Дополнительные материалы. Глава 1. Несчастный случай

      12 июня 1981 года       Джеймс Поттер аппарировал домой после тяжёлого дня в аврорате. Когда он поступал в Академию, то грезил о героических погонях и раскрытых делах. Наивный! На деле же всё обернулось сплошной бюрократией — отчётами, докладными записками и объяснительными; а ведь были ещё и заявления граждан! В общем, «накушавшись» бумажной пыли, с испачканными чернилами пальцами (прямо как в студенческие времена), молодой аврор мечтал обнять жену и девятимесячного сынишку. Гарри Джеймс Поттер — это звучит гордо! Ещё и ходить-то толком не выучился, а уже метлу, подарок шебутного крёстного, оседлал и носится по дому! Остаётся надеяться, что Сири бросил идею «доработать» подарок и игрушка по-прежнему поднимается не выше двух футов от земли.       Шагнув за порог, Джеймс насторожился: в доме было подозрительно тихо. Вытащив палочку из рукава, он, прижавшись к стене, крадучись двинулся по направлению к гостиной. Добравшись до дверного проёма, Поттер осторожно заглянул в комнату и ему предстала жуткая в своей простоте и непоправимости картина: Лили, его яркий цветочек, сидела на полу и, укачивая бледного сынишку, смотрела в стену отсутствующим взглядом. Из ярких зелёных глаз непрерывным потоком текли тихие слёзы.       А рядом валялась проклятая детская метла.       Рука сама собой разжалась и палочка с громким стуком покатилась по полу.       — Лили! Что с Гарри?!       — Он спит… — на одной ноте прошелестела мать. — Упал с метлы, а сейчас спит…       Сердце Джеймса заполошно забилось, он рванулся к сыну, дотронуться до его крохотной ручки и явственно ощутил, как на макушке зашевелились волосы — она была ледяной!       — Лили, милая, позволь я возьму Гарри, — попытался он забрать у жены тело своего ребёнка, но та ещё сильнее прижала его к своей груди.       — Нет, не отдам! — дико закричала она. — Он жив, ты слышишь?! Жив… — и уже совсем тихо: — Он не мог умереть… Не мог…       И тут до Джеймса дошло: Лили сошла с ума! Нет, он, конечно слышал, что такое бывает, но когда это происходит с кем-то близким… Да он жизни не пожалеет, но вернёт сына любимой!       — Конечно, дорогая, — ответил Джеймс, крепко обняв жену за плечи и целуя в макушку, — он просто очень крепко спит.       Шепнув тихое «сомнус», Поттер нежно поднял Лили с сыном на руки и, аккуратно уложив на диван, укрыл тёплым пледом. Подхватив ребёнка, выскользнувшего из ослабших объятий матери, безутешный отец отнёс его в кроватку и, опустившись около неё на пол, завыл.       На глаза попалась старая газета, в которой счастливый Люциус Малфой с крохотным свёртком на руках позирует перед колдографом, а под снимком огромными буквами название статьи:

«Проклятие Малфоев снято:

пятого июня этого года в их семье

родился второй сын — Драко Люциус Малфой»

      Поттер испепелил листок «инсендио», и его глаза зажглись сумасшедшим блеском:       — Не волнуйся, дорогая, у нас будет сын. И его будут звать Гарри!       Джеймс подхватил на руки завёрнутого в одеялко малыша, и аппарировал на кладбище Поттер-мэнора: как бы то ни было, но его нужно похоронить, и сделать это надо в семейном склепе. Извинившись мысленно перед родичем, он вскрыл одну из старых гробниц и положил туда свёрток со словами:       — Прости, малыш, что даже имени тебе не оставляю. Но я слишком люблю твою маму. Она не должна страдать, пусть думает что ты — жив, — и опустив плиту на место, аппарировал к Малфой-мэнору.       Через полчаса он уже укладывал в кроватку в Годриковой Впадине здорового, черноволосого карапуза и нежно ворковал:       — Спи, мой мальчик. Мы с мамой тебя очень любим, и никому не позволим у нас забрать. Расти большим и сильным, будущий лорд Поттер.       Потом он спустился в гостиную, где всё ещё спала Лили и, воспользовавшись своей палочкой, вытянул из памяти жены все события за последние два часа бодрствования: было такое хитрое заклятье, смягчавшее родителям горечь утраты — воспоминания затирались, начиная казаться сном. Сначала Джеймс хотел развеять их без следа, но потом всё же призвал флакон из лаборатории и опустил туда длинную серо-стальную ниточку памяти — когда-нибудь он наберётся смелости и посмотрит, что же случилось и кто виноват. Сюда же аврор сгрузил и свои воспоминания о том, где достал так похожего на себя ребёнка и, закрутив крышку, отнёс в свой кабинет и спрятал в сейфе, к которому имел доступ только он (а в случае его смерти — прямой наследник).

***

      Тем временем…       Когда лебедь-патронус холодным голосом Нарциссы сообщил Люциусу, что он нужен дома, совещание у министра было в самом разгаре. И только понимание, что жена не будет беспокоить его по пустякам, позволило ему, извинившись, немедленно покинуть кабинет и, выйдя из министерства, аппарировать.       В мэноре стоял дым коромыслом: перепуганные эльфы сновали туда-сюда, а над всей этой суетой, подобно королеве с дофином, возвышалась его супруга — холодная и прекрасная — с младенцем на руках.       Нарцисса сидела на кушетке и качала Драко, тихонько напевая:

Спи, моя радость, усни! В замке погасли огни, Дверь ни одна не скрипит, Кричер за печкою спит, Павы заснули в саду, Рыбки уснули в пруду. Глазки скорей закрывай, Спи, мой сынок, засыпай.

      Старшего сына по близости не было. Дождавшись конца колыбельной, лорд Малфой грозно поинтересовался:       — Дорогая, не соблаговолите ли мне сказать, а где Гарэль?       Вместо ответа послышался всхлип.       — Я не знаю. Мисси после обеда пошла с ним гулять и… не вернулась…       — А звать её Вы, конечно, не пробовали?! — уже начиная паниковать, зарычал Люциус. — Мисси! Мисси! Да где эта дракклова эльфийка?! Мисси!!!       Послышался тихий хлопок. Но это оказался другой эльф. Он стоял, глядя в пол и, виновато опустив уши, сминал в кулачках край форменной наволочки.       — Ты кто такой? — строго спросил лорд. — Где Мисси? Она что, оглохла на старости лет?!       — Я — Криспи, господин, — дрожа всем телом ответил домовик. — Простите, но Мисси не может придти на зов. Она ушла. — Из огромных тёмных глаз эльфа скатилась тяжёлая слеза.       — Что значит — ушла? — не понял Люциус. — Я не отпускал её!..       — Это значит, — подала голос Нарцисса и, набрав в грудь побольше воздуха выпалила, — что она умерла. Ты не властен ей это запретить… Очевидно, нашего сына похитили, и она не смогла дальше жить, зная как подвела тебя.       Люциус Малфой стёк по косяку на пол:       — Она воспитала три поколения Малфоев… Наши дети были уже четвёртым… Где я найду другую няню для Драко?..       — Не надо никого искать, дорогой, — ответила Нарцисса, его ледяная королева. — Теперь у нас один сын и я воспитаю его сама.       — Почему ты так говоришь?! — рассердился Люциус. — Мы найдём Гарэля и всё будет как раньше!       Лицо Нарциссы почернело:       — Я тоже так думала, дорогой, пока не увидела семейный гобелен. Наш сын не просто мёртв — его как будто и не существовало: магия изменила даже дату рождения Драко. Теперь для всех он родился пятого июня восьмидесятого года. Тот, кто украл нашего ребёнка, провёл обряд полного усыновления, и мы ничего — ничего, понимаешь, не можем сделать!       Цепляясь за последнюю надежду, Люциус воскликнул:       — Надо сообщить милорду: он — крёстный нашего первенца, а значит, сможет найти его через свою связь. Вряд ли похититель догадался заблокировать её.