секунды отогнав все плохие мысли и события на второй план. Ей было важно услышать этот вопрос.       — Ты тоже молчишь, – она не придумала другого ответа, продолжая смотреть на него, сидевшего напротив.       Он снова был собой. Грозовые глаза и платиновые волосы. Знакомый взгляд, который дарил ей какое-то странное спокойствие, взявшееся из ниоткуда.       — Я снова я? – тупо спросила Гермиона, не сводя с него взгляда.       — Да, ты снова ты. Волосы и…       Он замолчал, а она не нашла в себе смелости для того, чтобы попросить продолжить фразу.       — Нужно идти к Люпину, – проговорил Драко, сцепив руки в замок.       — Через минуту, хорошо? Или чуть больше, – попросила она, надеясь на понимание.       Ещё какое-то время они сидели в тишине, рассматривая ночную природу вокруг себя. Было достаточно холодно для летней ночи, но у Гермионы не было сил для того, чтобы пользоваться согревающими чарами. Драко так же ничего не делал.       — Мне сложно в это поверить, – она заговорила первой, решая, что время пришло.       — Я перебирал много вариантов в голове. Но это…       — О ком ты думал?       Около минуты Малфой молчит, изучая выражение её лица.       — Томас, тот странный парень из лазарета, мой сосед по этажу. Не знаю, кто-то, кто обладает хоть каким-то интеллектом, Грейнджер, понимаешь?       — Понимаю.       Они снова молчат. Из леса доносятся разнообразные звуки, принадлежащие животным и птицам. Не хотелось думать, что они могли принадлежать врагам.       — Что заставляет человека принимать другую сторону? Что…       У Гермионы не хватает сил закончить эту фразу. Малфой цепляется в неё своим холодным взглядом как клещами, и она замолкает, вообще сожалея, что открыла рот.       Когда-то Драко Малфой так же был по другую сторону войны. Но сейчас он здесь, сидит напротив неё в темном лесу и время от времени спрашивает её о самочувствии.             Такого не должно было быть. Тем не менее, он здесь, потому что когда-то точно так же сделал выбор. Вот только если он сейчас вызывает некое уважение, то их предатель отвращение и боль.       — Масса причин, Грейнджер, – строго говорит Малфой, поднимаясь на ноги.       Разговор окончен. Это понятно по его тону и глазам. Гермиона опускает глаза, а затем помогает себе руками, цепляясь за дерево и оказываясь на ногах. Им пора вернуться в дом. Реальность наступает на пятки, и больше нет смысла убегать.       Они тихо пробираются в дом. Теперь здесь царит тишина. Хотя по слабому свету, который исходит из большой комнаты, становится понятно, что там ещё кто-то есть.       — Тебе не обязательно идти к Люпину, если ты не хочешь, – едва слышно произносит Малфой и смотрит куда-то в сторону.       — Нет, я должна пойти. Я…       Гермиона не чувствует в себе никаких сил. В голове до сих пор сплошной хаос из мыслей, атакующих её уставший мозг. Конечно же, она могла согласиться, свалив все обязанности на Малфоя и вернуться в комнату. Но разве это принесло бы ей спокойствие? Разве она бы смогла уснуть? Нет. Так что лучше принять участие в обсуждении и, возможно, получить ответы хоть на какие-то вопросы.       Малфой поворачивает налево и идёт по длинному и тёмному коридору. Старый пошарпанный ковёр заглушает их шаги. И оказавшись в самом конце помещения, он коротко стучит в дверь. Люпин открывает сразу же. Как будто всё это время он стоял у двери и лишь ждал той минуты, чтобы сделать этот жест.       Гермиона молча заходит в комнату за Малфоем. За ними закрывается дверь, и её бывший профессор тут же накладывает чары, чтобы их никто не мог услышать.       Какое-то время они просто молчат. Стоят, образовывая треугольник. Переводят взгляд, словно бы перекидываются невидимым мячом, который никак нельзя уронить на пол.       — Не молчите же вы, – раздражённо говорит Люпин, и сейчас на его лице так отчётливо видны следы усталости.       — Браун. Это Лаванда Браун, – чётко произносит Малфой, сильно сжимая челюсть, как только его рот закрывается. И Гермиона мысленно ругает себя за то, что не может отвести от него взгляд.       — Лаванда? Ты уверен?       — Да, мы видели её в компании… В компании одного из них, – добавляет Гермиона видя, что Малфой не собирается ничего говорить.       — Чёрт, это последний человек, которого я рассматривал, – Римус опускается на стул, закрывая лицо ладонями и начиная его растирать.       — Да, я тоже, – говорит Драко, не сдвигаясь с места.       — И что будет дальше? – она осмеливается задать вопрос, потому что будущее развитие событий не может не интересовать.       — Мы будем вынуждены посадить её в одну из камер, которые оборудованы в другом Штабе. Затем будут проводиться допросы. Нужно точно узнать о том, что она ещё успела им передать. Нужно знать, к чему готовиться.       — Когда вы сделаете это?       — Утром. Думаю, в это время она будет ожидать этого меньше всего.       — Как вы сообщите остальным? – Гермиона смотрит на Малфоя после того, как он озвучивает этот вопрос.       — Проведём собрание и скажем правду. Нет смысла скрывать.       — А что если Лаванда не одна такая? – Гермионе только что пришла эта мысль в голову. И это не могло её не напугать.       — Будем надеяться, что она одна, Гермиона. Но нужно усилить контроль. Нельзя терять бдительность. Спасибо вам за работу. Я очень ценю, что вы согласились.       Гермиона решила промолчать. Малфой так же не произнес ни слова.       — Думаю, мы пойдём, – Гермиона сделала шаг к двери, и Малфой двинулся следом.       — Увидимся завтра, на собрании.       — Да, до завтра.       Они снова оказываются в коридоре. Молча плетутся по нему, подходят к лестнице и начинают подниматься. Гермиона застывает на своём этаже и поворачивается к Малфою, чувствуя себя неловко.       — Спокойной ночи, Малфой.       В ответ он только кивает головой и идёт дальше. Гермиона слышит, как тихо открывается и закрывается дверь его комнаты. И только после этого она идёт к своей двери, надеясь на то, что заснуть всё-таки удастся.       Как Гермиона и предполагала, она всю ночь ворочалась без сна. В голову лезли самые разные мысли. Она начала думать о том, как бы она поступила? Что должно такого произойти, чтобы она вдруг предала своих друзей, людей, которых она считала семьёй, и перешла в тыл врага, рассказывая всю ценную информацию. Собственными руками подписывая смертный приговор тем людям, которых знаешь чуть ли не всю свою жизнь. И как бы Гермиона не силилась отыскать ответ, у неё ничего не получилось. Здесь она была бессильна.       Утром её состояние было ещё хуже, чем в тот момент, когда перед ними вскрылась правда. Чем больше людей собиралось на утреннем собрании, тем грандиозней становился страх внутри.       Гермиона увидела Малфоя в компании близнецов. Они о чём-то тихо перешёптывались, и у неё появились мысли о том, что он уже мог им всё рассказать. Как бы странно это ни звучало, но они много времени проводили вместе. Кажется, были настоящими друзьями, а не просто знакомыми, которые здороваются друг с другом, встречаясь в коридорах. Они были чем-то большим. И Гермиона впервые искренне порадовалась за Драко. Он был не один. А ведь ему тяжелей всех приспособиться. Да, он выбрал правильную сторону. Но для большинства людей он всё равно останется Пожирателем Смерти, которому нельзя доверять. От некоторых меток невозможно отмыться.       Старшие члены Ордена собрались вместе, и вокруг воцарилась тишина. Гермиона отсчитывала секунды до момента, когда на всех будет сброшена бомба.       Когда Кингсли сообщил о предателе, вокруг поднялся гул. Гермиона почувствовала, что на неё смотрят и поспешила повернуть голову в сторону, потому что боялась того, что может упустить нечто важное. Она столкнулась с глазами Драко Малфоя, чувствуя дрожь по позвоночнику. Это длилось всего две секунды, после которых Малфой перевелг взгляд на говорившего Кингсли. А она так и осталась стоять у стены, изучая его профиль издалека, надеясь, что он снова может повернуться.       Когда Люпин сообщил имя, повисла тишина. А затем разразился настоящий ад, состоящий из голосов, криков и вопросов, лившихся со всех сторон. И Гермионе не хотелось внимать во всё это. Ей казалось, что она обладает всей нужной информацией. И, возможно, лучше всего было бы сбежать отсюда, чтобы ещё раз не прокручивать вчерашний вечер и ночь в голове. Она и так чувствовала себя отвратительно и могла рухнуть в обморок в любой момент. Виски давило, а в глазах начинало темнеть. И Гермионе пришлось сделать усилие для того, чтобы медленно вдыхать через нос, а затем выдыхать через рот. Но нараставшая паника уже управляла ею. Как будто она снова была в бою. Там, под землёй, не имея возможности дышать. Не имея шанса продолжать жизнь.       Не обращая внимания на косые взгляды, Гермиона выбирается наружу, вдыхая прохладный воздух пустого коридора. Закрывает глаза, оказываясь на полу, у стены. Слышит, как открывается дверь. И заставляет себя посмотреть. Рядом сидит Джинни, уже сжимая её ладонь.       — Всё нормально?       — Да, просто немного закружилась голова.       — Я тебя понимаю, Гермиона. От такой новости можно сойти с ума.       — Да, это… Это не укладывается в голове.       — Чёртова Браун. А мы ведь довольно тесно общались в последнее время, – говорит Джинни, усаживаясь рядом.       — До сих пор не могу поверить, что Лаванда на такое решилась.       — Ошибки быть не может, Гермиона?       — Нет, – уверенно отвечает она, мысленно прокручивая в голове слова о том, что видела это собственными глазами. Так что да, ошибка исключена.       Через какое-то время двери зала, в котором проходило собрание шумно открываются, и оттуда начинает выходить народ. Между ними бурные обсуждения, в которые Гермиона совсем не хочет вникать.       Она поднимается на ноги. Отступает в сторону, запутываясь в развязавшемся шнурке, и натыкается на Малфоя, едва не падая на его грудь. Но он выставляет руку вперёд, аккуратно поддерживая её. Помогая занять устойчивое положение.       — Спасибо.       — Аккуратней.       Этот диалог никто не слышал. Как будто они были прямо сейчас у входа в их Штаб после того, как вернулись с задания. Шептали, чувствуя себя разбитыми.       — Гермиона, ты слышала это? – в их тихое и идеальное пространство врывается Рон, похожий на ураган. — Лаванда стучала врагам. Переметнулась. Понимаешь?       — Рон, я была на собрании, – спокойно говорит Гермиона, борясь с болью в висках.       — Малфой, случайно она не у тебя брала совет по поводу того, как оказаться на другой стороне?       Брови Гермионы ползут вверх после фразы, которую произнёс Рон. Она открывает рот, чтобы возразить ему и начать спорить. Она и представить себе не могла, что он может ляпнуть такое. Рон напряжённо дышит, сверлит Малфоя взглядом. Ждёт, когда тот ответит, веря в то, что между ними завяжется перепалка. Ведь обычно всё именно так и было. Но Малфой не отвечает. Только молчит, а затем разворачивается и идёт вперёд, игнорируя фразы, которые говорят ему близнецы, дожидавшиеся его в стороне.       — Зачем ты сказал это?       — Что сказал? Это была правда.       — Эти ситуации нельзя сравнивать, Рон. Неужели ты этого не понимаешь?       — Тебе напомнить, что раньше он был на стороне Пожирателей?       — Вот именно, Рон, был! Сейчас он с нами и старается сделать всё для того, чтобы их уничтожить.       — Ты защищаешь его, Гермиона?       — Я лишь пытаюсь тебе доказать, что ситуации Лаванды и Малфоя разные. И если ты этого не видишь, то мне очень жаль.       Ей не хочется продолжать этот бессмысленный спор, который выводит из себя. Так что Гермиона разворачивается и несётся по коридору. Поворачивает, перешагивая через несколько ступенек. Старается догнать Малфоя, чтобы убедиться в том, что с ним всё в порядке.       — Малфой, подожди, – он уже открывает дверь своей комнаты, собираясь там скрыться. Гермиона тяжело дышит, чувствуя покалывание в боку.       — Чего тебе, Грейнджер? – она видит, что он раздражён. Знает, что ему было неприятно слышать эти слова от Рона.       — Мне очень жаль. Рон не должен был так говорить.       — Ты дура, если решаешь извиниться за него, – громко выплёвывает он, но эти слова её совсем не задевают. Гермиона знает, что только Рон в ответе за те слова, которые вылетают из его рта. А она сейчас выглядит как мамочка, которая извиняется за своего нашкодившего ребёнка.       — Ты прав, я не должна… Просто, хочу, чтобы ты знал, что я…       — Угомонись, Грейнджер. Мы не друзья, и тебе не нужно оправдываться. И вообще, тебе лучше держаться от меня подальше.       — Но…       — Мне пора, – Малфой переступает порог своей комнаты, громко хлопая дверью и оставляя Гермиону одну.       Когда она возвращается на свой этаж, то видит, что Гарри и Рон ждут её у двери. Она рада, что Рон не стоит там в одиночестве, и что рядом будет Гарри, который будет помогать избегать неловких ситуаций.       — Люпин сказал поговорить с тобой, Гермиона. Что он имел в виду? – Гарри обеспокоен, и это отлично видно.       — Зайдём внутрь, – Гермиона открывает дверь и заходит, дожидаясь, когда её друзья к ней присоединятся.       — Я потребовал у Люпина подробностей, а он велел идти к тебе. Что происходит, Гермиона?       — Это я видела, как Лаванда встречается с Пожирателем во время ярмарки в городке неподалеку.       — Ты? Подожди, как такое возможно?       — Я и Д… Малфой. Мы вместе приняли Оборотное, чтобы вычислить шпиона.       — Ты сейчас серьезно?       — А разве сейчас время для шуток, Гарри?       — Но почему ты ничего не сказала?       — Это был приказ Люпина. Нужно было молчать, пока точно во всём не убедимся.       — Стоп, ты была с Малфоем? – громко произносит Рон, и его лицо начинает немного краснеть.       — Тебя сейчас это волнует больше всего? – Гермиона уже не может сдержать своего раздражения, отворачиваясь к окну и давая себе несколько секунд на то, чтобы прийти в себя.       — Как так вышло? – спокойно спрашивает Гарри.       Гермиона принимается за рассказ. Ей приходится менять некоторые моменты, потому что у неё не хватает смелости на то, чтобы признаться в том, что она находилась в комнате Малфоя в тот самый момент, когда Люпин пришёл к нему. Она не может рассказать об этом эпизоде, потому что хочет, чтобы это осталось строго между ними. Как секрет, который нельзя раскрывать. Она вспоминает, как они пили пиво, как ели пирог. И внутри снова появляется это подозрительное спокойствие, за которым Гермиона так давно и отчаянно гоняется.       После этого она переходит к самому походу на ярмарку. В подробностях рассказывает то, что видела. Затем отвечает на вопросы, после которых в комнате повисает тишина. Гермиона смотрит на Гарри и видит, как его лицо искажается от боли. Она знает, о чём он думает. Знает, что он винит себя в том, в чём на самом деле он совсем не виноват. Но, к сожалению, с этой чертой характера друга уже ничего нельзя поделать. Ему придётся жить с этим всю жизнь. Гермиона лишь надеется на то, что проблемы, которые у них есть сейчас, в скором времени навсегда исчезнут, и они снова научатся улыбаться и радоваться пустякам.       — Нужно заняться крестражами, – говорит Гарри, снимая очки.       — Нужно попасть в банк. Но ты же знаешь, мы в тупике.       — Значит, надо полагаться на удачу.       — Впрочем то, что мы всегда делаем, – Гермиона улыбается, и усмешка Гарри не заставляет себя долго ждать.       — Ладно, мне нужно ещё раз поговорить с Люпином. Увидимся позже.       Гарри выходит за дверь, а Рон остаётся в комнате. И у Гермионы на душе сразу же образовывается камень, который она никак не может сбросить вниз, чтобы лёгкие снова нормально функционировали.       — Рон? – она обращается к нему, отвлекая от мыслей, в которых он успел закопаться.       — Почему ты пошла с ним, Гермиона?       — С кем? С Малфоем?       — Да, почему ты пошла с ним?       — Это было задание. Я не могла ослушаться.       — Но ты могла отказаться.       — Я не собиралась этого делать.       — Почему?       — Что за глупые вопросы, Рон?       — Я ему не доверяю.       — Это не моя проблема, извини.       — То есть, ты ему доверяешь?       — Он спас мою жизнь, Рон. Так что прости, я склонна верить в то, что он изменился.       — Я думаю, это пыль в глаза.       — Ты сейчас серьёзно?       — Да.       — Ты ошибаешься.       — Откуда тебе знать?       — Я просто… Рон, я не хочу продолжать этот разговор. Правда, я очень устала и…       — Тебе просто нечего сказать, Гермиона.       — Не говори ерунды. Ты просто ненавидишь его и придираешься к любой мелочи. Твои братья, между прочим…       — Они не знают его так, как я.       — Должна тебя удивить, Рон, но никто из нас не знает Малфоя. Но твои братья, я думаю, хорошо к нему относятся. Почему бы тебе не последовать их примеру?       — Я лучше сожру соплохвоста, чем буду нормально относиться к Малфою.       — Очень жаль слышать это, Рональд, потому что он на нашей стороне.       — Он тоже предатель!       — Он тот, кто спас мою жизнь. И вашу, кстати, тоже. Напомнить? Там, в его доме!       — Гермиона…       — Что?       — Я думаю, ты права, нам не стоит продолжать.       — Отлично, жаль, ты не послушал моего совета раньше. До того, как наговорил всякой чуши.       — Я всё равно считаю так же.       — И я очень тебе сочувствую.       — Гермиона, когда мы проведём время вместе?       — Прости? – его вопрос ставит её в тупик. Слишком резкий переход от одной темы к другой. Совсем не уместной.       — Ты и я. Когда мы проведём время вместе?       — Прости, Рон, но я очень занята. И прямо сейчас мне тоже надо спуститься в лабораторию, чтобы заняться зельями.       — Я мог бы тебе помочь.       — Нет, спасибо. Я справлюсь.       — Это всё потому что я недостаточно хорош? Тогда, может, тебе стоит попросить помощи у Малфоя?       — Причём здесь Малфой?       — Счастливо оставаться, Гермиона, – Рон срывается с места и так же громко, как и Малфой, хлопает дверью. И единственное, чего сейчас хочется Гермионе, это проглотить большую дозу зелья сна без сновидений и хоть какое-то время вообще ни о чём не думать.