Часть 3

Я думал, что нас сразу начнут задирать более взрослые крысята, но этого не произошло. Да, на нас поглядывали с интересом, но драку никто не затевал. Мне надоело топтаться в центре, и я решил занять место поближе к стене, где почище. Стоило мне стронуться с места, как остальные крысята двинулись за мной. Ну да, понятно. Небольшой стайкой из девяти крысят мы подошли к выбранному месту. Это был участок стены с наваленной возле него грудой щебня, который с нашими габаритами выглядел как достаточно крупные камни. В нём совсем не было сена, и, возможно, поэтому он был не занят. С моей точки зрения отсутствие сена было скорее плюсом – оно почти наверняка воняло бы мочой или скрывало кучу дерьма. Пусть моя брезгливость значительно притупилась за время пребывания здесь (в том числе за счёт невероятного волевого усилия), даже находиться в столь загаженных помещениях было неприятно. Правда, в каменных пещерах обычно холодно, и в будущем я, возможно, ещё пожалею о своём решении. Мы сгрудились, рассматривая всё вокруг. Стены этой пещеры, как и всех виденных мною ранее, были грубо обтёсаны там, где вообще подверглись хоть какой-то обработке: видимо, в первую очередь убирались наплывы камня, о которые местные жители чаще всего бились головой. Пещера имела неправильную форму, напоминающую треугольник. В одном из углов находился вход, мы же расположились у противоположной от него стены. Возле входа скучал охранник, судя по всему, выполняющий функции няньки и надзирателя за подрастающим поколением. Крыс был некрупных размеров, не особенно покрыт шрамами, да и выглядел бедно на фоне предыдущей нашей охраны. Может быть, это слуга или старший из молодняка? Позднее будет видно. В другом углу было навалено достаточное количество соломы и мусора, и там сейчас находились семеро крысят, двое из которых чуть раньше возились на полу, а теперь один явно показывал другому своё превосходство, гордо нависая над ним и выговаривая отдельные слова, смысла которых я не понимал, но всё равно старался запомнить. Трое наблюдали за ними, а два копошились в мусоре. Третий угол был чем-то похож на второй, но был почище и там была расщелина, то есть вертикальная трещина, от пола до потолка, которая углублялась на два-три метра и терялась в скале. Что за привычка такая – селить детей там, где они могут застрять или упасть?! В этом углу тоже были крысята, но постарше и они, кажется, играли в какую-то игру с глиняными черепками, похожую на ту, что увлекала охранников в пещере с самкой. Всего в пещере было пятнадцать крысят, не считая нас. Получается, что итого – двадцать четыре. Я попытался было прикинуть, каков размер племени-банды, в которой я «заново родился», но бросил это занятие. Во-первых, неясно, является ли самка, которая меня родила, единственной. Во-вторых, даже если представить, что размер приплода у крысолюдов в среднем составляет тринадцать детёнышей, неизвестно, какой разброс имеет эта величина. Также мне известно, что в 19 веке и раньше на Земле господствовали крупные семьи, и женщина могла вынашивать ребёнка множество раз. В одной старой книге, с которой я столкнулся, делая доклад в университете, упоминалось о более чем полусотне рождённых за жизнь детей у двух пар в Российской Империи. Вот только, компенсировалось большое количество детей в то время высочайшей смертностью. Из десятка детей до двадцати могли дожить пятеро, и то и двое. Какая тут смертность и продолжительность жизни, можно только гадать. Может быть, позже подсчитаю. Однозначно, делать выводы о количестве крыс в племени нельзя. От размышлений о крысиной демографии меня отвлёк запах. В целом, когда я освоился с органами чувств, стало ясно, что нюх у меня теперь значительно острее, чем у человека. Кроме того, я мог по запаху отличать других крысолюдов и даже некоторых насекомых – в частности, мне в ещё в пещере с самкой довелось издалека понюхать пару местных мокриц, и запах я запомнил. В этот раз запахло мясом и чем-то ещё. В желудке сразу почувствовался спазм, а рот начал наполняться слюной. Остальная часть пещеры тоже оживилась и заводила носами, включая мой выводок. Я заметил, что некоторые крысята из местных начали подтягиваться к центру пещеры и устремился туда же. Если еду здесь не нормируют, может статься, самый лучший кусок получают те, кто оказался самым быстрым. Значит, лучше занять место поближе. Я передвигался на четырёх лапах, потому что так было привычнее и ноги (задние лапы) быстро уставали в вертикальном положении, к тому же равновесие и координация пока подводили. Хотя я уже мог встать и пройтись, думаю, из одного конца пещеры в другой. Мои крысята (смелое заявление, не правда ли?) вновь двигались за мной. Как раз к моменту, когда мы присоединились к остальным, в пещеру вошёл упитанный крыс с двумя большими вёдрами. Усы его топорщились, шерсть лоснилась, а фигура излучала важность. На нём был кожаный жилет и, уже традиционно для этого места, пояс с большим ножом. Судя по всему, без оружия здесь ходят только совсем малые дети. Выходя в центр пещеры, он сквозь поднявшийся гомон малышни прокричал два слова (запомнить!) и… Перевернул вёдра. Прямо на пол. Из них вывалились куски мяса, какие-то коренья и грибы, несколько рыбин, куски чего-то, похожего на лишай… Всё это не было обработано никаким образом. Нельзя сказать, что меня это сильно удивило, ведь я видел, как самка ест сырое мясо. Ударом по брезгливости стало то, что всё это упало на столь же загаженный, как и везде пол пещеры. Тем не менее, я вместе со всеми бросился за едой. Сначала схвачу кусок, потом буду думать, что с ним делать. Конечно, у меня не было шансов угнаться за более старшими крысятами, но мне дважды повезло. Меня сильно толкнули сзади, и я кубарем полетел вперёд, прямо в еду и упал на крупный кусок мяса размером с мою голову. Уже чувствуя, как меня пытаются отодвинуть, оттолкнуть в сторону, я обхватил кусок руками и ногами и кувыркнулся в сторону, где, как мне показалось, были крысята поменьше. Проломившись через кучу-малу из тел, я вывалился на свободное пространство и, сделав пару шагов, огляделся. Сзади столпились жаждущие еды крысята, толкающие, пинающие и царапающие друг друга под неразборчивые крики и писки. Доставщик еды и наш охранник наблюдали за дракой с неподдельным весельем. Ещё один молодой крысолюд стоял чуть поодаль и наблюдал за дракой. В момент, когда я смотрел на него, он повернул голову ко мне и наши взгляды встретились. Я тут же поспешил в облюбованную часть пещеры, держа мясо руками и стараясь не упасть. Драка за еду понемногу сходила на нет, и крысята стали расходиться по пещере с какой-нибудь едой. Руки некоторых были пусты, хотя даже они что-то жевали, так что еда досталась наверняка всем или почти всем. Наконец, мой выводок тоже закончил возиться и поспешил ко мне. Но я почти не обратил на это внимания, ведь кроме них ко мне приближалась самая большая с момента появления на этот новый свет угроза, если не считать возможности быть раздавленным собственной матерью, умереть от местных болезней, залезть в какую-нибудь щель и провалиться, быть прибитым каким-нибудь неадекватным крысом… Не важно, в общем. Ситуация внушала опасения, потому что ко мне целенаправленно двигался тот самый молодой крысолюд, который не полез в драку за едой. Внешне он был достаточно тощим и сутулым, а на морде имелись несколько царапин. Взгляд его периодически метался по сторонам. Но пока он шёл ко мне, его движения будто преображались. Он стал выпрямлять спину и шире расставлять руки, походка тоже будто стала увесистее. Подобное поведение я видел у крысолюдов, которые доминировали над другими и это явно означает, что он чувствует себя сильнее. Обычно в таких случаях другой крысолюд наоборот, изображал своей позой покорность: склонял голову и гнул спину, съёживался, будто старался казаться меньше. Полагаю, что на крысят это оказало своё действие – мой выводок, уже оказавшийся за спиной к тому моменту, притих. Очевидно, он пришёл за моим куском мяса. Я оказался перед выбором: смириться, проявить покорность и отдать пищу. В конце концов, он больше, старше и наверняка сильнее. Мне дороги мои жизнь и здоровье, а более сильный крысёныш способен испортить и то, и другое. С другой стороны, если отдать ему еду сейчас, то этого будут от меня ожидать и в дальнейшем. Причём не факт, что меня не начнут донимать и другие крысята. Да и может ли нанести мне серьёзное увечье крысёныш на несколько недель старше? Я видел, что за нами наблюдают принёсший еду крыс и охранник, так что до смертоубийства тут не дойдёт. Решено, я попробую отстоять еду. В крайнем случае, сдаться всегда успею. К моменту, когда я решился, мой оппонент был уже совсем близко. Похоже, его ввело в замешательство то, что я вопреки обычному поведению крысолюдов не склонился перед более сильным, а просто проигнорировал его приближение. Из-за этого он чуть замешкался, а я успел откусить от шмата мяса такой большой кусок, какой смог и быстро заработал челюстями. Наконец, он справился с замешательством и, проговорив несколько слов, связанных с доминированием и требованием (именно в таких ситуациях я слышал эти слова) и протянул лапу ко мне. Я чуть отшагнул назад и, не оборачиваясь, кинул мясо за спину. Крысята из моего выводка, судя по звукам, зашевелились и начали толкучку. Мой же оппонент рванулся за мясом, пытаясь отпихнуть меня с дороги, но я ухватил его поперёк корпуса и выставил ногу, чтобы поставить подножку. Конечно, выполнить бросок у меня не получилось – не стоило и надеяться бросить кого-то более крупного, без тренировок, да ещё и в новом и слабом теле – так что мы покатились по полу. Несмотря на мои попытки вывернуться, старший крысёнок оказался сверху и отвесил мне несколько хороших плюх. Я смог обхватить его ногами за корпус и, схватив за руки, прижал его к себе. Силы стремительно заканчивались, ещё чуть-чуть и я не смогу продолжать схватку. Будто поняв, что скоро я не смогу сопротивляться, мой противник навалился предплечьем мне на горло, а зубами впился в плечо. Хрипя, я из последних сил ткнул его своим недлинным когтем прямо в открытое ухо, отчего тот прекратил кусать меня и завизжал. Давление на горле ослабло, а через несколько мгновений я наблюдал, как палка охранника обрушилась на спину моего обидчика. Он получил несколько ударов (пару раз прилетело и мне по ногам), перед тем как с визгом убежал в противоположный конец пещеры, практически стелясь по полу и зажимая ухо, из которого капала кровь. Мне тоже досталось палкой, но достаточно легко и почти не больно: видимо, крыс бил уже для острастки, чтобы я тоже не расслаблялся. Несмотря на то, что в его речи изобиловали слова явно ругательного значения, он был достаточно весел. Ему тоже не нравится этот задира? Или его веселью есть иные причины? Так или иначе, я поднялся и шатаясь пошёл к своему выводку. Крысята не упустили возможность добрать калорий, так что от моего мяса осталось около половины. Однако, стоило мне приблизиться, как все разошлись и пропустили меня к моей законной добыче. Несмотря на съеденный перед дракой кусочек (вот я дурак, мог же и подавиться насмерть, так глупо!), голод был совершенно жуткий. Всё тело болело, особенно в местах укусов, а лицо-морду жгло – кажется, мой противник оцарапал меня своими когтями. Я начал есть мясо, брезгливость отступила, а голод всё ещё сильно давил. Наелся я не до одури, но значительно. Даже не стал доедать небольшой кусок, который я отдал оказавшемуся ближе всех крысёнку из выводка. Тот что-то пискнул и тут же умял предложенную еду под завистливые взгляды других. Наконец, я осмотрел рану от укуса: оказалось, что крыс всё-таки прокусил кожу, но глубоко его зубы в мою плоть не вошли. Тем не менее, сам факт наличия раны сильно обеспокоил меня: тут вряд ли есть не то, что антибиотики, а даже понятие о чистой перевязке. Что делать, если рана загноится? Раны от укусов всегда очень проблемные: гноятся, плохо заживают. Несмотря на беспокойство о возможностях местной медицины, после еды на меня постепенно наползало отупение и я, окружённый не менее сонными крысятами, уснул.       Проснулся от шума и шевеления моих крысят под боком. Открыв глаза, я на несколько секунд оказался дезориентирован мельтешением крыс. В пещере сильно прибавилось обитателей – молодых крысолюдов, явно постарше тех, кто был тут на момент моего прибытия, но всё же не дотягивающих для охранника-надзирателя этой пещеры. Новоприбывшие сновали по пещере. Самые крупные направились в угол с сеном, прочие же расположились кто где, но никто из них не направился к нам. Зато несколько из тех, кто был тут с самого нашего прибытия, прошмыгнуло к нам, устроившись неподалёку. Послышался взвизг, и я увидел, как моего недавнего обидчика пинками и ругательствами выгоняют из угла с сеном. А потом я напрягся, ведь он направился к нам.       Насколько я понял, мы заняли самое непривлекательное место: и не в углу, и сена нет. Это для меня, современного человека, соображения гигиены стоят превыше возможности валяться на сене с хотя бы минимальным для пещеры комфортом. Надеюсь, мы не попали из-за моего решения в касту неприкасаемых, ведь обычно из такого положения совсем или почти совсем невозможно выбраться. И вот этот неприятный крыс, видимо, является одним из таких и сейчас направляется сюда. Возможно даже, что это его обычное место. Но я-то его видеть здесь не хочу. В определённый момент я усну снова, и пусть он находится в это время подальше. И как же мне его прогнать? Вторую драку с ним я вряд ли выдержу. Ладно, попытаться стоит. Если, разместившись в пустом (зато относительно чистом!) углу, мы ещё не поставили себя в самый низ местной иерархии, то живя вместе с этим изгоем – точно себя поставим вровень с ним. А это большие проблемы с социализацией в будущем. А вот и сам Изгой. В этот раз он подходил совсем иначе. Поза его была напряжена и источала неуверенность. Я встал, сделал шаг вперёд, принял самую угрожающую позу, какую только смог и отвёл в сторону правую руку, демонстрируя подобранный только что небольшой камень. А потом я закричал: - Риииииииииии! %!@#!, - мои предназначенные быть грозными вопли чередовались с ругательствами, услышанными от избивавшего нас палкой охранника и от других крысолюдов. - Риииииииииии! %!@#! Казалось, от такого вся пещера замерла и уставилась на нас. Я уже подумал было, что они кинутся прямо на меня и разорвут. Может быть, я сказал что-то не то, что-то оскорбительное для всех местных обитателей? Но в этот момент Изгой задрожал всем телом и… сжался, приняв позу покорности и пятясь назад, что-то бормоча. Все крысолюды вокруг, кроме Изгоя и явных малышей, недалеко ушедших от меня и моего выводка, внезапно грохнули смехом. Подключился даже наш охранник. Смех был противным: писклявым и издевательским. И смеялись он явно не надо мной. Черпая силы в облегчении от такого разрешения ситуации и заставил себя принять горделивую позу, занимая как можно большее пространство. Через несколько секунд я почувствовал, что начинаю заваливаться из-за уставших до жгучей боли мышц ног и присел. Презрительные и издевательские смешки всё ещё раздавались в пещере сквозь гомон высоких голосов, но сзади звуков не было слышно. А чем там занимаются мои крысята? Обернувшись, я увидел весь свой выводок, а также нескольких пристроившихся неподалёку совсем молодых крысолюдов. Все они внимательно и будто бы восторженно смотрели на меня.