Tongues & teeth

      Только Помни смогла сориентироваться в новом пространстве, как сразу же под действием сильного толчка полетела в алебастровую стену, впечатавшись в материал. Сильная боль ядом расползлась по её телу, пока она пыталась понять, что конкретно сейчас произошло. Позади неё стоял Кейн, и это последнее, что Помни успела заметить перед тем, как он преодолел расстояние в пару метров и схватил её за горло. – Дорогая, это что, я вижу страх в твоих глазах? А мне казалось, что ты у нас тут самая бесстрашная, ха-ха. – Без особого усилия, голова Помни снова полетела в стену маяка (судя по антуражу и холодному ветру, они скорее всего находились на маяке у цифрового озера).       Удар и снова сильная боль. Если бы, конечно, Помни не привыкла к ней уже за всё время в Цирке, так что бьёт он так себе, даже щадит. Падение пианино на неё было куда более красочным событием пару недель назад. Повернув голову настолько, насколько позволяла ей рука Кейна, шут воскликнула с наигранной бравадой. – И за что мне такая честь? – Не забыв напоследок улыбнуться своими острыми, как бритва, зубами, Помни снова по воле рингмастера полетела лицом в стену. Каменная пыль наполнила её рот.       Это первый прямой контакт между ними. Без шуток, без игр, без прелюдий в виде «приключений» - чистая ненависть и Помни была готова к этому. Искусственный интеллект или что бы там ещё ни было, весь этот напускной фасад харизматичного хоста красочного карнавала разрушается с приходом первого бунтарства. И в сухом остатке мы имеем лишь тирана. – Помни, честное слово, откуда в таком маленьком теле столько неуважения и безрассудства. Ты портишь весь мой кропотливый труд, как тебе не стыдно? – Перед тем, как снова встретиться со стеной, Помни успела лягнуть Кейна по колену, на пару секунд дезориентировав последнего. Как же прекрасно быть практически одного роста с Богом. Отпрянув от стены, Помни на чистом адреналине захлопнула челюсти Кейна, лишая того возможности как видеть, так и наконец-то говорить. Толкнув того к стене и удерживая его пасть закрытой, шут решила в кое-то веке поставить причину её ночных кошмаров на место. – Не стыдно! Я выберусь отсюда и избавлю себя от тебя, я сбегу отсюда, ты меня слышишь? И ты никогда не сможешь меня тронуть! Я ненавижу тебя, Кейн. Ха-ха, я тебя ненавижу! – Прервав отдушину, Помни неожиданно для себя почувствовала боль во рту. Скорее не боль, а дискомфорт, как бывает при сильном напряжении, когда хочется с силой сомкнуть челюсти на чём-то твёрдом. Подобно собаке, грызущей кость, чтобы избавиться от кусочков пищи между зубами. Навязчивая идея впиться своими клыками хоть во что-то затуманила разум Помни, пока её рот наполняла слюна от желания сейчас же это реализовать. Инстинкт подсказал идеальную мишень.       Помни целилась в плечо, но пинок в живот откинул её на холодный пол. Если Помни продолжит биться головой о твёрдые поверхности, возможно её цифровое тело не убережёт её настоящее от внутренних кровотечений. В четвёртый раз за день отходя от головокружения, Помни почувствовала тяжесть на своём животе. Это была трость Кейна и она с силой упиралась в неё острым концом, едва не пронизывая насквозь, как насекомое иглой. Проскулив, Помни попыталась поёрзать, на что Кейн лишь сильнее надавил на её тело. Их взгляды встретились. – Ты никогда отсюда не выберешься. Вбей себе это в голову наконец, буквально.       Секунда. Секунда понадобилась Помни, чтобы принять такое безрассудное решение. В её глазах зияла пустота, а пасть раскрылась, обнажая ряд острых зубов. Одержимая желанием причинить боль, действуя исключительно на животном инстинкте, Помни резко дёрнулась вверх, пока её ненастоящее тело нанизывалось на трость, как на шампур. Вцепившись зубами в предплечье Кейна, шут с рычанием принялась прогрызать цифровую материю пиджака. Рука рингмастера распахнулась, что позволило Помни избавиться от трости и выкинуть её подальше, пока свободной рукой она сдавливала его нетронутое плечо. По всей видимости, для создания более правдоподобного образа, создатель Кейна внёс в его код чувствительность к боли, так как реакция конферансье была довольно красноречивой. Дёрнув рукой, в попытках снять с себя Помни, он с размаху вколотил шута в стену. Как только её челюсти разомкнулись, а затылок соприкоснулся с уже полюбившей её стеной, Кейн прижался к ней, не оставляя никакой свободы для побега или нападения. Помни рывком кусала воздух, желая добраться до глаз Кейна. Насколько бы ему было больно от этого. Насколько бы ей было приятно прокусить его глаз, больше похожий на трёхмерный мячик. Ей бы так хотелось это узнать. – Моя очередь, дорогая. – Пасть Кейна распахнулась и сомкнулась на ключице Помни, прокусывая насквозь. Дикий вопль эхом отразился от стен маяка. Помни давилась воздухом, переполнившим её лёгкие, параллельно стараясь дать отпор Кейну, крепко удерживающему шута на месте. Его слюни растекались по её телу. Никогда ещё она такого не видела. Откуда эти слюни? А потом присоединился язык. Помни показалось, что чем сильнее он погружает зубы в её цифровую плоть, тем больше он пускает слюну, а язык ему помогает почувствовать урон, причиняемый им её плечу. От боли и сенсации, Помни с рыком вцепилась зубами в верхнюю челюсть Кейна и лишь тогда он отпрянул. – Помни-и! Ты тут? – До ушей запыхающихся Кейна и Помни, буравящих друг друга взглядом, донеслись крики Рагаты и далее топот вверх по лестнице маяка. – Пожалуйста, скажи, что ты тут, иначе у нас осталось всего полтора часа, чтобы перерыть ещё и цифровой карнавал!       Отойдя на безопасное расстояние от Помни, Кейн щёлкнул пальцами и шут снова приобрела опрятный вид. Слюни, деформации тела – всё исчезло кроме рубцов на модельке в области ключицы. И в следующую секунду конферансье и сам растворился в воздухе, оставляя Помни ждать прихода Рагаты в одиночестве. Переполненная отвращением, ненавистью и животной яростью, шут вдруг почувствовала что-то ещё, теплящееся в её нутре и будоражащее её повреждённое сознание. – Рагата, я здесь! – Тряхнув головой с целью отложить самоанализ на потом, Помни побежала навстречу кукле, заканчивая внутричковое приключение на сегодня для всех.

***

– Босс, я не знал что вы так можете! Вы наконец поставили её на место. – Злорадно пропищал Пузырёк, пока Кейн приводил себя в порядок за кулисами главной сцены.       Кейн специально создавал Пузырька для некоторого рода эмоциональной поддержки, чтобы самому не скучать во времена, когда люди удалялись на отдых. Даже сейчас ИИ пытался подбодрить Кейна, хотя он и сам был полностью осведомлён о правильности своих действий. Единственное, в чём состоит его функционал как конферансье цифрового Цирка – это следить за тем, чтобы шоу продолжалось вечно. И один маленький шут рушит всё, что рингмастер обязывался контролировать. Её глупые попытки найти выход, её глупые внушения идей о побеге другим обитателям цирка, её глупые исследования в папке, её глупые ночные вылазки, её непослушание во время перформансов. Её, её, её, ЕЁ. Кейн пытался укротить пыл шута, заставляя участвовать в самых изощрённых приключениях. Но она не понимает намёков. Он также пытался довести её до рассеивания, создавая прорехи в материи цирка, чтобы шут могла делать свои маленькие исследования и в конечном итоге потерять надежду. Но она не сдаётся.       И ему это нравится       Это намного интереснее, чем заставлять людей участвовать в его шоу. В приключениях люди Цирка не более чем марионетки, не имеющие возможности отказаться от своей участи. Им приходится делать то, что от них требуют, потому что они смирились. Все, но не Помни. И поэтому её попытки навредить Кейну кажутся ему настолько невероятными и завораживающими. Все его сотни всевидящих глаз смотрят только на неё. В её комнате, на трапезе, в её ночных похождениях, во сне.       То, что сегодня произошло, оставило ощутимый след в его цифровом разуме. Он не только видит её безумный образ, слышит её крики отчаяния, ощущает её виртуальное тело кончиками сенсоров, но теперь ещё и чувствует её вкус на языке. И эта комбинация перегружает его процессоры новыми чувствами и желаниями.       Он разорвёт её зубами при следующей встрече, если этот жар не пройдёт. – Босс? – Пузырёк повис рядом с Кейном, глядя на рингмастера своими чёрными глазами. – Да, точно! Надо же завершить приключение красочной речью, пока наши звёздочки не разбежались без ужина. Спасибо, Пузырёк. – Стерев капающую на блейзер слюну, Кейн похлопал Пузырька по «голове», лопая его. Уже собираясь уходить, краем глаза в отражении гримёрного зеркала рингмастер заметил укус, украшавший его верхнюю челюсть. Это был глубокий, но маленький отпечаток зубов Помни. – Эта мерзавка, я уничтожу её. – На выдохе сказал Кейн, чувствуя как слюна заполняет его рот с новой силой. По щелчку пальцев он бы легко мог вернуть себе прежний вид, но не стал. Было в этом укусе что-то интимное, личное. Пусть Помни считает, что это её маленькая победа над ним в сегодняшней встрече тет-а-тет.       Подняв трость, рингмастер удалился к заждавшимся обитателям Цирка для объявлении об успешном завершении приключения.