Глава 1. Характеристика

Вызов к директору всегда обещал неприятности — это Рон Уизли уяснил за время учёбы в Хогвартсе на все сто процентов. Даже сейчас, когда Волдеморт превратился лишь в воспоминание, все Пожиратели, кто не успел скрыться, были выловлены и осуждены, а слизеринцы, вернувшиеся вместе с другими факультетами на дополнительный восьмой курс, тише воды ниже травы (даже Малфой!), от Дамблдора можно было ожидать сюрпризов с подвохом. Собственно, так и случилось. — Дорогие мои, — начал он, когда Рон, Гарри и Гермиона с опаской вошли в кабинет, — вы же помните, что ваш сокурсник Драко Малфой находится на испытательном сроке? Все помнили, как тут забудешь! Преступное семейство Малфоев удивительным образом избежало справедливого возмездия: старшие отделались гигантским штрафом и домашним арестом, а младшего вовсе в зале суда выпустили на свободу, с условием, что никогда больше не вернётся на скользкую дорожку, а если вернётся — тоже получит штраф и домашний арест. Правда, тогда и Гарри его освобождению поспособствовал, отчего Рыжик пришёл в ярость. Но ничего не поделаешь, таков уж Гарри — защитник всех сирых и убогих. Малфой, конечно, ни на сирого, ни на убогого не тянул, однако Беллатрисе их не выдал, поэтому преспокойно теперь учится, а не сидит в Азкабане, где ему самое место. Вслух Рон так и сказал, и добавил ещё: — Он как был зловещим Хорьком, так и остался. Только удачно мимикрирует под белого и пушистого. Дамблдор с сомнением на него посмотрел, а потом понимающе улыбнулся: — Ох, уж эти детские обиды… Ну да ладно, сейчас не об этом. Дело в том, что учебный год приближается к концу, и Министерство потребовало на Драко характеристику. От себя я, разумеется, напишу, но было бы совсем замечательно, если бы в этом поучаствовал кто-нибудь из вас. Например, мисс Грейнджер. У Рыжика дыхание от возмущения перехватило. — Это почему сразу Гермиона? Мы, допустим, с Гарри тоже очень можем побыть «например», нам труда не составит написать, какая Малфой пакость! — Вот поэтому и мисс Грейнджер, — отрезал Альбус. — Мне нужна справедливая характеристика, а не что попало. Так как, мисс Грейнджер, вы согласны? — Пожалуй, — подумав, кивнула Гермиона. — Не беспокойтесь, директор, я напишу правду, только правду и ничего, кроме правды… — Дружище, ты почему не воспротивился? — возмущённо просопел по дороге в гриффиндорскую башню Рыжик, едва Гермиона улизнула от них привычным маршрутом в библиотеку. — Если Герми напишет правду (а она напишет), то, конечно, Хорька упекут и оштрафуют, а он потом будет мстить. А так бы он нам мстил, и мы бы его за это отлупили хорошенько, а она не может, она — девочка. Гарри от такого потока мыслей даже притормозил. — Рон, ну, во-первых, Малфой сейчас не в том положении, чтобы кому-то мстить, — сказал, ободряюще улыбнувшись, — а, во-вторых, Гермиона вполне может постоять за себя. Однажды она уже дала ему по носу. До сих пор помню его стоны… *** Драко отчаянно хотел под домашний арест, до того ему осточертело прикидываться паинькой. И если бы вопрос не стоял ещё и о штрафе (а фамильное состояние и так было общипано Министерством почти до последних перьев), он бы давно развернулся по полной. Его бесили все. В большей степени, без сомнений, факультет бравого Годрика. Львы в этом году охамели окончательно. Ещё бы — целых четыре героя на факультете: Поттер, Уизел, Грейнджер и Лонгботтом. Ну и вели себя соответственно. Что оставалось бедным слизеринцам? Только ходить на мягких лапах и старательно учиться, в карты между собой ещё играть на желание. Драко от своего печального положения настолько в этом деле потерял форму, что в последний раз Панси обыграла его с позорной лёгкостью. — Хандришь, Малфойчик, — подмигнула, сгребая колоду. — Я подумаю, чего бы такого пожелать, чтобы ты взбодрился. — Я бы на твоём месте, родной, напрягся, — захихикал тут же Блейз. — Она изобретательная. — Да мне всё равно уже! — Драко вяло отмахнулся. — Пару месяцев, потом экзамены — и мы на свободе. Дотянуть бы, а то от нашего примерного поведения аж зубы ломит. — Он, возведя глаза к потолку, вздохнул и церемонно развёл руками: — Так что я весь к вашим услугам, миледи. Долго думать «миледи» не пришлось. Случай представился вскоре, когда Рон Уизли в очередной раз при всех в Большом зале за завтраком заявил, будто её место в Азкабане — за то, что хотела сдать Гарри Поттера Волдеморту. Она изо всех сил старалась выглядеть милой и безобидной, а он не давал ни единого шанса окружающим поверить в её раскаяние. Панси тогда так хрустнула тостом, что испугалась за зубы, а ещё через пять минут прошептала на ухо беспечно попивающему кофе Малфою: — Вот тебе моё желание — поссорь Уизли и Грейнджер. Тогда ему точно будет не до меня. Драко поперхнулся: — Сдурела? Как я это сделаю-то? Посмотри на его кулачищи — он меня так разукрасит, если узнает… — Он решил во что бы то ни стало заставить Панси передумать, но тут Дамблдор обычным способом призвал всех к вниманию и провозгласил: — Дорогие ученики, вы все помните, Драко Малфой у нас на испытательном сроке. Для характеристики в Министерство я опросил всех учителей и выяснил, что претензий к его успеваемости нет. Более того, Драко претендует на диплом с отличием. И это похвально. О его же поведении и душевных качествах нам поведает (по моему поручению) Гермиона Грейнджер. Завтра характеристика будет зачитана при всех. Спасибо за внимание и приятного аппетита. Не сразу отойдя от шока, Драко медленно обернулся к Гермионе. Та холодно ему кивнула. — Тебе конец, друг! — потянув его за рукав, хмыкнул Блейз. — Эта тебе всё припомнит. — Я готов, — дёрнув веком, отозвался Драко, которому от подобной несправедливости стало наплевать уже и на штраф. — Панси, готовься к представлению… *** На самом деле мстить Малфою Гермиона не собиралась, а то, что он, как был заносчивым снобом, презирающим всех, кто ниже его по происхождению, так им и остался, так это чистая правда. Вон, он даже от спасшего его Гарри нос воротит, чего уж говорить об остальных. Наверняка, потому что тот полукровка. Может, если бы у неё настроение было получше, она и не стала бы предавать огласке многие свои мысли о Драко, но Рон, в последнее время занятый чем угодно, только не любовными переживаниями, обращал на неё гораздо меньше внимания, чем ей бы хотелось. И виной этому была даже не какая-нибудь пышногрудая девчонка, вроде Лаванды Браун, а компания развесёлых друзей и квиддич, карты, посиделки за сливочным пивом и кое-чем покрепче. Посоперничать с картами и выпивкой Гермиона, конечно, могла бы, а вот квиддич был для неё камнем преткновения. Именно из-за этого характеристика на Малфоя грозилась стать нордически бескомпромиссной. Строчить её Гермиона взялась в библиотеке, стремясь убить сразу двух зайцев: сегодня как раз должны были поступить новые книги, которые ей непременно хотелось заполучить первой. Она быстро написала характеристику и уже поставила дату и подпись, когда мадам Пинс сообщила, что книги прибыли. Бросив на столе и свиток с характеристикой, и письменные принадлежности, Гермиона бросилась распечатывать упаковки и совсем не обратила внимание на раздавшийся за спиной шорох. Вернувшись, она положила характеристику в сумку и запечатала заклинанием, чтобы Гарри и Рон чего-нибудь не напортачили. В это время вбежавший в слизеринскую гостиную Драко рухнул на диван и под вопрошающими взглядами Панси и Блейза засиял улыбкой: — Дело сделано! Скоро поеду в мэнор и буду там жить нищий, но гордый… На все попытки рассказать поподробнее, он лишь отмахивался и загадочно щурил глаза. Панси и Блейз, строя догадки, не спали почти всю ночь и так толком ни до чего и не додумались. Утром Драко был всё таким же загадочным. За завтраком положил себе в тарелку блинчики, полил клубничным сиропом и неспешно стал есть, а, увидев входящую в Большой зал Грейнджер, даже замурчал в предвкушении. — Чего-то я за него уже совсем боюсь, — пнув Блейза под столом ногой, пожаловалась Панси. — Наш Малфойчик, похоже, закусил удила. — И не говори, — внимательно посмотрев на гриффиндорский стол, где уже расположилось Золотое Трио, сказал Забини. — Мне впервые за год по-настоящему не по себе. А всё ты со своими желаниями… Дальше они ели молча. Оба сильно нервничали; хорошо, Дамблдор не заставил себя ждать и, забрав у Гермионы свиток с характеристикой, радостно объявил: — Дорогие ученики, чтобы мисс Грейнджер из-за её исключительной доброты не пришло в голову что-то менять, попрошу профессора МакГонагалл зачаровать характеристику так, чтобы она прочитала себя сама, но как будто бы это мисс Грейнджер. Прошу, Минерва! МакГонагалл взмахнула волшебной палочкой, и свиток взмыл в воздух, на лету разворачиваясь. — «Драко Люциус Малфой, несмотря на блестящие результаты в волшебных науках, всё так же остаётся надменным аристократом, — раздался мелодичный голос Гермионы. — С представителями других факультетов разговаривает свысока, чувствуется, что вопросы крови волнуют его, как и прежде. Он не отдаёт должное Гарри Поттеру, хоть тот, рискуя собственной жизнью, спас его из Адского пламени. Демонстративно от него отворачивается…» — Вот мерзавка! — стукнув кулаком по столу, прошипела Панси. — Закапывает на ходу. — По мере того, как свиток перечислял все огрехи Драко по отношения к Поттеру и всему гриффиндорскому факультету, Панси мрачнела всё больше, а Блейз на нервной почве положил себе в чай уже восемь ложек сахара. Только Драко продолжал хладнокровно пилить ножом очередной блинчик. А свиток тем временем неистовствовал: — «Такому снобу, как Драко Малфой, мало одного года, чтобы исправиться. Вполне возможно, будет мало и всей жизни…» — Здорово она его, — радостно прошептал Рыжик Поттеру. — Лучше и мы бы не справились. Ещё и тоном таким великосветским. Она его уничтожила! Не успел Гарри с ним согласиться, как свиток томно проворковал: — «Однако есть у Драко и несомненное достоинство: он беспощадно красив! Его серые глаза, сияющие, словно лёд под утренними лучами солнца, так и манят утонуть в их пленительной глубине, а губы, подобные лепесткам роз, иной раз позволяют себе улыбнуться, обнажив жемчужные ровные зубки, которые чудо как хороши. Что уж говорить о его восхитительно стройной фигурке и длинных ровных ножках. А какая у него кожа! Просто атлас. А волосы! Белое золото. Любая девушка посчитала бы себя счастливицей, если б он только обратил на неё внимание. Посему считаю, что он имеет право на любое поведение, ибо он — бог, а богам позволено всё…» Про дату составления характеристики и подпись уже никто не слушал. В Большом зале воцарилась гробовая тишина, только было слышно, как кто-то из сестричек Патил свалился со скамейки в обморок. Первым пришёл в себя Блейз. — Малфойчик, жаль, что ты не бессмертный, — в восхищении выдохнул он. — Не знаю, как ты это сделал, но такого я даже представить не мог. Вон, гляди, Паркинсон сейчас удар хватит. Однако последствия будут, не сомневайся. Рыжий уже таращится на Грейнджер, как на змею, а Поттер, извини, но на тебя. Лучше беги прямо сейчас. Я прикрою. — И не подумаю бежать, я очень медленно уйду вдаль, — взмахнув ресницами, шепнул Драко и громко сказал: — Не знал, Грейнджер, что ты поклонница моей красоты. Отдаю должное твоему вкусу. — После этих слов он поднялся и выплыл за дверь. И тут Большой зал наполнился гомоном. Переговаривались все, кроме застывшей статуей Гермионы. Она точно помнила, что ничего подобного не писала и написать не могла. Кто-то жёстко её подставил. Только вот кто? Какая гадина? Поразмыслив, она пришла к выводу: кроме самого Малфоя, так унизить её было некому. Подло и элегантно — в его стиле. — Герми, это что такое сейчас было?! — вывел её из задумчивости полный ревности голос Рона. — Значит, мы с Гарри на мётлах гоняем по вечерам, а ты о хорьковых прелестях вздыхаешь. Ишь, нацелилась! А может, у вас вообще отношения, и ты так ненавязчиво решила о них сообщить? Вот ведь… — И, главное, как хорошо гадёныша разглядела-то, — сердито перебил его Поттер. — Глаза, губы, ноги… Может, у него и родинка какая-нибудь пониже спины есть? Или ты пока не в курсе? Вот ведь… Гермиона хотела крикнуть, что она ни при чём, что Малфой каким-то образом испортил характеристику, но неожиданно осознала, с какой ревностью Рон на неё смотрит. Это было поистине достижение, и она вместо того, чтобы наорать, снисходительно пожала плечами: — А что такого? Я обещала написать правду. Драко беспощадно красив. Точка!.. *** О подколодной влюблённости Грейнджер в Малфоя не судачил только ленивый. Даже учителя прониклись и за вечерним чаепитием у Дамблдора рассуждали, насколько было бы здорово, если бы Драко ответил взаимностью и был заключён брак между ними, как представителями прежде враждующих классов. Гермиона, загородившись стопками учебников, отмалчивалась, благо были выходные, сам Малфой носа из подземелий не показывал. И всё бы ничего, если бы под вечер субботы его не позвал к себе Дамблдор. Сначала он долго хвалил его за успеваемость, а потом внезапно спросил: — Мальчик мой, а что вы думаете о мисс Грейнджер? Её чувства очевидны. — Ничего не очевидны, — закатив глаза, скривился Драко. — Ваша мисс Грейнджер всегда меня недолюбливала, ещё и нос мне на третьем курсе разбила. В связи с этим предполагаю, она просто эстет. Пусть любуется издалека… В этот вечер Альбус ничего от него не добился и, отметив про себя, что такие крепкие орешки сразу не колются, отпустил восвояси. Драко, посмеиваясь, уже почти дошёл до слизеринских подземелий, как вдруг из сумрака появились две фигуры. — Ты смотри, дружище, тут у нас беспощадно красивые Хорьки без охраны разгуливают, — издевательски сказала одна голосом Рона Уизли. — Беспощадно храбрые Хорьки. Бессмертные, наверно… — И не говори, — сказала другая фигура голосом Поттера. — Напомни-ка мне, Рон, какие у него глаза? — Серые, сияющие, словно лёд под утренними лучами солнца. Они куда-то там манят. — А губы? — Подобные лепесткам роз. Плюс жемчужные зубки, плюс стройная фигурка и длинные ровные ножки. — Хм… Спасибо, последнее я и сам запомнил. — Гарри Поттер полностью вышел из темноты и схватил побелевшего от страха Драко за руку. — Про кожу и волосы — тоже. Про родинку мы ещё не знаем… — Про какую родинку, придурок?! — взвился Драко. — Отпусти меня сейчас же! — И не подумаю, — прорычал Гарри. — Будешь знать, как того, кого не надо очаровывать. Даже близко к Гермионе не подойдёшь больше, понял? — Понял! — выворачиваясь изо всех сил, рявкнул Драко. — Я и не подходил. Больно надо! Я не виноват, что у вашей заумной подружки глаза есть. — Дружище, да он нарывается! — проревел Рыжик, хватая Драко за другую руку. — Готовься, Хорёк, мы тебе сейчас твою красоту подправим — неделю в зеркало смотреть не сможешь. — Именно, — вцепляясь в него крепче, добавил Гарри, и тут из той же темноты хрипло донеслось: — По пятьдесят баллов с Поттера и Уизли за неадекватное поведение! — Крёстный, они хотят меня убить! — наконец освобождаясь, взвыл Драко и кинулся к Снейпу. — Нельзя ли этих агрессоров отчислить вот прямо сейчас? — Вот прямо сейчас нельзя, — ехидно ответил Северус. — Но я обязательно поставлю этот вопрос на педсовете. А теперь ты отправляйся куда шёл, а вы оба потрудитесь объяснить, почему на него напали! — Потому что нельзя быть красивым таким, — шмыгнув носом, понуро сказал Рон, когда Малфой стремительной походкой исчез за поворотом. — И чтобы не очаровывал кого не надо, — насупившись, добавил Гарри. — Изумительно! — восхитился Северус. — Основания — выше всяких похвал. Второй вопрос: в уме ли вы?.. Как Драко добрался до слизеринских комнат, он и сам не помнил. — Жаль, что я не бессмертный, — сказал, привычно рухнув на диван, кинувшимся к нему Панси и Блейзу. — Поттер и Уизел хотят меня убить…