Глава 2. "Свидание"

В этом учебном году Северус, ещё не до конца выздоровевший после укуса Нагайны, посещал Хогвартс набегами, большую часть времени проводя в Малфой-мэноре на постлечебной реабилитации, и при этом оставался деканом Слизерина. Учебную нагрузку по Зельеварению нёс профессор Слагхорн, который старался к слизеринцам особо не цепляться, помня, что Снейп в любой момент может нагрянуть и нагнать страху. Чего уж говорить об учениках — те трепетали. А как иначе, если его даже смертельный яд не взял. Поттер и Уизли, конечно же, составляли исключение, однако до сегодняшней встречи под горячую руку не попадались. А тут — вот незадача! — сразу отминусовали у родного факультета сотню баллов. Внимательно выслушав их слова о несправедливости и о «проклятущем Хорьке — соблазнителе того, кого не надо», Северус снял с них ещё по десять баллов за невнятное формулирование мыслей. Когда же их возмущённый бубнёж перешёл в не менее возмущённый ор, он, удовлетворённо улыбаясь, заложил руки за спину и пошёл выяснять у Дамблдора, что всё-таки произошло. Тот встретил его улыбкой и распростёртыми объятьями. Северус моментально насторожился: уж не директор ли затеял всю эту суматоху? Оказалось, нет. Он лишь поспособствовал. Ещё и похвастался: — Видишь, мальчик мой, как удачно я поручил написать характеристику нашей Гермионе. Это дало ей повод, пусть косвенно, но признаться в чувствах. — Особенно в первой части, — процедил Снейп. — Так призналась, что Драко прямой путь под домашний арест. А теперь касательно второй — на Амортенцию, Конфундус проверяли её? — Разумеется, — мило улыбнулся Дамблдор, — и на любое другое магическое воздействие. А от Легилименции она отказалась, пояснив, что её эротические переживания — это личное, и никого другого не касаются. Северус задумался. История походила на бред. Не то чтобы Драко не был хорош собой и от него невозможно потерять голову, однако подобное совершенно не вписывалось в стиль Гермионы Грейнджер. Легилименция оказалась бы наилучшим выходом, но использовать её в отношении учеников разрешалось только с их согласия или по представлению суда. Вариант, обходя закон, забраться в голову Драко (он бы всё равно не нажаловался) отпадал сразу — тот являлся настолько сильным окклюментом, что чудесным образом дурил мозги не только обычным волшебникам, но и самому Тёмному Лорду, который, будучи абсолютно уверенным в его лояльности, открыто ему благоволил. Однако в том, что без Драко вторая часть характеристики не обошлась, Северус был уверен. Так себя расписать мог только он сам. Как это у него получилось и почему Грейнджер ничего не отрицает — загадка. Быть может, они сговорились? Тогда почему первая часть текста столь жёсткая? Вопросы, вопросы — одни вопросы. Северус над чашкой чая, любезно предложенной Альбусом, так задумался, что чуть не выронил её из рук, когда раздался чей-то гневный рёв. Оказалось, через каминную сеть прилетела кричалка от Кингсли Шеклболта, нынешнего Министра магии. «Что за чёрт! — голосило письмо надрывным басом. — Альбус, чего у вас там происходит?! Как могла Гермиона написать такую чушь?! Завтра с утра пораньше пришли мне Драко Малфоя! Чувствую, это его подлые делишки!» — Бедный Драко, — расстроенно покачал головой Дамблдор. — Признаться, Кингсли никогда не был романтиком, что прискорбно. Северус, ты же не откажешься сопроводить юного Малфоя в Министерство? — Разумеется, не откажусь. Но на ночь так радовать не стану. Всё — с утра… *** Несмотря на все волнения, спал Драко хорошо — Блейз и Панси зря за него волновались. — Знаешь, Пансичка, — сказал Блейз утром, пока Драко продолжал нежиться в постели, — может, не так всё и страшно? Может, Поттер с Уизелом поорут и успокоятся? До конца года осталось то всего ничего… — Если всё же что-то случится, я себе не прощу… — всхлипнула Панси и, немного помолчав, добавила: — Когда Поттер с Уизелом успокаивались, если вопрос касался Малфоя? Правильно — никогда! Особенно Поттер. Я шестой курс вспоминаю с ужасом. Куда бы Драко ни пошёл — везде его заинтересованная маньячная морда из-за угла. Во всём у него Драко виноват. Чего уж говорить про сейчас! — Так это если б о Джинни Уизли шла речь, — возразил Блейз. — Не будет же он из-за Грейнджер маньячить? Она девушка Уизела, как-никак. Поттер, по идее, не должен слишком уж стараться. Панси смотрела на него какое-то время, не мигая, а потом пожала плечами: — Не знаю. Мне кажется, Поттеру лишь бы Драко жизнь испоганить, ему и повод не нужен. Вот такая необъяснимая неприязнь. Блейз снова хотел возразить, но тут в гостиную вошёл Снейп и распорядился немедленно позвать Малфоя. — Что-то случилось? — с замирание сердца пискнула Панси. — Может, мы вместо него сгодимся? — Вы не сгодитесь, — криво усмехнулся Северус. — Вам Грейнджер восторженные дифирамбы не пела, поэтому вас в Министерство не вызывают. После этих слов Блейз опрометью метнулся наверх в спальню вытаскивать тёпленького, ничего не подозревающего Малфоя из-под одеяла. — Дракончик, просыпайся скорей! Тебя в Министерстве ждут! — Не хочу, — проворчал тот, укрываясь с головой и поджимая высунувшиеся наружу голые ступни. — Они меня там штрафовать будут. — Ты ж сам добровольно собрался быть нищим, но гордым, так чего тянуть? — увещевал Блейз, не оставляя попыток его растолкать. — Перед смертью не надышишься. Вставай, там Снейп пришёл! При упоминании Снейпа Драко сдался, нехотя вставил ноги в пушистые тапки с помпонами (подарок Панси) и поплёлся умываться. Через десять минут он уже стоял перед Северусом. Тот критически его оглядел и подумал, что Грейнджер написала чистую правду (если это она написала): Драко за последнее время повзрослел и ещё больше похорошел. Гремучая смесь красоты Нарциссы и Люциуса расцвела пышным цветом — беда девчонкам, ох, беда, головокружение. Северус, вспоминая собственную влюблённость в дорогую Лили, даже заулыбался. От этого Панси с Блейзом испугались ещё больше, и у Панси сдали нервы. — Это я виновата! Я! — враз утрачивая способность нормально говорить, просипела она. — Я хотела, чтобы Уизел от меня отстал, а он никак не отставал! Так достал — сил нет. Скотина! А я так старалась, так старалась. А Драко теперь — в Министерство! Я сама пойду! — Чего-чего? — У Северуса голова пошла кругом, и чудесный образ Лили моментально улетучился. — Сдаётся мне, мисс Паркинсон, у вас проблема с воспроизведением мыслей, как у Поттера и Уизли. Говорите понятнее! — Не надо, — осторожно взяв его за руку, вздохнул Драко. — Я сам расскажу, по дороге… *** Сидя в министерской приёмной, Снейп время от временя ободряюще поглядывал на Малфоя. Они договорились действовать по ситуации. Раз уж Гермиона ничего не опровергала, то и им пока следовало помолчать и послушать, чего скажет Министр. А Кингсли тем временем сердито пил кофе, специально оттягивая время. Поверить во влюблённость героической Гермионы Грейнджер в преступного Драко Малфоя было выше его сил. Он почти не сомневался в вине последнего, однако всё же оставалась маленькая возможность, что дело всё-таки в любви. Сердце — оно же не выбирает, можно влюбиться в кого угодно. И вот тогда загвоздка: никаких штрафов с Малфоев больше не возьмёшь (а очень хочется!), про арест и речи нет. И причина проста — если Гермиона, являясь девушкой умной, талантливой и решительной, возьмётся Драко защищать, то как бы не пришлось потом всю его семейку реабилитировать, ещё и компенсацию морального вреда выплачивать. По этой причине необходимо было убедиться в том, что злополучная характеристика не более, чем малфоевская махинация. Одним глотком допив кофе, Шеклболт дал знак секретарю позвать Драко. Первым вошёл Снейп. «Этого только не хватало, — недружелюбно подумал Шеклболт. — Будет опять крестничка своего выгораживать». И тут из-за его спины робко вышел Драко и, чуть улыбнувшись, поздоровался. Выражение лица Кингсли с грозного сменилось на самое разнесчастное: действительно хорош оказался, змеёныш! И серые глаза, которые куда-то там манят, и прочее, прочее, прочее. Гадкая характеристика не врала. Гермиона вполне могла впечатлиться. На всякий случай, пренебрегая правилами, Кингсли выскочил из-за стола и вскинул палочку. Северус не успел прикрыть Драко собой, но тот привычно выставил щит Окклюменции. Министр с минуту любовался учебными занятиями, эссе, надеждами Малфоя на отличный диплом, после чего вернулся на место и буркнул: — Учитывая обстоятельства, вы можете продолжить обучение без дополнительных рестрикций. — Спасибо, Министр, — быстро ответил вместо Драко Снейп и поволок того за дверь, тарахтя: — Мистер Малфой в восхищении, исключительно благодарен, просто слов не находит, всего вам хорошего, до следующих встреч. — Уже в Атриуме он отцепился от Драко и, с облегчением выдохнув, признался: — Ну и натерпелся я страху. У него такое лицо было, я сначала подумал, будто он в тебя каким-то боевым прицелился. Зато теперь можешь спокойно доучиваться. — Не могу, — понурившись, сказал тот. — Меня Поттер с Уизелом прикончат. Надо мне, пожалуй, с Грейнджер переговорить. Раз она ничего не отрицает, значит, зачем-то ей это надо. Только вот, зачем?.. *** На завтраке Малфоя не было. По слухам, его вызвали в Министерство, но Гермиону это совершенно не волновало. Даже в его отсутствие Рон исходил на ревность. То, как он когда-то изводился из-за Крама, — лёгкий бриз. Здесь же бушевала буря, даже при отсутствии виновника этой бури. К тому же забавно было слушать, как разоряется Гарри. То ли за лучшего друга ему было обидно, то ли он попросту привык подозревать Драко во всех грехах и шпионить за ним, в любом случае тому теперь не поздоровится. — Ишь, сидит и лыбится мечтательно! Дружище, ты посмотри на неё! — Рыжик дёрнул Гарри за руку. — Будто нас и рядом нет… — Ну чего ты злишься? Я же ничего такого не сделала, — примирительно ответила на его обиженный пассаж Гермиона, аккуратно промокая губы салфеткой. — Если Малфой умопомрачительно хорош собой, то я-то при чём? А врать меня не учили. — Ишь ты, ни при чём она, — медленно заливаясь краской, прошипел Рон. — Ещё бы написала, будто у него походка, как у вейлы. — У него походка, как у вейлы, — поднимаясь, тут же подтвердила Гермиона. — Я просто забыла эту его особенность. Я — в библиотеку. Хорошего дня! — Нет, я так больше не могу! — взвыл Рыжик, стукаясь головой о стол и опрокидывая стакан с соком. — Она меня с ума сведёт. Не может Хорёк быть настолько хорош! — Да уж перегнула она совсем палку, — успокаивающе похлопывая его по спине, процедил Гарри. — Но ты не переживай. Походка у Малфоя точно не вейловская. Вейлы же как ходят? Неспешно, плавно покачивая бёдрами. А этот носится, точно Хогвартс-экспресс — хрен догонишь! — Думаешь? — Уверен! И тут, словно в подтверждение его слов, в Большой зал стремительно влетел Драко и, прикрикнув на попавшегося под ноги гриффиндорского первокурсника: «А ну, с дороги, мелкота!», загнездился между Паркинсон и Забини. — Н-да, походка не вейловская, — задумчиво глядя на него, проговорил Рыжик и вдруг оживился: — Так может, Герми и про всё остальное наврала? Гарри внимательно посмотрел на Малфоя, однако ответить не успел. Неслышно подошедшая Лаванда Браун загубила их надежды на корню, мурлыкнув: — Что бы вы тут ни говорили, но Малфой — первый красавчик Хогвартса, а то и всей магической Британии. Он потрясающий! В жизни не видела такой фарфоровой кожи, от его красоты прям мурашки по телу от ушей до самых пяточек. Он беспощадно красив, Грейнджер права… — Сучка, — выругался Гарри, когда Лав-Лав удалилась на приличное расстояние. — Молчала бы лучше. Рон был с ним солидарен как никогда. Отыгрываться на Браун смысла не было, а вот Малфой так и манил разбить ему его беспощадно красивую морду. Рон немедленно об этом сообщил Гарри и не встретил возражений. Поймать его решили нынче же. Догадывавшийся об их намерениях Драко пообещал себе сделать всё, чтобы им не попадаться, однако переговорить с Грейнджер всё-таки хотелось, а где она, там и эти два чудовища. Плохо, что Крэбба с Гойлом родители перевели на домашнее обучение — их кулачищи очень бы пригодились. Панси с Блейзом, разумеется, тоже защита, но в грубой силе Крэббу с Гойлом не было равных. Драко долго думал, чего же такое предпринять, чтобы и шкурку свою шёлковую не попортить, и с Гермионой встретиться, и наконец надумал: библиотека — вот место, где она бывает постоянно, а Уизли с Поттером только в поисках приключений, и то пока из детского возраста не вышли. Главная задача: прокрасться туда незаметно… Готовясь вечером к «свиданию», Драко на бушующих эмоциях разоделся так, что даже Панси, имевшая удовольствие наблюдать его на всех возможных светских приёмах, впечатлилась. По её мнению, Гермиона должна была сразу же ослепнуть от его великолепного сияния и выложить всё начистоту. Блейз этой уверенности не разделял, поскольку, чтобы добраться до библиотеки, нужно было для начала покинуть подземелья, а у самого выхода со свирепым видом расхаживали Поттер и Уизли. — С минуту назад сам их видел, — сказал он, кидая сумку с учебниками в ближайшее кресло. — Беда, что в этом году слизеринцев раз, два и обчёлся, а то можно было бы толпой мимо пробежать, и Драко бы среди нас затерялся. — Драко — и затерялся бы! — Панси, нервно хмыкнув, закатила глаза. — Да Поттер его везде разглядит. Натренировался за шестой курс… — Пожалуй… — Блейз уныло кивнул. — Тогда какие у нас варианты? — А такие… — Панси, вскочив, расправила плечи. Ей очень хотелось хоть как-то искупить свою вину, и, если ради этого нужно напомнить кое-кому о себе — да пожалуйста! — Поттера и Уизли отвлекать буду я! — безапелляционно заявила она. — Пока эти гады на меня орут, Драко за их спинами проскочет. — А я буду следить из-за угла, чтобы лишнего внимания не привлекать, — оживился Блейз. — Если гады Малфойчика схватят, я за деканом сбегаю, и он их уроет. — Ну тогда на том и порешим, — подвёл итог Драко, любуясь своим отражением. — Надеюсь, ночь в Больничном крыле я не проведу… *** Гарри и Рон караулили Малфоя уже третий час. Обоим хотелось, как минимум, не дать ему даже случайно встретиться с Гермионой и, как максимум, отметелить по первое число. Признаться, Рыжик был рад такой поддержке друга, ведь, если бы Гарри не принял его несчастье, как своё, гораздо труднее было бы поставить зарвавшегося Малфоя на место. После той разнесчастной характеристики все девчонки только о нём и вздыхали. Словно восхищение Гермионы дало отмашку: мол, можно, и ничего, что бывший Пожиратель и метку имеет — красоту не судят. А вот любить — всегда пожалуйста. Рон даже подумывал, что девчонки могут их с Гарри потом побить, но значения это не имело — главное, отвадить от беспощадно красивой скотины Гермиону и, сработав на опережение, заранее отвадить от неё беспощадно красивую скотину. — Эх, жаль, мантия-невидимка нам двоим уже мала, — с прискорбием сообщил вдруг Гарри, мечтательно уставившись куда-то вдаль. — Мы бы тогда пробрались прямо в змеиное логово, и никуда бы Хорёк от нас не делся. — Точно, дружище, — с воодушевлением покивал Рон. — И совсем здорово было бы, если б Хорёк обитал в отдельной комнате, а то рядом с ним вечно Паркинсон с Забини отираются. — Это да, тогда можно было бы развернуться, — вздохнул Гарри и, заметив направляющуюся к ним Панси, оскалился: — Паркинсон, где Малфой? Отвечай, не раздумывая! — Куда это вы разворачиваться собрались? На вашем месте стоит развернуться в направлении выхода и валить отсюда! — подходя, злобно заявила та. — А Драко спать пораньше лёг, так что вы его не дождётесь. И, кстати, не для вашей лохматой подружки его розочка цвела. Проваливайте! Ошарашенные её напором, Гарри и Рон переглянулись. — Паркинсон, ты совсем охамела?! — через мгновение проревел Рыжик. — Мало того, что ты хотела сдать Гарри Волдеморту, так ещё и Гермиону оскорбляешь. И вообще, какие у Малфоя могут быть розочки? — Какие надо, такие и розочки! — отступая к противоположной стене, огрызнулась Панси и вызывающе скрестила на груди руки. — И даже не думайте ко мне приближаться. — А вот мы возьмём — и приблизимся! — прорычал Рон, и они с Гарри сделали шаг вперёд. — Стойте, где стоите! — И не подумаем! — А ну назад! — А мы вперёд! — Да тьфу на вас! — вдруг радостно сказала Панси и, отлипнув от стены, пошла обратно в подземелья. — Можете дальше тут пастись, никому вы не интересны. — Дружище, чего она приходила-то? — недоумённо спросил Рыжик. — Пришла — нагрубила — ушла. — Да уж точно не просто так… — усмехнулся Гарри. — Знаешь, я почувствовал за спиной лёгкое такое дуновение, знакомое. Как от походки, которая не вейловская… *** Гермиона, высунув от усердия кончик языка, старательно переписывала в тетрадку тезисы из толстенного учебника по Прикладной Трансфигурации, когда рядом с ней на стол присел Малфой и, затрепетав ресницами, мило улыбнулся: — Вот ты где прячешься, оказывается. В самый дальний угол забралась. А я тебя везде ищу… — Т-тебе ч-чего? — Гермиона от неожиданности даже заикаться начала. Выглядел Драко ну точно будто на свидание пришёл: красивый, элегантный — глаз не оторвать. Хорошо, Рон их вдвоём не видит, иначе всё могло бы очень плохо закончиться — обидится, переметнётся к кому-нибудь, вроде Лаванды, разлюбит. — Почти ничего, — явно забавляясь её обескураженным видом, ответил Драко. — Просто признайся, что за игру ты ведёшь, и сделай так, чтобы твои придурковатые дружки от меня отстали. Теперь настало время Гермионе забавляться: как же замечательно Малфой вляпался, подставив её. — А нечего было себя так расписывать, самовлюблённый ты тип, — засмеялась она. — Теперь кушай полной ложкой, сероглазый, стройный, беспощадно красивый бог… Драко ответить не успел — рядом с грохотом опрокинулся стул и раздался разъярённый голос Рыжика: — Ты смотри, дружище, вот, где пригрелись наши голубки. Она ему снова дифирамбы поёт! Всё, Хорёк, тебе конец! — Рон, не надо! — взмолилась Гермиона, которая подобного выражения лица у своего возлюбленного не видела ни разу, и кинулась ему наперерез. — Беру Хорька на себя! — делая рывок вперёд, проорал Гарри и вцепился Драко в лацканы пиджака. — Рон, тащи Гермиону отсюда, этим разлучником я сам займусь! — Поттер, пусти! — ошалело выдохнул Малфой, упираясь обеими руками ему в грудь. — Чего я тебе сделал-то? Немедленно убери от меня свои прутики и даже не думай тыкать в меня своей палочкой!..