9. Подарок

      Гермиона не один раз возвращалась к словам Малфоя за последнюю неделю. Именно столько времени прошло с их последнего диалога, который многое решил. Тогда она сказала, что не хочет однажды оказаться жертвой. И он сказал те слова, что вызвали в ней пугающие чувства. Что заставили желудок на секунду скрутиться болезненным спазмом. И, возможно, если бы он тогда не смотрел ей прямо в глаза, она бы не поверила, что Малфой на самом деле произнёс это. Однако она видела, как шевелились его губы. Слышала, как звучал его голос, проникая прямо под кожу, заполняя собой каждую пору, каждый сосуд, каждое нервное окончание. Гермиона знала, почему сотни раз возвращалась к этому мгновению, к этим словам. Потому что ей было приятно это слышать. Ей нравилось, как он это произнёс, словно бы смаковал каждую букву. И именно это заставило Гермиону почувствовать себя особенной в тот момент. А она редко когда испытывала нечто подобное.       С тех пор они начали заниматься. Малфой сам предложил ей помощь. У него было несколько книг, с которыми Гермиона не собиралась расставаться в ближайшее время. Даже засыпая, она засовывала том себе под подушку, а как только просыпалась, то пробегалась глазами по основным пунктам, которые ей нужно запомнить и освоить.       По вечерам она приходила в его комнату. Гермиона тщательно собиралась перед каждым походом. Торчала в ванной комнате, подбирала одежду и приводила волосы в порядок. Вела себя как самая обычная девушка, собирающаяся на свидание. Но затем она вспоминала, что вокруг идёт война. И она идёт в комнату парня не для того, чтобы провести время за романтическими разговорами. А за тем, чтобы научиться быть сильной и не умереть от собственного страха, который до сих пор преобладал.       Но находиться в обществе Малфоя было волшебно. И Гермиона прекрасно понимала всю абсурдность данного термина, и даже несколько раз смеялась, когда это слово приходило на ум, но подобрать ничего другого она не могла.       Когда она оказывалась на его территории, то будто бы попадала в отдельный мир. Погружалась в уютный вакуум, отгораживаясь от всех проблем вокруг. Давала себе возможность выдохнуть, растворяясь в той атмосфере, которую они создали. Которую Малфой создал для неё. Для неё, а не для кого-то другого.       Время перевалило за полночь. Гермиона сидела на полу, опираясь спиной о кровать Малфоя. А он сидел напротив, прямо у стены, вытянув ноги.       Он что-то старательно искал в книге. Его плечи были напряжены, а брови сместились к переносице. Он перелистывал страницы, лишь изредка останавливаясь, чтобы пробежать глазами по нескольким строкам. А затем, возобновлял поиски.       И для неё это было идеальным временем для наблюдения. Она смотрела. Изучала его, позволяя себе лишь изредка моргать, чтобы не спугнуть момент. Сначала Гермиона делала это украдкой, пряча лицо за одной из книг. Но сейчас, набравшись наглости, делала это открыто. И была благодарна за то, что Малфой ещё не поймал её с поличным. Но что-то внутри подсказывало о том, что этот момент близок. И её щёки уже заранее вспыхнули огнём. Хотя, такую реакцию мог дать организм в ответ на то, что Гермиона цеплялась взглядом за каждый сантиметр рук Малфоя. Ведь он подкатал рукава рубашки, обнажая предплечья. И сейчас она видела, как напрягались кисти рук, или как пыльцы аккуратно подцепляли тонкие страницы старой книги. В какой-то момент Гермиона неосознанно облизала губы, выдыхая через рот и, видимо, как раз это и привлекло внимание Драко.       — Всё нормально?       – Что? – она заморгала, чувствуя, как шея покрывается чешущимися пятнами.       — Всё нормально?       — Да, просто немного задумалась, – она тут же уставилась в книгу, поднимая её повыше, чтобы видно было лишь макушку.       — Я нашёл нужную главу. Хочу, чтобы ты обратила на неё внимание.       Гермиона отложила свою книгу в сторону и потянулась вперёд, принимая предмет из рук Малфоя. Взяла небольшую закладку, чтобы не потерять нужную главу.       — Спасибо. Прочту перед сном, и утром.       В ответ на её реплику Малфой лишь коротко улыбнулся.       — Попрактикуемся или уже слишком поздно?       — Это тебе решать, Малфой.       — Не только мне, Грейнджер. Если ты устала, то лучше отдохнуть.       Она задумалась на секунду,  а затем поднялась на ноги, начиная собирать книги.       — Да, я думаю, лучше отправиться спать. Ты сможешь завтра?       — Ну, если не умру, – усмехнулся Малфой, пожимая плечами и так же оказываясь на ногах, слишком близко к ней.       — Не умирай, ладно? – так же усмехнулась Гермиона, хотя они оба знали, что сейчас совсем не до шуток. Но такой подход помогал справляться с напряжением.       — Ладно, Грейнджер. А то тебя некому будет учить.       — Я переживаю не только за учебу, Малфой.       — Вот как? – он выгнул бровь, скрещивая руки на груди.       Гермиона смутилась, сильней сжимая книги в руках. Ей хотелось что-то ответить. Вот только этот взгляд, которым Малфой пронизывал её насквозь, не давал как следует сконцентрироваться.       — Я пойду.       Она выскочила за дверь и помчалась к лестнице. Спустилась вниз, прошла по коридору и закрылась в своей комнате, прислонившись к стене и чувствуя, как сердце прямо сейчас грозится выпрыгнуть из груди.       На следующее утро, когда Гермиона проснулась, она словно бы заранее знала о том, что этот день будет насыщенным. И интуиция её не подвела, потому что в лазарете творился самый настоящий хаос. Сюда доставили больных из другого штаба, посчитав, что тот находится в зоне повышенной опасности. А это значит, что прибавилась не только работа здесь, но и в лаборатории. Запасы зелий стремительно иссякали, и нужно было успевать везде. И, возможно, они бы справились неплохо, если бы Чак не заболел накануне и не пополнил ряды болеющих. Лишней пары рук сейчас сильно не хватало.       К середине дня Гермиона уже валилась с ног. Но закончив делать перевязки, она тут же направилась в лабораторию, чтобы приняться за другое дело. Ей даже пришлось пропустить собрание, и оставалось надеяться, что Люпин войдёт в её положение.       К пяти вечера, она уже буквально валилась с ног. Но нужно было продолжать работать. И Гермионе хотелось верить, что она не перепутает никаких ингредиентов, потому что подобная ошибка может стоить слишком дорого. Но в конечном итоге каждое зелье получалось нужного цвета, что приносило толику облегчения и даже немного добавляло сил.       Вот только к семи часам перед глазами всё немного начало расплываться. Но зато Гермиона поднялась в свою комнату с чувством выполненного долга. И как бы сильно ей сейчас не хотелось завалиться на кровать и просто закрыть глаза, нужно было отправляться к Малфою. И только сейчас она могла открыто себе признаться в том, что именно этой части суток она ждала больше всего. И пока она принимала душ, то думала только о том, как сейчас переступит порог его комнаты, и тут же пропитается атмосферой, которая дарит ей нечто важное.       Схватив книги, она вышла за дверь и, добравшись до лестницы, осмотрелась по сторонам. По правде говоря, Гермионе не хотелось, чтобы её кто-то видел. Меньше всего ей сейчас нужны были нелепые слухи, крутившиеся вокруг неё. Проблем и так хватало, чтобы беспокоиться ещё и об этом.       — Прости, немного опоздала, – сказала она, как только Малфой открыл ей дверь.       — Ничего страшного.       Лишь переступив порог комнаты, и оставив книги на кровати, Гермиона повернулась и заметила рассечеюённую бровь и немного запёкшейся крови.       — Что случилось? – она и сама не заметила, как сделала шаг к Малфою, и при этом он не отступил.       — Немного задело во время схватки.       — Ты ещё где-нибудь ранен?       — Нет, Грейнджер. Со мной всё нормально, – устало произнёс он.       — Ты обращался в лазарет?       — Это обычная царапина. Я обработал её, но не посчитал нужным беспокоить людей из-за такого пустяка.       — Но…       — Грейнджер, со мной всё нормально.       — Ты уверен?       — Устроим осмотр?       — Можно подумать, ты на это пойдёшь.       — Ты права, не пойду. Потому что сейчас мы не в лазарете, и ты не в должности медсестры.       — Ты такой упёртый, Малфой.       — Кто бы говорил, – он искривил губы в своей привычной ухмылке, и этот жест прямо сейчас показался ей таким родным. — Так мы будем заниматься? Или будешь наставить на осмотре?       — Давай заниматься, – Гермиона заняла место на полу, и это уже стало чем-то привычным.       — Прочла ту главу?       — Три раза.       — Когда ты успела?       — Перед сном, утром и только что освежила в памяти.       — Ты невыносима, – улыбнулся он. И это стало ещё одной улыбкой в её адрес, которую она оставит на полке воспоминаний.       — Кто бы говорил, – повторила она его слова, доставая палочку.       — Готова?       — Думаю, да.       — Ну, тогда приступим.       Малфой направил на неё палочку и произнёс заклинание.       Он начал проникать в её голову уже после первого занятия. Сначала они просто говорили, и Малфой рассказывал ей об окклюменции, опираясь на собственный опыт. И Гермиона завороженно слушала его, ловя каждое слово. Ей не терпелось научиться. Показать, что она так же может достичь результатов. Узнать, каково это запирать свои эмоции и рассчитывать лишь на инстинкты. Это точно должно было сделать её другим человеком. Человеком, которым она уже давно должна была стать, участвуя в этой войне.       Естественно, первое занятие закончилось абсолютным провалом. Как бы Гермиона не силилась вытолкать Малфоя из своих мыслей, ничего не получалось. Она видела, какие воспоминания просматривал Малфой. И если в первые встречи это её практически не волновало, потому что скрывать было нечего. То теперь, всё изменилось. Гермиона не могла дать этому никакого чёткого объяснения. Просто появились вещи, которые он не должен был видеть, потому что это заставит её вспыхнуть на этом же самом месте от стыда и неловкости.       Но на последнем практическом занятии у неё неплохо получалось справляться. И когда Малфой хвалил её, она испытывала странное возбуждение, что струилось по венам и возносило её высоко, прямо к небесам. Конечно же, Гермиона всегда любила моменты похвалы в свой адрес. Она всегда улыбалась и чувствовала счастье, когда преподаватели в школе отмечали её старания. Но Малфой. Драко Малфой давал ей особенный сорт блаженства. Вид кайфа, который раньше совсем не был ей знаком. И ей бы очень хотелось, чтобы он не останавливался и начал придумывать новые эпитеты её мастерству. А точнее тому, как она его осваивала, двигаясь широкими и уверенными шагами.       И сейчас, после такого сложного дня, Гермиона была готова сделать всё возможное, только бы услышать слова похвалы из уст Драко Малфоя. Услышать и почувствовать эту мимолётную эйфорию где-то в груди.       Не успев во время поставить защиту, Гермиона впустила Драко в свои мысли, морщась от не совсем приятных ощущений. Он видел её Рождество в кругу родителей, подарки под ёлкой, а затем поезд в Хогвартс на третьем году обучения.       Резкий вздох, и Гермиона вернулась в реальность, чувствуя, как капельки пота начинают собираться на затылке.       — Сосредоточься, Грейнджер.       — Прости, сейчас соберусь.       Она напрягалась, полностью подготовившись отразить заклинание. Вот только Малфой был силён. И не то, чтобы она была слабой, просто сегодня совсем не было сил что-либо делать. И впору было поругать себя из-за того, что вместо того, чтобы отказаться от занятия и отдохнуть, Гермиона побежала к Малфою, просто чтобы побыть рядом. И если сейчас он увидит это, она больше никогда не сможет посмотреть ему в глаза.       Но он уже снова был там, в её голове. Смотрел, как она плакала в комнате, рассматривая порванную пижаму. Слёзы текли по её щекам, а из груди вырывались жалкие всхлипы.       Затем Святочный Бал. Момент, когда она спускается по лестнице и все оборачиваются в её сторону.       Реальность подарила боль в висках и гневный взгляд Драко.       — Грейнджер, ты уверена, что можешь продолжать? Я думаю, тебе стоит отдохнуть.       — Нет, просто день был сложный. Я в норме.       — Я…       — Давай продолжим. Пожалуйста, – она приподняла подбородок, словно бы показывая, как она уверена в дальнейших действиях.       — Ладно.       Малфой помедлил немного, а затем поднял палочку. Секунда, и он наблюдает за тем, как они с Джинни выбирают новое платье. Как Гарри рассматривает неудачную стрижку и то, как виновато выглядит сама Гермиона.       А затем, его комната. Эта комната, в которой ей так хотелось быть. И перед её глазами снова Малфой. Сосредоточенный взгляд, сведенные брови и эти руки, что так бережно обращаются с книгой.       И Гермиона так сильно запаниковала, что не сумела сдержать её в себе. Она подалась вперёд, делая колоссальное усилие, стараясь сменить картинку в голове. Но Малфой цеплялся за неё, не давая перелистнуть страницу. Из-за этого ей пришлось ещё больше напрячься, вытесняя его наружу.       — Чёрт возьми, Грейнджер.       Гермиона открыла глаза, пугаясь. Малфой сидел прямо перед ней, удерживая за плечи. Она вжалась в кровать, не понимая, что происходит.       — У тебя кровь, – испуганно произнёс он, а затем рука Малфоя оторвалась от плеча и быстрым движением прошлась под носом у Гермионы.       Её пульс участился, потому что он практически прикоснулся к её губам. Был так близко, что Гермиона могла вдыхать его аромат. И она знала, что он беспокоился. Чувствовала, словно бы его тело создавало какие-то феноменальные вибрации.       Но Гермиона заставила себя сфокусировать взгляд на руке Малфоя. Она присмотрелась, замечая на кончиках пальцев кровь. И теперь её рука потянулась к лицу, вытирая тонкую струйку, что продолжала вытекать из носа.       — Я же говорил, что не стоит тебе сегодня заниматься.       — Всё нормально, – обессиленно проговорила Гермиона, продолжая вытирать кровь.       — Нормально? Да ты отключилась на несколько секунд.       — Правда?       Так вот, как Малфой оказался рядом. Видимо, она на самом деле потеряла сознание, теряя контроль над телом и разумом.       — Ты вообще отдыхаешь?       — Конечно.       — Сколько часов?       — Столько, сколько успеваю.       — Почему ты не отменила занятие?       Она стушевалась, опуская глаза. Ей казалось, что он прекрасно знает ответ на этот вопрос, но почему-то мучает её, спрашивая о таких вещах.       — Просто не хотела пропускать и…       — Ты хотя бы ела сегодня? – более спокойно произнес он.       — День был сумасшедший, - оправдалась она.       — Я понимаю, что ты не хочешь умереть в битве, или оказаться в руках Пожирателей. Но я и предположить не мог, что ты желаешь скончаться от усталости и голода. Знаешь, в такие моменты я начинаю думать, что статус самой умной ведьмы достался тебе случайно.       — Значит, в какие-то другие моменты ты с ним согласен?       — Знаешь что? – он повернул голову и их глаза встретились.       — Что?       — Умойся, а я  позову домовика и покормлю тебя.       — Не стоит, я…       — Думаешь, поверю, если ты скажешь, что спустишься на кухню?       Повисло молчание. Гермиона принимала решение, хотя ответ уже был готов.       — Хорошо, я умоюсь.       Когда она вышла из ванной комнаты, на столе стоял чай, несколько сэндвичей и небольшая тарелка с печеньем.       — Садись.       — Удивительно, что ты не кормишь меня из ложечки.       — А надо?       — Справлюсь сама.       Под его пристальным взглядом, Гермиона проследовала к столу и села на стул, делая глоток чая и наслаждаясь тем, как тёплая жидкость быстро скользит внутрь, согревая и принося облегчение.       Малфой сел сбоку, что позволяло ему продолжать испепелять её взглядом.       — Если ты будешь так смотреть, то я подавлюсь.       — Просто считал, сколько жевательных движений ты сделала.       — Серьёзно?       — Конечно же, нет. Я ведь не идиот.       Обстановка немного разрядилась, и Гермиона выдохнула, приступая к еде. Только сейчас она понимала, как же сильно была голодна. Её тело было тяжёлым, а глаза наливались свинцом.       Малфой взял печенье и чай, и Гермиона видела, что он делает совсем крохотные глотки, в отличие от неё.       — Почему ты плакала? – его голос разрезал тишину в комнате, принося мимолётную боль.       — Что?       — В твоих воспоминаниях. Ты держала в руках пижаму и плакала.       — А, это, – Гермиона крутила в руке недоеденный сэндвич, нервничая. — Это была моя любимая пижама. Глупо, конечно, было плакать. Но она была такой теплой и мягкой, дарила мне ощущение уюта и безопасности. Я надевала её и… Не знаю, чувствовала себя дома.       Она не осмелилась поднять взгляд. Знала, что Малфой смотрит прямо на неё. И ещё она боялась, что он начнет говорить о других воспоминаниях. Например, о том эпизоде, во время которого она так занервничала, что отключилась.       Малфой видел самого себя, но только глазами Гермионы. И сейчас у неё было чувство, что её застали за чем-то весьма постыдным.       Молчание тянулось несколько минут, и Гермиона запрещала себя даже глотать. Казалось, что над её головой завис молот, который скоро сорвётся вниз и причинит ей боль.       Она всё ждала, когда Малфой откроет рот и спросит об этом воспоминании. Потребует ответов, а затем выставит её за дверь. Но время шло, а он этого не делал. Лишь продолжал молчать, всё ещё наблюдая за эмоциями Гермионы.       — Я уезжаю, – внезапно произнёс он.       — Что?       Гермиона подняла голову так резко, что в шее что-то хрустнуло, но она не обратила на это никакого внимания. Лишь молилась о том, чтобы эти слова ей послышались.       — Люпин сообщил сегодня вечером. Нужна помощь в другом штабе.       — Понятно, – протянула она, чувствуя себя идиоткой из-за такого дурацкого ответа. Но она ещё не переварила новость, и больше сказать было нечего.       — Он думает, что на него будет совершено нападение. Нужно усилить защиту, провести разведку. И если понадобится, помочь переехать в новое место.       — А ты как думаешь, это понадобится?       — Надеюсь, что нет. Хочется верить, что Люпин просто перестраховывается после случая со шпионом.       — Сколько тебя не будет? – осмелилась спросить Гермиона, чувствуя в горле какой-то комок, что мешал сейчас говорить.       — Точно не знаю. Несколько дней. Неделю. Может и больше.       Дышать стало сложней. Почему-то эта новость выбила её из колеи. Она так привыкла, что Малфой всегда где-то рядом. Что присматривает за ней и может подстраховать. И сейчас, когда она уже начала привыкать к их встречам по вечерам, он вдруг уезжает.       Комок в горле увеличивался, и Гермиона стала опасаться, что может заплакать.       — Не умри, Грейнджер, ладно?       Она усмехнулась, рассматривая несчастный кусочек сэндвича.       — Постараюсь.       — Я знаю, что ты справишься, – уверенно произнёс он.       — Ты не можешь этого знать.       — Тогда, просто поверь мне.       Она и сама не поняла, как снова подняла голову. Как начала смело смотреть ему в глаза, тем самым опять впуская его в самую душу.       — Почему ты делаешь это? – тихо спросила она, и её глаза начали слезиться.       — Что именно?       — Ты знаешь.       Малфой отвёл взгляд, начиная рассматривать поверхность стола. Она видела, что он подбирал ответ. И боялась, какой из них он выберет.       — Просто делаю, – коротко заключил он.       — Мы никогда не были друзьями.       — Я знаю.       — И…       Она замолчала, чувствуя, что разговор зашёл в тупик. Ругала себя за то, что вообще это начала. Больше всего желала встать на ноги и выйти за дверь, стирая это поганое чувство, что поселилось внутри. Но ещё больше, ей хотелось остаться. Здесь, в его компании. Вот только она совсем не была уверена в том, что Малфой нуждается в том же.       — Я пойду. Ты прав, мне нужно поспать.       Гермиона прихватила свои книги и взялась за дверную ручку. Заметила, что Малфой до сих пор продолжает сидеть за столом.       — Удачи, Малфой.       — Тебе тоже, Грейнджер.       Сейчас ей хотелось заплакать ещё больше, потому что это было самое скупое прощанье, через которое ей доводилось проходить. Хотя, разве она имела право желать большего?       Утро следующего дня не принесло Гермионе никаких эмоций. Только пустоту. И пусть это было скверным звоночком, она всё равно продолжала держаться за это чувство, окончательно себя уничтожая.       Все дни были одинаковыми. Она вставала, умывалась, спускалась на завтрак, посещала собрание и почти ни с кем не разговаривала.       Затем отправлялась в лазарет, каждый раз радуясь тому, что её не послали в гущу событий. На какую-нибудь битву, где ей пришлось бы не сладко.       Вечером Гермиона возвращалась в комнату, принимала душ и начинала заниматься. Училась  управлять своими эмоциями. Раскладывала мысли по полочкам, как любимые вещи в просторном гардеробе. Фокусировалась на новых ощущениях. Старалась отодвинуть мысли о Малфое подальше. Например, запереть их в ящик. Закрыть на ключ, чтобы они перестали выворачивать наизнанку её душу. Но ничего не выходило. И не потому что она была плохой ученицей. А потому что проходило время, и Гермиона добровольно выдвигала ящик, выпуская оттуда все моменты, которые согревали изнутри, принося за собой лишь извращённую неизвестность.       И после нескольких часов изнурительных тренировок, она ложилась спать.       Так она прожила пять дней, и больше не ощущала в себе сил делать хоть что-то. Но всё равно вставала и делала, потому что не умела иначе.       В пятницу днём, возвращаясь из лаборатории, Гермиона свернула на кухню, чтобы попросить у Невилла  чашечку чая. Ей требовался пятиминутный перерыв, чтобы приступить к новым обязанностям.       — Привет. Найдётся минутка?       — Гермиона? Конечно, проходи. Как раз испёк хлеб к ужину. Попробуешь?       — Не могу отказаться, – она уселась на высокий стул, наблюдая за тем, как Невилл ловко управляется на кухне. Ей очень нравилось видеть его счастливым.       — Ну, как дела?       — Эм, нормально? – она понимала, что интонация была вопросительной, но иначе не получалось.       Гермиона улыбнулась, и Невилл последовал её примеру.       — Да, глупый вопрос. Прости.       — Всё нормально. Правда.       — Знаешь, что Рон собирается организовать вечеринку в честь твоего дня Рождения?       — Серьёзно? – Гермиона чуть не подавилась куском вкуснейшего хлеба и поспешила запить всё чаем.       — Да. Ты удивлена?       — Немного.       — Но ведь у тебя праздник.       — Знаю, но я не собиралась отмечать.       — Думаю, он хочет тебя порадовать.       — Не думаю, что в такой обстановке это уместно.       — Считаешь, Рон не теряет надежды завоевать тебя?       — Если честно, Невилл, возможно. Правда, мы не говорили после того, как…       — Ты его бросила?       — Чтобы бросить человека, нужно быть в отношениях. А мы не были в отношениях.       — Ты поняла, что я имею в виду.       — Да, поняла.       — Все уже дали своё согласие. Будет глупо, если ты не явишься на свой же праздник.       — Знаю. А я всего лишь хотела провести этот вечер в тишине.       — А если бы Малфой вернулся? – внезапно спросил Невилл.       Гермиона уставилась на него, расширив глаза. Искала ответ, чувствуя себя неловко.       — Почему ты спрашиваешь о Малфое?       — Мне показалось, что вы стали общаться.       — И что, все об этом говорят?       — Никто, если честно.       — Но ты ведь спросил меня об этом.       — Потому что я замечаю больше, чем все остальные.       — Звучит как-то странно, – усмехнулась Гермиона.       — Прости, если тебе неловко. Я просто хотел сказать, что это здорово.       — Здорово?       — Мне кажется, он не такой козёл, каким был раньше. И если вы общаетесь, то это здорово.       — Думаешь?       — Да.       — Можно спросить?       — Да.       — Ты ещё с кем-нибудь это обсуждал?       — А тебя это волнует? – она видела, как на губах друга играла усмешка.       — Не то, чтобы волнует, просто…       — Не волнуйся, Гермиона. Ты же знаешь, я никогда не был сплетником. Просто сказал, что думаю. И ещё, если ты захочешь чем-то поделиться, то помни, что я умею хранить секреты.       — Спасибо.       Ещё какое-то время они молчали, а затем Гермиона набрала в грудь побольше воздуха, почему-то решая продолжить диалог.       — Он учит меня кое-чему.       — Чему?       — Закрывать свой разум. Мои эмоции, они мешают мне, когда я сталкиваюсь с опасностью. И если я научусь их контролировать, то…       — Никто об этом не знает?       — Мне бы не хотелось, чтобы это обсуждали.       — Я никому не скажу.       — Спасибо.       — Не за что.       — И теперь, когда его нет, я чувствую себя странно, – осмелилась произнести она, хотя совсем не собиралась это делать.       — Он скоро вернётся.       — Прошла почти неделя.       — Именно поэтому тебе нужно сходить на вечеринку и немного отвлечься, – весело сказал Невилл, и это помогло им сменить тему.       На следующий день Рон пришёл к ней в лазарет и отозвал в сторону. Она видела, как он нервничает, но старается держаться. Но Гермиона слишком хорошо успела изучить Рона, и уже наперёд знала все его эмоции, действия и слова.       — Завтра твой день Рождения.       — Да, я знаю.       — Я устроил небольшой праздник. Для тебя.       — Тебе не нужно было этого делать, Рон.       — Но я хотел, – быстро проговорил он, от чего его уши немного покраснели.       — Спасибо, мне очень приятно.       — Ты придёшь?       — Ну, раз праздник в мою честь, будет странно, если я его проигнорирую.       — Отлично. Завтра в 8 начало.       — Хорошо. Я не опоздаю.       — Хорошо.       — Прости, мне нужно идти. Впереди ещё столько дел.       — Да, конечно, – Рон отступил назад лишь на один шаг. Поэтому Гермиона быстро развернулась, хватая журнал и продвигаясь в конец помещения.       И как бы сильно Гермионе не хотелось замедлить время, вечеринка стремительно приближалась. И создавалось впечатление, что её ждут все без исключения. И только виновница торжества хочет зарыться с головой под одеяло и поплакать несколько часов, чтобы избавиться от всех накопившихся эмоций и усталости.       В этот день пришлось много улыбаться. Отвечать на поздравления и завязывать разговор практически с каждым, кто начинал произносить самые странные и безумные пожелания счастья.       Но искренне Гермиона радовалась лишь тогда, когда Гарри, Джинни и Рон пришли в её комнату, чтобы подарить подарки. На несколько минут она перенеслась в прошлое, в Хогвартс, где всё казалось легко и беззаботно.       И вот сейчас она стояла на пороге большого зала, вытирая вспотевшие ладони о юбку, которую вытащила с дальней полки шкафа.       Все вокруг веселились и танцевали. Кто-то пил пиво, кто-то медленно потягивал вино. Гермиона и сама решила не отказываться от бокала, потому что знала, нужно немного расслабиться.       После ещё одной череды поздравлений, все, наконец, полностью погрузились в веселье и танцы, оставляя Гермиону в покое. Теперь можно было спокойно стоять у окна, всматриваясь в тёмное небо и покачивающиеся верхушки деревьев.       — Не хочешь потанцевать? – Рон отвлёк её от мыслей, заставляя едва заметно вздрогнуть.       — Прости, я немного устала.       — Всего один танец, Гермиона.       — Извини, Рон, но я, правда, не в настроении.       — Но ведь…       — Прости.       Она первой сделала шаг в сторону. Знала, что поступает отчасти жестоко, доставляя Рону боль. Но она в прошлый раз чётко дала ему понять, что между ними ничего не может быть. А если она согласится на танец, то у Рона вновь вспыхнет надежда. Хотя, всё вокруг указывало на то, что она даже не угасала.       Гермиона выскользнула за дверь, оправдывая себя тем, что провела в зале практически два часа. И этого более чем достаточно. Она посетила праздник в свою честь, выпила и выслушала поздравления. А теперь может с чистой совестью вернуться в комнату.       Медленно поднимаясь, она радовалась, что больше не слышит голосов и музыки. Оставалось лишь принять душ и лечь в кровать, поддаваясь власти сна.       Но когда она подошла к двери, то замерла. Потому что увидела небольшую коробку перед дверью, перевязанную красивой белой лентой. Гермиона посмотрела по сторонам, хотя понимала, что здесь негде прятаться. А она только что прошла весь коридор и никого не заметила. Наклонившись, Гермиона подняла коробку, а затем зашла в комнату, ставя её на кровать и присаживаясь рядом. Аккуратно развязав бант, она подняла крышку и ахнула, даже не пытаясь вести себя тихо. На дне коробки лежала пижама. Темно-бордовая, со светлыми пуговицами. И когда кончики пальцев прошлись по мягкой ткани, на глаза непроизвольно вернулись слёзы. Она была точно такая же, что была у неё в детстве. Та самая пижама, над которой она плакала, когда та порвалась. Та пижама, которую Малфой видел в её мыслях.       Тело прореагировало быстрей, чем мозг. Гермиона оставила коробку на кровати и выбежала из комнаты, довольно громко захлопывая за собой дверь. Добралась до лестницы за считанные секунды и поднялась выше. Сделала пару шагов и замерла перед дверью, набираясь мужества постучать.       Но не успела она сделать удар, как дверь тут же распахнулась. Малфой стоял перед ней в футболке с короткими рукавами и пижамных штанах, что указывало, что прямо сейчас он готовился ко сну.       Из груди рвался ещё один пораженный возглас. Всё потому что Малфой стоял здесь, всего в метре от неё. Казался нереальным. Какой-то иллюзорной фантазией, которая доставляла самое настоящее счастье.       — Ты вернулся, – тихо сказала Гермиона, едва заметно улыбаясь. Ей было сложно сдерживать себя, а губы так и норовили растянуться в широкой улыбке.       — Около часа назад.       Его голос подействовал как живительный бальзам. И сейчас ей очень хотелось прикрыть глаза, и попросить Малфоя сказать что-нибудь ещё, чтобы окунуться в этот бассейн удовольствия с головой.       Малфой вдруг отошёл в сторону, тем самым приглашая Гермиону к себе. И она быстро переступила через порог, как будто боялась, что он может передумать.       — Как дела в штабе? – спросила она первое, что пришло в голову.       Между ними витало напряжение. Было неловко стоять рядом друг с другом после недельной разлуки.       Гермиона прошла вперед, прислоняясь бёдрами к столу. Малфой остался на том же месте, недалеко от двери. И чтобы видеть его, нужно было повернуть голову.       — Всё нормально. Переезд не понадобится.       — Я рада.       — Да.       — Спасибо за подарок, – решилась произнести она, незаметно сжимая пальцами столешницу, позади себя.       — Не за что. С днём Рождения.       — Спасибо, – её щёки немного покраснели, потому что Гермиона не думала о том, что Малфой когда-то поздравит её с праздником. Всё это точно происходило не в их реальности.       — Не за что.       — Почему пижама?       — Ты сказала, что она приносит тебе ощущение уюта, – проговорил он, смотря куда-то в пол.       — Это очень много значит для меня, Малфой. Спасибо тебе большое.       Он лишь пожал плечами, но ничего не ответил.       — Как вечеринка? – спросил он через несколько секунд и, наконец, сдвинулся с места.       — Пришлось пойти, чтобы не расстраивать друзей.       — Не впечатлило? – Малфой остановился напротив неё, и у Гермионы перехватило дыхание.       — Не особо, – выдохнула она, продолжая вжиматься в стол.       — Жаль, – он сделал ещё шаг, и тон голоса стал ещё ниже.       — Не очень, – так же тихо сказала Гермиона, игнорируя гул в ушах.       — Может, в следующий раз будет лучше?       — Если доживём.       Малфой усмехнулся, и Гермиона опустила взгляд на его губы. Любовалась тем, как они соблазнительно растягиваются в улыбке на несколько мгновений.       — Снова этот пессимистический настрой, Грейнджер.       — Он реальный, сам прекрасно это знаешь, – она подняла глаза, замечая, что Малфой теперь ещё ближе. И в голове промелькнула мысль о том, что он мог видеть, как она пялилась на него. И пусть всё внутри уже паниковало, скручиваясь от ужаса, сердце приказывало Гермионе стоять на месте.       — Хотя бы в свой день Рождения не думай о смерти, хорошо?       — Хорошо, – согласилась она. — Почему ты не зашёл на вечеринку?       — А ты бы хотела? – склонив голову на бок спросил Малфой, и всё внутри кричало Гермионе о том, что его вопрос имеет какой-то двойной смысл.       — Да, – ответила она именно то, что хотела.       Она не выдержала и снова опустила взгляд. И теперь не было никаких сомнений в том, что Малфой это заметил. Но в этот самый момент, Гермионе захотелось послать к черту всю осторожность и, наконец, заполучить то, о чём она думала все эти дни, когда начала с ним сближаться.       И она очень хотела верить, что сейчас он делал все эти шаги в её сторону не просто так.       Гермиона шумно выдохнула, всё ещё прожигая глазами его губы. А внутри черепной коробки билась только одна единственная мысль, переворачивающая все внутренности. Неужели она сейчас поцелуется с Драко Малфоем?       И, кажется, она уже начала тянуться вперёд, замечая, что Малфой делает похожее движение. Её сердце отбивало бешеный ритм в груди, заглушая все звуки вокруг. Гермиона уже готова была прикрыть глаза и дать стае бабочек распустить крылья, как в дверь громко постучали, от чего она испуганно отшатнулась назад.       — Малфой, засранец, вернулся и не дал знать друзьям?       Гермиона поняла, что это Фред и Джордж. И как бы сильно она не любила близнецов, в тот самый момент, она их искренне возненавидела.       Малфой продолжал стоять на месте ещё секунды три. Смотрел прямо на Гермиону, и она готова была поклясться, что его зрачки стали на несколько тонов темней. А затем, сделал шаг к двери, собираясь повернуть ручку.       — Я пойду. Ещё раз спасибо за подарок.       Волна смущения убила всех родившихся бабочек. А ещё ей очень хотелось плакать от обиды. От того, что такой момент был полностью потерян. И что если они больше никогда к нему не вернутся?       Малфой открыл дверь, пропуская Гермиону вперёд. И сейчас ей не хотелось смотреть в удивленные лица братьев или же думать о том, кому они могут об этом рассказать. Ей всего лишь хотелось добраться до комнаты прежде, чем слёзы хлынут из глаз. А затем исчезнуть, чтобы больше никогда не оказываться в подобной ситуации.