Часть 2

С тех пор, как Бедный и Богатый стали причиной гибели четверых крысят из моего выводка, прошло недели три, а обстоятельства их казни всё ещё периодически всплывали во снах. Чёрный тогда совсем взбесился и сломал этим двум верхние лапы (руки?), в несколько приёмов отрубил ноги, после чего кинул обоих задницами в костёр. Когда те перестали верещать, их тела куда-то утащили. Куда делись трупы моих «братьев» и «сестёр», я не увидел – меня к тому времени разморило от еды, а когда проснулся, их уже не было. И вот, теперь нас всегда охраняют по двое воинов – так я определил статус тех крысолюдов, что сидели у костра или шатались по пещере, иногда сменяясь другими. За проведённое тут время я стал достаточно резво ползать и сидеть. А ещё я всегда одерживал верх в толкотне за доступ к соску. У меня получалось всё лучше, чем у остальных крысят из моего выводка, но я не обольщался – моё преимущество лишь в том, что я знал, к чему стремиться, и был последователен, а добиться своего пытался с чудовищным для ребёнка упорством. Ну ещё бы, мне ведь было тридцать с небольшим на момент «реинкарнации»! Реинкарнация… Я решил называть момент своего появления здесь именно так, потому что «перенос» для меня подразумевал, что сознание оказалось бы в теле уже родившегося существа. Терминами «попаданец» и «попадание» я старался не оперировать – не хотелось ощущать себя героем дешёвого романа за авторством столь ленивого творца, что тот не потрудился даже прописать героя, в итоге просто «взяв» его из реального мира. Как бы то ни было, я поставил своей целью на ближайшее время выжить и устроиться в местном обществе. Добившись этого, можно будет уже пытаться разобраться, что произошло и как поступать дальше. Начать решил с взросления и изучения местного языка, а по возможности – и письменности. Также нужно было научиться махать какой-нибудь железкой, чтобы иметь возможность постоять за себя. А ещё выяснить что-нибудь о магии. Не верю, что здесь нет магии! Вот только как научиться языку, если тебя ему никто не учит? У настоящих детей усвоение первого языка происходит за счёт подражания услышанному от взрослых. Для них это естественный процесс: они гиперактивны, склонны к несознательному подражанию, очень пластичны. Я же даже при всём желании не отыщу в себе и толики стремления подражать диким существам, среди которых я оказался и жить среди них. «Учебник крысолюдского языка» с учётом виденных мною особенностей местного общества звучит скорее как шутка. С другой стороны, мне вспоминался Книгочей. Раз у этого крыса были очки, значит, он как-то смог испортить себе зрение. Причём не просто испортить, а нарушить фокусировку. Значит, ему приходилось много работать с книгами, свитками или чем-то мелким. Кроме того, у него на поясе висели какие-то тубусы, как мне показалось, для свитков. Поэтому, как минимум письменность в этом обществе есть, а значит – ей должны учить. Чтобы не вводить себя в уныние, решил, что для начала оценю успехи других детёнышей-крысят из моего выводка, и тогда уже буду унывать. Сейчас нам примерно по четыре или пять недель. Тела наши покрыты короткой шёрсткой. У всех (выживших) открылись глаза, и все научились ползать и пихать друг друга, отталкивая от соска. Крысята ещё не слишком любопытны, и обычно не отползают от своей матери на расстояние больше пары метров, если принять наш примерный рост за полметра. В случае, если кто-то всё же уползает далеко и не может вернуться по причине закончившихся сил, самка грузно поднимает своё огромное тело на толстых лапах и возвращает его на место. В половину метра наш размер я предположил, вспоминая размеры человеческих младенцев. Нормальный рост и вес младенца при рождении – от 45 до 55 сантиметров, а вес может колебаться от 2,5 до 4 килограммов. Учитывая, что нас в выводке было тринадцать, самка не смогла бы нас выносить и родить, будь мы веса и размера как обычный человеческий младенец. Даже при её очень солидных по сравнению с самцом крысолюда размерах. Кроме того, младенцы держат головку примерно с 2,5 месяцев, а ползают в период с 5 до 9 месяцев, а дальше начинают сидеть. Поэтому я пришёл к выводу, что, как и земные крысы, крысолюды рождаются с очень маленькими размерами, и начинают с фантастической скоростью расти. Всё это очень примерно и отталкивается от моего представления о размерах меня самого в нынешнем состоянии и окружения. Ну хоть так. Хотя я старался не выделяться среди своего выводка, не удержался и первым начал активно исследовать пещеру. Ползая как бы беспорядочно (слишком умным себя тут лучше не показывать), я смог заглянуть за самку и, к сожалению, не обнаружил ничего интересного, кроме небольшого продолжения пещеры, с вертикальной щелью в ней, маленькой (я бы пролез, но не взрослый крысолюд), но достаточно глубокой и уходящей под углом вниз, в темноту. Хотя я довольно неплохо видел во мраке, разглядеть, где кончается проход, я не смог. Лезть внутрь я пока что не стал – вдруг упаду куда-нибудь, или наткнусь на местную живность. Было бы очень обидно умереть от укуса какого-нибудь паука или сколопендры, неопасных для взрослого крысолюда. Я ещё слишком маленький и беззащитный. Помимо исследования пещеры, я наблюдал за охраной. Те в основном играли в игру с бросанием небольших предметов, похожих на игральные кости и постоянно переговаривались о чём-то. По их реакциям можно было понять, когда они радуются или, наоборот, злятся. А следовательно, и составить представление о том, что могут означать издаваемые ими в этот момент сочетания звуков. Нельзя сказать, что это много дало для понимания самого языка, зато я обнаружил интересную деталь: большое значение, судя по всему, имела поза крысолюда при общении. Выяснил я это интересным образом. Как правило, пары дежурящих крыс были одними и теми же, но иногда появлялись новые… Пусть будут морды. Так вот, иногда появлялись новые морды, а иногда состав двоек по каким-то причинам перемешивался. В основном они были вооружены чем-то колюще-режущим. Оружие было довольно разномастным: были прямые мечи, были подобия тесаков и немного изогнутых сабель различной длины. Иногда у них также были ножи, но не у всех. Пару раз встречались дубинки – их обитатели выглядели беднее прочих. Одеты крысолюды были, как правило, в то, что на мой взгляд можно было назвать тряпьём. Примерно у половины из них были туники из грубой ткани, часть имела кожаные жилеты. Иногда встречались широкие шорты выше колена, но чаще – набедренные повязки. Однажды у костра появился даже по-настоящему богато (по местным меркам) одетый крыс. На нём была кольчуга c рукавами с капюшоном, длиной не достававшая низа живота, зато в ширину болтавшаяся на нём, несмотря на поддетую одежду. На ногах его держалась защита из полос тёмного металла на кожаной основе. Руки-лапы до верхней трети плеч были прикрыты кольчугой. Больше защиты на нём не было, зато имелся щит и прилично выглядящий меч. Однажды мне довелось его увидеть, когда в результате очередной игры в кости крыс, видимо, посчитал себя каким-то образом обманутым или просто оказался недоволен соперником и выхватил оружие. С широко расставленными ногами и руками, нависший над соперником, он давал понять, что сильнее и готов напасть. Почему-то, для меня это было очевидным. Игравший с ним крысолюд сразу же сжался, принял подобострастную позу и отдал какой-то маленький предмет – видимо, свою ставку в игре. Судя по всему, слабый тут не защищён от сильного, даже если формально прав. Это плохо, потому что значит, что придётся уделять время и силы поддержанию собственной безопасности и доминированию над сородичами. Наверняка это сказывается на возможности развития отдельной особи в этом обществе. В любом случае, с самого начала было ясно, что тут совсем не курорт. Общая нищета и загаженность как помещения, так и окружающих существ была очевидна. Чего стоил только тот факт, что крысолюд мог справить нужду в углу пещеры, если считал его достаточно укромным. Ни для кого это не было проблемой, если только в процессе над ним не начинали смеяться, что отчасти и спасало наше место жительства от окончательного загаживания. В целом моё представление о них было таким: это эволюционировавшие из крыс или созданные искусственно существа, которые по силе или интеллекту не должны значительно уступать человеку. Судя по разномастному качеству, виду и размеру оружия и снаряжения, сами крысолюды его не производили. Непонятно, имеются ли у них собственные деньги, помимо украденных у кого-то ещё, но я в этом серьёзно сомневался. Получается, что племя-банда-стая крысолюдов живёт набеговой экономикой. Но как в картину вписывается Книгочей? Варвары не нуждаются в настоящей письменности. Придётся разобраться с этим тогда, когда я получу новую информацию. Время шло, я и мой выводок становились всё крепче. Уже все крысята сидели и уверенно ползали, обследуя пещеру. Теперь самка не обращала на это внимания. Охране теперь доставалось немало внимания от крысят, и это их явно раздражало. Не раз я был свидетелем довольно грубого отпихивания молодых особей, когда они оказывались слишком близко. Мой словарный запас обогатился несколькими новыми звуковыми сочетаниями, которые взрослые крысюки издавали в злобе. Понимать бы ещё в действительности, что это значит… Ещё у нас начали расти резцы. Это проявлялось давящей приставучей болью и желанием почесать во рту, однако, брать в рот для этого камни, как пара других крысят, я опасался – неизвестно, сколько поколений крысолюдов гадят в этой пещере. Мне удалось утянуть рядом с охраной кусок вроде бы чистой деревяшки, которую я жевал. Больше особенно делать было нечего, а проявлять инициативу в контакте я не собирался. Если уж у нас начали лезть резцы, то скоро самка может перестать нас принимать и тогда-то уж нас должны будут социализировать, чтобы мы могли добывать себе пищу. По моему внутреннему ощущению, прошла ещё неделя и в нашей жизни наступили значимые перемены. Во-первых, самка всё неохотнее давала нам сосать молоко. Я старался быть осторожным и потому всё ещё наедался больше всех, а вот слабо соображающие крысята так старались высосать побольше, что, видимо, прикусывали сосок и были вяло отгоняемы толстой лапой. Во-вторых, четверо крысят начали повторять издаваемые крысолюдами-охранниками звуки. Тех это изрядно повеселило, и они даже попытались научить крысят каким-то словам (полагаю, ругательствам). Я присоединился к процессу, старательно повторяя звуки – для тренировки, и чтобы наконец-то хоть что-то выразить речью. За время моего пребывания «тут» я жутко изголодался по общению, так что хотя бы что-то пропищать было приятно. Видимо, я старался так сильно, что один из крысолюдов кинул на меня взгляд, который я не смог расшифровать и, на всякий случай, сбежал обратно ближе к самке в скором времени. Однажды в пещеру пришли трое не виденных раньше крысолюдов и начали уносить куда-то мой выводок. Вообще, большая часть уже могла встать на задние лапы и даже сделать несколько шагов (что для человеческих детей в пару месяцев от роду невозможно представить). Однако, видимо, вести куда-то еле передвигающихся крысят посчитали нецелесообразным. Я был одним из последних. Некрупный, меньше наших охранников, крыс с палкой, кое-как засунутой за опоясывающую его верёвку, грубовато подхватил меня поперёк живота и, держа подмышкой, куда-то потащил. Пока он нёс меня, что было довольно болезненно и неудобно, я старался запоминать дорогу в целом изучал окружение. Мы прошли через пять невысоких длинных пещер, соединённых узкими проходами. Кажется, стены были естественными и не обрабатывались. Освещения почти не было – только в одном месте горел костёр, вокруг которого суетились несколько крысолюдов, то ли обжигая что-то, то ли приготавливая пищу. Тем не менее, адаптировавшиеся глаза неплохо различали окружение, пусть и воспринимали всё вокруг в серой гамме (а может, всё окружение и было серым?). В противовес свету, всяческого хлама вокруг было навалом: какие-то черепки, куски костей, иногда – следы кострищ, сосем безобразные обрывки тряпья и какие-то гниющие ошмётки, и, конечно же, дерьмо. Его было даже больше, чем в пещере с самкой. Дважды на пути попадались развилки, которые мы пропускали. На третий раз проход разделился надвое и крысолюд свернул направо. Мы попали в широкую пещеру, где на входе нос к носу встретились (ну, это несущий меня крыс встретился, а я чуть не встретил лицом его лапу) с другим «носильщиком». Тот сказал что-то, похожее на слова, которым нас пытались учить охранники у костра. В итоге меня положили на пол. Быстро осмотревшись, я заметил, что пещера весьма… много-крысна? Много-крысо-людна? В общем, моих новых сородичей здесь оказалось немало. Во-первых, здесь же находились крысята из моего выводка. Не знаю как, но их я узнал сразу. Были и другие крысята – разных размеров и, соответственно возраста. Кто-то копался в мусоре, которого здесь было так же много, как и в других пещерах, кто-то спал, парочка возилась на полу, то ли играя, то ли дерясь. Я шустро пополз к своему выводку. Вряд ли мы сможем помочь друг другу, если нас кто-то начнёт задирать, но я буду надеяться, что хотя бы в случае чего смогу спрятаться за чужими спинами от лишнего внимания. Крысята осторожно жались друг к другу. Прибившись к ним, я посмотрел в сторону входа. Там сидел на соломе крыс, который меня принёс сюда, и лениво ковырял в зубах когтем. Интересно, когда кормёжка?