No exit

      Первое время было сложно       Настолько, насколько можно воспринимать слово «сложно» относительно трансфигурации материального, живого тела, в непонятное трёхмерное нечто, обладающее условно тождественными свойствами. И ни то, что бы материальное и нематериальное имело какое-либо значение в условиях нового, чокнутого мира, вызывающего больше вопросов, чем ответов, но Помни не стеснялась изучать свои пределы. Или же правильнее сказать, что испытывать её тело стремился каждый желающий, не спрашивая её скромного мнения. А желающих было два, что уже составляет одну четверть постоянных обитателей её нового дома. Джекс, который априори находил странное удовольствие в постоянных пытках как психологического, так и физического характера в отношение всех членов Цирка. И Кейн. Кейн был просто невыносим. Если Джекс намеренно заставлял других ненавидеть себя, чтобы более не привязываться ни к кому из заложников Цирка до того как они рано или поздно рассеются, Кейн имел свои мотивы, известные только его создателю. Поэтому как только появилась Помни, а Кауфмо благополучно самоликвидировался, истинными порождениями самой сути «цирка» остались только конферансье Кейн и шут Помни. И то ли этот фактор стал решающим, то ли это такой тёплый приём, но Помни стала главной ассистенткой Кейна в различных репризах. Метание ножей? Жонглирование бензопилами? Прыжки с трамплина в кипящую воду? А может хождение по канату с двумя наковальнями на высоте двухсот метров? Было, проходили.       И с каждым днём было лишь хуже       И с каждым днём Помни всё чаще сидела в своей комнате за своим скромным деревянным столиком, покрытым полосатой скатертью, и исписывала листы бумаги результатами ноуклипа* сквозь материю Цирка. Если нет материального выхода из этого красочного мира, значит нужно сделать прореху своими силами, а если мир цифровой, значит и материя несовершенна.       Закончив описывать результаты ноуклипа через стену в конце коридора жилого крыла, Помни встала с насиженного места, разминая спину. Комнаты в жилом крыле обладали особым свойством. С момента прихода в Цирк нового человека, автоматически с этим образовывалась и новая ячейка в пространстве этого коридора. Права администратора на эти ячейки передавались соответственно. Таким образом, можно считать, что каждая комната – это маленький сервер, созданный специально для человека, виртуальный профиль которого украшал входную дверь. И если первое время Помни думала, что благодаря этому она сможет заспавнить себе выход или хотя бы кодовую панель, как же сильно она огорчилась тому, что она лишь соадминистратор. Главным администратором оставался Кейн, поставивший ограничение на любую самодеятельность на взаимодействие с исходным кодом комнат. Ну, хотя бы Помни может спать без своего шутовского колпака и материть Кейна без цензуры, приблизительно этим и ограничивались её права администратора (выйти голой из комнаты не получится, вся одежда возвращается на тело к моменту выхода за порог – да, Помни однажды в момент очередного приступа истерики пыталась).       Убрав свои наработки в самодельную папку с надписью «Кейн иди нахуй», Помни начала приводить стол в божеский вид. Скомканные бумажки с расчётами и рисунками отправились в бездонную настольную урну для мусора, а сломанные красные карандаши (красный – любимый цвет Помни) в ящик для канцелярии. От приятной рутины Помни отвлёк звук поворота ключа в её дверной скважине и не успела она осмыслить происходящее, как в её комнату влетел запыхающейся Джекс с выпученными глазами. Что-то произошло. – Помни! Помни мы нашли его. – Сфокусировав свои чёрные глаза на шуте, пропыхтел кролик. – Кого его? – Теперь уже метафорическое сердце Помни уколол страх и интерес. – Выход, Помни! Выход! – Отчаянно провопил Джекс, хватая Помни за плечи. В ушах Помни зазвенело. Ей показалось, что она сейчас же упадёт в обморок если не возьмёт себя в руки. И вот она уже открывает рот, чтоб попросить Джекса показать ей дорогу, как натыкается на идиотскую ухмылку этого урода, который тотчас разражается смехом, спуская шута с небес на твёрдую землю. Оскалив свои острые зубы, какими они становятся обычно в её приступах безумия, Помни начала длинную тираду, состоящую преимущественно из слов «обмудок» и «съебись отсюда нахуй», параллельно избивая нарушителя её покоя руками и ногами. – Ну Пом-пом, ты бы видела своё лицо. Никогда не перестаёшь радовать. – Стирая слезинку с уголка глаза, сказал Джекс, медленно двигаясь к выходу из комнаты под визги владелицы. – А, точно, Пом-пом, у нас вообще-то новое приключение по расписанию. Так что тащи свою тощую задницу к сце-       Дверь с шумом захлопнулась, оставляя Помни в тишине. Как можно быть настолько мерзким человеком, чтобы делать ад ещё более невыносимым? Потерев виски, Помни наконец начала потихоньку приходить в себя. Острые зубы начали выравниваться, а там, где только что было счастливое предвкушение остались лишь отголоски надежды, которых едва хватает чтоб удерживать Помни от рассеивания. Распахнув дверь, шут поплелась на очередную пытку.

***

– Доброе утро, мои маленькие звёздочки! Все хорошо отдохнули для целого дня беззаботного веселья?! Я очень надеюсь, что да!       Звонкий голос оповестил всех собравшихся о прибытии конферансье, что означало лишь начало неоплачиваемого рабочего дня. Иногда Помни думает, что было бы здорово, если бы её работа оплачивалась в банках с крысиным ядом или, например, в резиновых уточках, которые она может быть коллекционировала в реальной жизни. Когда Рагата говорила о том, что приключения помогают обитателям Цирка не сойти с ума, Помни и думать не могла, что ей нагло врут. Так что да, оплата хоть какая-то, даже нечто тривиальное как слово поощрения, была бы очень кстати. Кто ж мог подумать, что собирать глоинков – это внутричковое приключение, а игра «догони меня, кирпич» уже для развлечения «игрока». И конечно же внутричковые приключения устраиваются намного реже, чем основная рутина, которая сулит лишь травмирующий опыт и ничего более.       Но сегодня Кейн решил на удивление расщедриться. – Вы же знаете, как сильно я стараюсь заботиться о желаниях всех и каждого! Так что обратившись к Книге жалоб и предложений, которую все …кхм Помни… так отчаянно просили установить в Цирке я заметил, что у нас накопилось целых пять предложений, и нет, Помни, все твои сто двадцать одна заявка на поиски того, чего здесь точно нет, звучат слишком скучно для приключения, а ещё как мило с твоей стороны было оставить мне послание в двоичном коде, я даже не обращу внимание на то, что оно было очень грубым. – Подлетев к Помни, Кейн по-дружески, но больно, похлопал шута по голове, отчего та заскрипела зубами. Вернувшись обратно на своё место, Кейн материализовал ту самую Книгу жалоб и предложений и продолжил. – Вернёмся к пяти предложениям, которые мы ещё не разобрали. Итак. – зашелестев страницами, Кейн остановил взор на маленьких буковках, едва занимающих одну строку. – Упс, не могу прочитать, в следующий раз пиши крупнее, Гэнгл! Дальше. – Гэнгл на это лишь громко выдохнула, но говорить ничего не стала. – Ладно, мне скучно. – Изобразив зевок, проговорил Кейн, отлистав всего пару страниц. – Я предлагаю компромисс. Как насчёт спокойного незамысловатого внутричкового приключения? Например, прятки! – На момент фразы о внутричковом приключении Зубл и след простыл. – Хмм.. эники-беники.. Помни! Ты будешь прятаться, а все остальные тебя искать. Вот только вот прячу Помни я лично, так что вы никогда её не найдёте! Ха-ха-хаа!! Кстати, если вы не найдёте Помни в течение трёх часов, одна из ваших личных комнат будет ликвидирована, пока!       И секунды пройти не успело, как Помни уже оказалась в руках Кейна, пронизывая пространство и время.