Знакомство с Ютой Оккотсу

От учителя разило чем-то странным. Таким, чего Дзиро никогда от него не улавливала. Это незнакомое доселе чувство из его ауры, от которого у нее начинала болеть голова и закладывать нос. Это реакция у неё было только на- — Годжо-сенсей, вы разговаривали с проклятым? Сатору, в раздумьях выходивший из здания тюрьмы запечатывания, поднял голову, и, увидя знакомую макушку темных волос, сразу же изменился в лице: натянув свою фирменную улыбку от уха до уха, он развернулся всем телом, точно солдат, и пошел к Дзиро, что сидела к нему спиной на веранде и болтала ногами в воздухе. — Уже пытаешь угадывать по ауре? — усмехнулся маг, распознавая ответное изменение вокруг Дзиро. Словно бы проклятая энергия, окружавшая ее со всех сторон обычно скромно и сдержанно, вдруг распахнулась на метр в радиусе, из-за чего её маленькая фигура становилась намного заметнее. Подойдя ближе, он заметил, что девушка держала перед собой черные, покрытые лаком, но все равно выглядящие истаскавшимися саи. В ручку меча была вплетена ярко-алая лента, выглядящая странно новой на старинном оружии. Тонкие, практически детские для Сатору руки крепко держали нодати, и искрящиеся на солнце золотые глаза с голодным интересом его рассматривали на свету, словно желая заметить все царапинки, несовершенства, составляющие историю этого оружия. — Что это у тебя в руках, Дзиро? — с волнением и даже умилением поинтересовался Сатору, видя, что этот меч не так прост, как кажется, пусть старинный вид и не играет ему на руку, делая меч менее привлекательным для использования. — Слуги Камо передали мне это в качестве позднего подарка на день рождения от Норитоши. — равнодушно ответила Дзиро, продолжая рассматривать оружие. — И зачем ты принесла его в школу? — продолжил Сатору. — Тренироваться, сенсей, — Дзиро повернулась к учителю, насколько это было возможно, и, запрокинув голову, посмотрела на белую повязку, словно хотела через нее увидеть его голубые глаза. — Достань нодати из ножен. Дзиро пожала плечами и встала со своего места, чтобы беспрекословно исполнить его просьбу. Она заняла своё место напротив мужчины, вытянула руки и, схватившись за рукоять, медленно и уверенно вытянула лезвие из ножен. Огромные потоки проклятой энергии, словно вода, хлынули следом, и Дзиро нахмурилась, как от потока воздуха в лицо, но не опустила меч. Она перехватила ручку так, чтобы держать меч параллельно себе, и снова подняла глаза на Годжо. — А теперь посмотри внимательно, — Сатору наклонился, дождавшись, когда ученица присмотрится следом за ним, показал пальцем на металлическую структуру. — Лезвие не заточено. Дзиро, с недоверием и скептицизмом посмотрев на учителя, невозмутимо продолжила. — Его можно наточить. Он долгое время пылился в оружейной клана. Никто им не пользовался по назначению, — девушка повернула руку, и клинок заиграл на солнце — по периметру незаточенного лезвия она отчетливо видела волнистый рисунок, оставшийся на металле после выплавки. — Таким красивым клинком нужно сражаться, такого демона нужно кормить кровью проклятий. Сатору усмехнулся: Дзиро недавно исполнилось четырнадцать, а она все еще верила старой байке о том, что в каждом оружии заточен один из древних демонов, которые должны насыщаться вкусом крови, иначе будут вынуждены убить собственного хозяина из-за нескончаемого голода. Мужчина покачал головой. — Я не буду тебе ничего говорить. Думаю, ты сама все поймешь. Дзиро выгнула бровь на слова учителя. Что тут думать? Надо найти мастера получше и отдать ему клинок. Но вот его проклятая энергия… Дзиро как прострелило током. — Какова его история, Дзиро? — наклонив голову набок, Сатору бросил взгляд на ученицу, застывшую с мечом в руке. Убрав клинок в ножны, Дзиро подняла голову. — Четыреста лет назад патриарх клана отдал приказ изготовить самое красивое оружие, которое только бы могло существовать. Десятки кузнецов испытали свое мастерство, но лишь работу одного из них оценила супруга патриарха. Клинок ей понравился настолько, что она кристаллизовала свою проклятую технику и поместила ее в нодати, которое с тех пор обрело немалую силу. Однако, в страхе перед ней, мечом не пользовались, чтобы не загубить его красоту, иначе госпожа могла бы их проклясть. — Интересно, — протянул Годжо, разглядывая сосредоточенное лицо ученицы. — Ты поняла, какая сила в нем заточена? Дзиро помотала головой. — Пока нет. Думаю, пока не испробую его в деле, не узнаю. Учитель загадочно усмехнулся и потрепал Дзиро по голове. Скорчив недовольное лицо, она отошла от учителя на шаг назад под его смешок. — Ладно Камо Дзиро, мне пора. Он хотел было развернуться и уйти, как тихий, но железный голос Дзиро поправил его. — Теперь я Инаба. С нескрываемым удивлением на лице Сатору повернулся к девушке, что решительно и с уверенностью смотрела на него, впиваясь взглядом в глаза через повязку. — Поздравляю. — вот и все, что он смог ей тогда сказать. Дзиро выдохнула и еле-еле заметно улыбнулась. Он знал, как тяжело ей давалась вся эта ситуация с распрями, но упертая девочка не разрешала его и ему клану, состоявшему опять же из него самого, вмешиваться, уверяя, что контролирует ситуацию. И, словно бы исправившись, он добавил, — Инаба Дзиро. Победа. Это была первая за долгое время победа Дзиро над старыми традициями утонувшего в грязи истории и собственного самолюбования клана. Она помнит шокированное лицо Норитоши и возмущенное выражение на лице старика-патриарха. Помнит, как стены фамильного дома перестали казаться ей тесными, а воздух — удушающим. Она помнит. Помнит это неловкий ужин с отцом в его старенькой квартире. Помнит вкус разогретого рамена и остроту бульона. То, как Джун палочками для еды посвятил ее в свой молодой клан. И она никогда не забудет, как впервые за долгое время сказала: — Я дома. — Добро пожаловать, — нежно ответил ей Джун, и они продолжили свою скромную трапезу. Так вот, какова на вкус победа. — Шестое июня две тысячи семнадцатого года, пятнадцать ноль-ноль, — темноволосая девушка повернулась лицом к замявшемуся парню и посмотрела прямо в его напуганные глаза. — Это дата, когда тебя должны были казнить. Юта Оккоцу подумал, что это было самое странное знакомство в его жизни и самые неожиданные слова, последовавшие за его окриком этой девушки. Он часто видел ее с другими «одноклассниками» за разговором. Как Маки хвалила ее улучшающиеся с каждой тренировкой навыки боя. Как панда обожал обнимать ее каждый раз, когда она говорила что-то милое по его мнению. Как голос Тоге, который мог говорить только ингредиентами онигири, становился нежнее каждый раз, когда он произносил «имбирь» или «лосось». Сатору, казалось, тоже не обделял вниманием эту девочку. Часто говорил с ней после того, как заканчивал уроки у первого курса, его выражение лица каждый раз сменялось от широкой улыбки до предельной серьезности. Все, казалось, любили Дзиро. И она искренне и открыто отдавала им всем свою любовь. Так почему же его одного она всегда сторонилась, или избегала, словно чумы, если они оставались одни? Так произошло и несколько минут назад. Юта, даже несмотря на свою нерешительность, все равно хотел с ней познакомиться, но она, будто бы и не стоял он на том месте никогда, равнодушно проходила мимо, направляясь куда-то по своим делам. В этом коридоре, залитом оранжевым цветом закатного солнца, он смог впервые обратить на себя ее взгляд. Ее глаза искрились жидким золотом, а вокруг распущенных волос словно бы сияла едва заметная чистая дымка. С её стороны, она смотрела на этого парня, который был слишком неуверенным, по ее мнению. Слишком глупым и не ориентирующемся в мире шаманов и проклятой энергии. Слишком хилым, слишком скромном, слишком-слишком-слишком раздражающим её одним своим появлением. То, как она долго работала над своим статусом, то, как долго оттачивала силу, то, как долго сходилась с Маки, Тоге и Пандой, как своими решительными действиями обратила на себя внимание сильнейшего мага современности. Так почему этому слишком-слишком обычному парню вдруг так повезло? Почему его так быстро приняли? Что заставило Сатору спасти его от казни? Почему ему сразу же был дан «особый ранг»? Дзиро до крови прикусила язык, пряча злобу глубоко внутри себя. Но только ли злобу? — Я хотел познакомиться, — неуверенно промямлил парень, почесывая рукой затылок. Он потупил взгляд на пол, не выдержав ментального напора в этой только ей известной битве. Совсем тихо, он продолжил. — Меня зовут Оккоцу Юта. Приятно познакомиться. Дзиро от шока широко раскрыла глаза. Где это было видано. Он был старше, и все равно поклонился ей первым. Она не хотела быть здесь. Она хотела убежать. Эта странная аура, которую она впервые уловила от Годжо, снова распространилась по замкнутому коридору, не давая Дзиро дышать. От силы сжимаемой руки ногти больно впились в кожу. Она собралась и заставила себя поклониться в ответ. — Инаба Дзиро. Он был проклят. Она не хотела с ним общаться. Он наконец посмотрел ей в глаза. И мир, казалось, затих. Не было слышно стрёкота цикад. И атмосфера от его проклятой энергии, казалось, отступила на второй план. Его меланхоличный взгляд, и ее, странно-удивленный этой ситуацией. Ей казалось, что прошло время, близкое к исчислению вечности. Словно очнувшись, Дзиро вспомнила, что её дома ждал отец; мысленно воспользовавшись этим оправданием, она развернулась к мальчику спиной и бросила через плечо. — Ты проклят. Держись от меня подальше.