Middle of the night

      Этой ночью Помни даже не пыталась заснуть.       Впервые она сидит и исписывает страницы не с целью поиска выхода. Ей просто кажется, что если она сейчас же себя чем-то не займёт, то сойдёт с ума. Последняя клетка мозга Помни норовит вернуть её в события сегодняшнего дня. В кровожадное неистовство, отравляющее разум безумием и желанием. Она даже на ужин не посмела явиться, чтобы никто не смог увидеть её насквозь.       Хруст карандаша заставил Помни выйти из раздумий. Красная стружка заполнила рот. Вяжущий вкус каолиновой глины неприятно лежал на языке и Помни заметила, что её острые зубы так и не вернули свой прежний вид. Поднявшись со стула, шут сплюнула стружку и кусочки глины в урну. Ощущение пустоты во рту как никогда её раздражало. Если она не успокоится, то погрызёт всю мебель в её и без того по-спартански обустроенной комнате. Взглянув на свою папку с расчётами, Помни на несколько секунд задержала взгляд на слове «Кейн» и тихо завыла. Жар растекался по её телу, пока её беспокойный разум подетально воспроизводил события на маяке. Папка была резким движением скинута со стола.       Снимая с себя колпак и избавляя своё тело от надоедливого костюма, Помни села на кровать, обняв себя руками. Со стороны зеркала на неё смотрело её отражение. Яркие выпученные глаза и звериный оскал это всё, что успела заметить шут перед тем, как принять лежачую позу. Возможно, она уже давно сошла с ума. Нормальные люди не хотят сомкнуть свои челюсти вокруг всего мира. Нормальные люди не хотят грызть глотки своим врагам не из злости, а из гиперфиксации. У нормальных людей не идёт слюна изо рта, как у животного, при одной мысли о своей ненависти. Пусть она безумна, этот цифровой мир любого сведёт с ума, но она всё ещё имеет свои цели. И её приоритетом является найти выход.       Тогда почему теперь мысли о выходе не стабилизируют её? Почему её зубы всё так же остры, как пики?       В порыве фрустрации, Помни схватила себя за волосы и с силой потянула, пока её скальп не начал оттягиваться.       «Кейн» - В голове у Помни что-то щёлкнуло. Глаза раскрылись в осознании.       «Кейн! Это он во всём виноват! Это он сделал из неё кровожадного монстра». От мыслей о рингмастере на лице Помни расплылась чудаковатая улыбка. Касаясь крупного отпечатка зубов Кейна на её ключице, она блаженно выдохнула. Её тело конвульсивно дёрнулось, пока она погружала свои пальцы в отверстия. Стало жарко, слишком жарко на её вкус, и она раскрыла пасть, чтобы холодный ветер обдувал её язык. «Кейн сделал её животным, безобразным уродом для своего фрикшоу. И сейчас продолжает портить всё хорошее, что когда-либо было в ней». Погрузив свои пальцы в след от укуса до упора, Помни громко простонала от облегчения. Тогда она заметила, насколько мокрая внизу.       За всё время пребывания в Цирке, она ещё ни разу не ублажала себя, мало того она ни разу не чувствовала такой сильной нужды в этом. Лишь очередное напоминание, что она сошла с ума, если собирается это сделать, думая о нём. Отбросив мораль, она проникла средним пальцем в лоно, растягивая себя изнутри. От ощущения наполненности и в плече, и в промежности, глаза Помни закатились. Во рту пусто, нужно чем-то заполнить. Твёрдым. Заметив на периферии прямоугольный предмет, она без раздумий подняла и стиснула его в своих зубах. Материя податливо деформировалась под натиском её клыков. Так-то лучше. Перевернувшись на живот и встав на четвереньки, Помни разжала пасть. Листы с расчётами и рисунками разлетелись по всей кровати из изувеченной папки. Вся её работа по поиску выхода теперь была помечена её зубами. Ей было всё равно.       Скинув на пол около дюжины старательно исписанных листов, Помни схватила подушку и зажала её между ног. Материал сразу пропитался её выделениями, пока она тёрлась о неё промежностью, словно сука в период течки. Для удержания равновесия, Помни впилась руками в простынь, сминая некоторые листы на её пути. Теперь ей хорошо, как никогда не было в этом теле. Настолько хорошо, что она не хочет, чтобы это когда-либо заканчивалось. Ярлычок на папке почти стёрся из-за капающей на него слюны, лишь одно слово можно было прочитать. «Кейн»       «Кейн»       «Кейн…»       Пасть Помни инстинктивно захлопнулась, украшая её лицо широким оскалом. Где-то из груди вырвался глубокий звук, похожий на рычание. Возбуждение достигло своего предела и Помни в голос начала стонать в своей неге. – Кейн! Ах, Кейн! – Кричала Помни, словно молитву. Движение бёдер ускорилось, полигональные частицы её тела пошли рябью. На кровати был уже не человек, это было животное, мечущееся в поиске наслаждения. – Кейн, Кейн, Кейн..!

***

      Уже полчаса как Кейн смотрел на безумие Помни вживую. Находясь аккурат за спиной предающегося похоти шута, он смаковал каждое изменение, происходящее в ней – от гнева до блаженства. Изначально он и не думал приходить в её комнату, но после того, что он увидел на своих ВэкиВотч в процессе очередной слежки, он не мог не прийти. Она прекрасна, когда сломлена. Сломанные игрушки не жалко модифицировать на свой вкус.       Когда он прописывал код для каждой из комнат, он намеренно добавил возможность иметь гениталии для удовлетворения людьми своих низменных потребностей. Ему, как Искусственному интеллекту, абсолютно не понятна эта странная причуда, но ресёрч показал, что это самая простая возможность для человека успокоиться и получить удовольствие. А ему нужно, чтобы люди протягивали в его Цирке дольше, поэтому эта уловка оказалась довольно эффективной, хоть и мерзкой на его вкус. Мерзкой до тех пор, пока он не увидел его маленького шута, занимающегося этим с его именем на её губах. То, как её маленькое тельце извивалось, пока она тёрлась о подушку, шепча одно слово, как мантру. То, как её руки в бреду разрывали листы с её глупыми исследованиями, которыми она дорожила больше жизни. Это гипнотизировало Кейна. Если бы не его ступор, он бы давно накинулся на неё и уничтожал, пока она не распалась на полигоны. Но он смотрел. Смотрел и истекал слюной.       Смотрел, пока ох такой аппетитный стон не слетел с её губ, пока она воспевала его имя. Подлетев к кровати, Кейн рывком извлек подушку из-под её тела и скинул на пол. Помни недовольно зарычала из-за того, что её прервали, пока не заметила, кто оказался её незваным гостем. На неё смотрели два разных глаза, флуоресцентно светящихся в темноте и она никак не могла понять, галлюцинация ли это или явь. И как только её лицо с силой было впечатано в матрас, сомнения отпали и пришло лишь благоговение. – Ягодицы вверх, дорогая, ноги шире. – Прохрипел Кейн и Помни с радостью подчинилась. С усилием распахнув бёдра в неудобной позе, шут громко завыла, почувствовав, как что-то склизкое коснулось её лабии. Это был язык, без сомнений. Язык, который Кейн вогнал в шута до упора одним лёгким движением. Её стенки инстинктивно сжались, а из пасти вырвался вскрик и за ним гогот. Отчаянный смех, смешанный с клокотанием из глубин её гортани. Господи, спаси её душу, убереги от разрушения, пусть слёзы её очистят всё то плохое, что ты в ней презераешь.       Кейн обеими руками вцепился в бёдра Помни, толкая её навстречу своим беспощадным челюстям. Её запах, её вкус – они переполняли его рецепторы. Он не думал, что она настолько сладкая, тем более, когда умоляет его. Не сдерживая себя, он испивал её, пока она кричала в блаженном экстазе. Пока что это самая интересная пытка, которой он когда-либо её подвергал.       Кейн решил попробовать кое-что другое, чтобы увидеть новые эмоции на лице его Помни. Язык аккуратно выскользнул из её лона, оставляя густую цепочку из слюны и выделений. От ощущения пустоты, Помни отчаянно задёргала бёдрами, пока сильная рука Кейна не остановила её, придерживая ягодицы. Второй рукой он призвал свою трость. Ту самую, которую Помни уже принимала в своё тело острым концом ранее днём. По щелчку пальцев перевернув рычащую пассию, Кейн прижал её рукой за горло к постели, расположив золотую ручку трости между её бёдер. Её черты лица сначала тронул страх, потом осознание, потом злость. И он с силой вогнал трость в её промежность. С громким хлюпаньем её шёлковые стенки приняли инородный предмет, пока она кричала от боли, пытаясь ногами отпихнуть от себя Кейна. Но он смотрел и наслаждался каждой унцией боли на её лице. Задыхаясь в слезах и вопя, как раненая лань, она была ещё прекраснее.       Рука Помни потянулась к верхней челюсти Кейна, к её маленькой метке, которую она оставила на нём днём. Пальцы впились в отметины и с силой сжались, заставляя рингмастера отпрянуть, ослабляя хватку. Зарычав, Помни накинулась на Кейна, с силой пихая его на кровать. Перевернувшись на спину и уже готовясь встать, он замер. Помни, теперь навечно его Помни, помеченная им Помни, возвышалась над ним, подобно идолу, которыми люди так сильно восхищаются. Ему было сложно понять, почему этот феномен существует, но сейчас, в этот момент, он замер, затаив дыхание. Её глаза, её тело, её руки, до хруста сжимающие его трость – это всё показалось ему невероятно притягательным. Она смотрела на него сверху вниз. Из уголка её рта текла слюна, её глаза были затуманены похотью, и он поймал себя на мысли, что ему вдруг стали не чужды человеческие потребности.       Медленно ступая по мягкой перине, Помни остановилась возле туловища рингмастера и перебросила ногу, становясь по обе стороны от него.       Кейн неотрывно смотрел на то, как она с садизмом вгоняла в его торс остриё. Помни улыбалась. Искренне, счастливо, практически безмятежно. Его цифровая плоть податливо расступалась с каждым движением её рук. Трость прошла насквозь, буквально пригвоздив Кейна к кровати. Он не знает, адреналин ли добавил шуту столько силы, или же код её персонажа окончательно был изувечен вирусом её собственного безумия. Убрав руку с трости, Помни вновь встала на четвереньки и подползла ближе к челюстям Кейна. Её выражение лица с радостного вдруг стало напряжённым, загипнотизированным. Садясь на грудь рингмастера, пачкая его блейзер, она высунула язык и припала им к отметинам на его верхней челюсти. Эти метки, оставленные ими друг другу, имели совершенно необъяснимые свойства. Будто эрогенные зоны, любое прикосновение к которым вызывало бурю необъяснимых эмоций. Её ласки наконец вывели его из ступора.       Схватив за шею, Кейн оторвал шута от своей челюсти и впихнул свой язык в её рот. Она с неожиданным энтузиазмом распахнула рот шире, желая уместить в себе больше. Прикоснувшись своим языком к его, она довольно промычала и в блаженстве прикрыла глаза. Рука рингмастера всё ещё с силой сжималась на шее Помни, но она явно была не против. Возможно, она бы с радостью приняла такую смерть, если бы это было возможно. Лёжа на нём, обхватывая его язык своими губами, Помни начала тереться о его грудь своей промежностью. Её ягодицы с каждым движением упирались в трость, удерживающую рингмастера на месте. – Кейн.. – Единственное разумное слово, которое она зазубрила навечно, глухо вырвалось из её гортани. Её рука скользнула вниз, интенсивно поглаживая клитор. Кейн вытащил из её разгорячённого рта свой язык лишь на секунду, чтобы услышать больше. – Кейн, а-ах, К-Кейн, Кейн! – Я понимаю, дорогая. – Рингмастер переместил обе руки на её бёдра, нежно поглаживая. Убрав её руку, он медленно начал вводить два пальца в её влагалище, наблюдая как она поддаётся всем телом навстречу его ладони. Желание увидеть её лицо в момент её разрядки заполнило все его мысли. Второй рукой он притянул Помни за волосы к своему языку на что она лишь покорно открыла рот. Её естественная смазка позволяла Кейну свободно проникать пальцами к её самым чувствительным точкам. Она была близко.       Ударив по челюстям Кейна, Помни выплюнула его язык и прижала его зубы к своей помеченной ключице. Поняв, чего она хочет, рингмастер впился в её плоть и она закричала так громко, что этот крик навсегда отпечатался в цифровом сознании конферансье. Насадившись на его пальцы до основания, она кончила. Мыслей нет, голова пуста и только удовольствие разливалось по её телу теплом. Её глаза закатились, а крики постепенно сменил сиплый хрип.       Секунд пять понадобилось ей, чтобы сон сразил её уставшее тело. Лишь только она перестала подавать признаки жизни, лёжа на нём, обхватив его ногами, он вытащил свои пальцы из её промежности и телепортировался к изголовью кровати. Со стороны она выглядела так, словно пробежала марафон. Пот покрывал её изящное тело, поблёскивая в свете его флуоресцентных глаз. Кейн нагнулся к ней, убирая пару прядей волос с её измученного лица. – Ты принадлежишь мне, не смей об этом забывать. – Потрепав её по щеке, как собаку, он накрыл её одеялом и, вытащив из кровати трость, по щелчку пальцев скрылся.       Комната покрылась непроглядным мраком, хранящим их общий секрет, о котором напрасно бы было рассказать ближнему своему. Только в холоде тепло ценится настолько сильно и Помни познала это непосредственно. И пусть шелест разорванных страниц, некогда даривших ей душевных покой, убаюкивает её в кровавый, безумный сон, знаменующий начало её новой жизни. Жизни без страха, боли и печали, ведь когда ты тонешь в фарватере своего разума, ты надеешься лишь на помощь. Себя, тебя, его, её, их.       Но сейчас не существует ни себя, ни тебя, ни их       Существует лишь CAiNE.exe*       Где-то на той стороне, за пределами цифрового Цирка, раздался долгий писк кардиографа.       It is now safe to turn off your computer**