Глава 4. Уроки французского

Отбиться от озверевшего Поттера удалось ненадолго и только у дверей Большого зала. Отправив его обманным движением в полёт до противоположной стены, Драко побежал так быстро, как не бегал уже давно. Не бежал — летел. Заранее было жалко и своего великолепного костюма, и не менее великолепного лица. Но Поттер не был бы Поттером, если бы не повис у него на хвосте не хуже сорвавшегося с цепи сторожевого пса. Хребтом Драко чувствовал его приближение и уже представлял грядущую расправу над собой. Предчувствия не обманули: за очередным поворотом Поттер сшиб его с ног. — Попался, Хорёк недоделанный! — прошипел, поправляя съехавшие набок очки. — Сейчас тебе конец наступит, пакость такая! — Убери от меня свои лапы! — Драко изо всех сил старался из-под него выползти, однако безрезультатно. — Своими неадекватными действиями ты позоришь высокое звание эстета. — Я не эстет! — взревел Гарри, выкручивая ему руку за спину. — Не эстет я! — Конечно, какой из тебя эстет?! Ты скотина! — Зато не эстет!.. — Разумеется, не эстет! — внезапно раздался рядом с ними полный ехидства голос Снейпа. — Вы, Поттер, бандит с большой дороги — так на сокурсника нападать. Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора. — Профессор, это несправедливо! — Нехотя отлипнув от брыкающегося Малфоя, Гарри поднялся на ноги. — Этот мерзкий Хорёк всё время портит характеристики и позорит честных волшебников. Мы с Роном никогда бы про него такую чушь не написали. — А вы оба ничего, кроме чуши, и не пишите, особенно на Зельеварении, — усмехнулся Снейп, помогая Драко встать. — И минус ещё пятьдесят баллов с Гриффиндора за пререкания с преподавателем. — Ну вообще… — от возмущения Гарри не находил слов. — Вообще… — Вообще, Поттер, убить тебя мало! — зло сказала подошедшая Панси. — Держал бы ты свои гормоны доминантного самца при себе, а то бедному Дракончику уже никакого спасенья нет! — Вот именно, — выглядывая из-за спины Северуса, поддержал её Блейз. — Совсем ты дикий стал, Поттер. Бабуин! Гарри насупился. Терпеть оскорбления он не намеревался, однако подходящие слова всё ещё не находились. Помог вовремя появившийся Рыжик. — Нечего на Гарри нападать… слизни! — прорычал, сжимая кулаки. — Про гормоны я ничего не понял — это к Гермионе (она у нас отличается умом и сообразительностью). Но точно могу сказать, никакой он не бабуин. — И не эстет, — подсказал Поттер. — И не эстет, — кивнув, добавил Рон. — Оба мы не эстеты. — Что ж, последнее заметно невооружённым глазом, — поправляя галстук и растерзанный ворот рубашки, согласился Драко. — Если б ты, Поттер, был эстетом, то не связался бы с семейкой Уизли. А вот бабуин, mon cher, ты настоящий. Про Уизела вообще молчу. — Гарри, ты смотри, — потрясённо выдохнул Рыжик, — этот гад опять обозвал тебя «шером»! Бессмертный он, что ли… — А мы это сейчас проверим, — процедил Поттер, начиная неспешно засучивать рукава рубашки. — Совсем края потерял, да, Хорёк? — А в чём, собственно, дело? — Драко не в силах скрыть панических ноток в голосе, спрятался за вовремя появившуюся Гермиону. — Грейнджер, ma chеre, спаси меня от твоих неадекватных дружков. Они пугают меня буквально всеми своими проявлениями, даже когда просто дышат. — Гарри, ты смотри… — ещё более потрясённо выдохнул Рыжик, — этот гадёныш и нашу Герми назвал «шером». — Он с обещанием скорой и беспощадной мести в глазах воззрился на Малфоя. — Как ты можешь, гадёныш?! Ладно, нас оскорбляешь и в хвост и в гриву. Но Гермиону… Она же девочка! — Извини, Уизел, я ничего не понял, — безрезультатно попытавшись вникнуть в смысл обвинений, развёл руками Драко. — Хоть убей! — Да я прямо сейчас так и сделаю! Ты зачем Гермиону «шером» назвал?! — Кем? — «Шером»! — рявкнул Рон. Он точно устроил бы бойню, если бы на нём одновременно не повисли почти все: и Блейз, и Панси, и даже Гарри. Гермиона бесстрашно раскинула руки, прикрывая собой Малфоя, а Панси укоризненно произнесла: — Нельзя быть таким невежественным, Уизли. Французские выражения «mon cher» и «mа cher» в переводе обозначают «мой дорогой» и «моя дорогая». Это всего лишь расхожая форма принятого в обществе вежливого обращения. Тебе стыдно не знать — у твоего брата, насколько мне известно, жена француженка. — Серьёзно? — Рыжик вопросительно посмотрел на Снейпа. — Профессор, Паркинсон не врёт? — Мисс Паркинсон абсолютно права, Уизли, — с трудом сдерживая смех, сказал Северус. — Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора за потрясающую безграмотность. — А мы не обязаны знать французский, — понуро проворчал Рон. — Верните баллы на место! И вообще… — Он, обернувшись, ревниво посмотрел на Гермиону. — Почему это Малфой тебя дорогой называет? Какой ты дала для этого повод? — Разве для этого нужен повод? — мило улыбнулась та. — Думаю, это всего лишь проявление обыкновенного дружелюбия. В конце концов, Драко и Гарри так называл. — Дружелюбие, значит? — недоверчиво хмыкнул Рыжик. — А не нужно нам с Гарри его зловещее дружелюбие. Не на тех напал. Скажи, Гарри! Поттер молчал: дружелюбные Малфои в его представлении даже в сказках не обитали. Что-то тут было не то… *** Баллы Гриффиндору Дамблдор возместил вечером того же дня и ещё добавил (в качестве компенсации морального вреда за испорченную характеристику), а за вечерним чаем попросил Северуса быть помягче: — Не нужно так свирепствовать, мальчик мой! И Гарри, и Рона можно понять, их потрясающая работа была сведена на нет. Ты не знаешь, кто снова всё испортил? — Не знаю, — зло бросил Снейп. — И что за необходимость в этой характеристике? Пусть Драко спокойно закончит школу. Поговорите с Шеклболтом, директор. Может, уже пора оставить прошлое в прошлом? — Прошлое и так остаётся в прошлом, — тонко улыбнулся Дамблдор. — Однако не в случае с бывшими Пожирателями Смерти. Характеристика на юного мистера Малфоя необходима. Я вот, что подумал: составим её всем нашим дружным коллективом на общем собрании. Пусть и преподаватели выскажутся, и ученики, и... — И миссис Норрис, — подсказал Снейп. — Как приятно, что ты не изменяешь своему потрясающему чувству юмора, мой мальчик, — засмеялся Альбус. — Но я имел в виду вовсе не кошку достопочтенного Филча, а кого-нибудь, кто хорошо знаком с Драко вне школы. Мистера Артура Уизли, например? Да, и близкие друзья от процедуры отстраняются. Мнения мистера Забини и мисс Паркинсон учитываться не будут. Северус мысленно заавадился — похоже, директор собственноручно решил подписать Драко приговор, а ведь раньше казался куда лояльнее. Видимо, испорченные характеристики на него повлияли. — Я так понимаю, возражения не принимаются? — Совершенно не принимаются, мальчик мой, совершенно. Собрание назначим через неделю, за это время все успеют подготовиться… Известие о том, что новую характеристику для него будут составлять всем миром, Драко принял стойко, правда, не переставал нервно посмеиваться с того самого момента, как об этом узнал; на Панси он не злился, скорее, её усилия показались ему даже милыми. Сама она, проклиная Дамблдора, неистовствовала, Блейз лютовал, и в этом состоянии всё больше походил на декана. Остальные слизеринцы ходили мимо них на цыпочках, не без оснований подозревая, что и их мнением никто в результате не поинтересуется. — Можно попытаться всех подкупить, — немного выпустив пар, наконец предложила Панси. — Предлагаю скинуться всем факультетом. — К сожалению, это утопия, — сразу загубил её инициативу на корню Блейз. — Даже если с кем-то это и получится, то с проклятыми грифами номер не пройдёт, да и с учителями тоже. Так что скидываться будем сразу Малфойчику на штраф. Финита! — Он рубанул ладонью воздух. — Ля комедия! — Боюсь, «ля комедия» только начинается, а вот "финита" будет через неделю, — возразил Драко. — Пойду-ка я пройдусь на сон грядущий... — Он поднялся с дивана и, накинув на плечи джемпер, направился к выходу. — Мы с тобой! — Панси сорвалась было с места, однако Блейз силой усадил её обратно: — Ну ты не видишь, что ли, он один побыть хочет. Довели… гады… — Панси, утирая выступившие слезинки, послушалась. — Вот и хорошо, вот и умница, — погладив её по волосам, сказал Блейз, потом помолчал и добавил: — Ничего, мы ещё повоюем… Наверное… *** Чтобы избавиться от назойливого внимания, с недавних пор преследовавшего его повсюду, Драко решил погулять в лесу. Погода стояла погожая, весна по-настоящему уже вступила в свои права, поэтому даже вечерами можно было, не боясь замёрзнуть, бродить в своё удовольствие. Вот Драко и решил побродить. Какое-то время он просто шёл, не разбирая дороги, как вдруг прямо перед собой увидел откуда-то вынырнувшую Гермиону и от неожиданности отпрянул. — Ты следишь за мной, что ли?! — Ты забыл добавить «mа cherе»... — Ма cherе, — покладисто повторил Драко. — Чего тебе? — Видишь ли… — Гермиона смущённо опустила глаза. — Я заметила, что Рон меня к тебе ревнует. А вот это было уже серьёзно. Кулачищи Уизела с каждым годом становились всё больше и страшнее, поэтому следовало поскорее свести на нет опасность получения ими по морде, и Драко искренне посоветовал: — Иди и передай своему рыжему дружку, Грейнджер, что у нас с тобой ничего нет, пусть успокоится. — У меня другое предложение, — сказала Гермиона, поднимая на Драко взгляд, уже не смущённый, а решительный. — Ты делаешь вид, будто я тебе интересна: гуляешь со мной под предлогом помощи в изучении французского, за руку при посторонних берёшь, а я — так и быть — на собрании выступлю в твою пользу. Отвечай, не раздумывая! Драко сначала посмотрел на неё, как на помешанную, а потом улыбнулся: — Если бы я ответил, не раздумывая, то сразу бы тебе отказал, Грейнджер. Не знал, что ты такая интриганка... — Так ты согласен? — Согласен. — Тогда по рукам? — Гермиона протянула ладонь. — Конечно, mа cherе! — Драко шутливо склонился, делая вид, будто целует её пальчики, и тут из-за кустов появилась Ромильда Вейн, уткнувшаяся в толстенный учебник по Истории магии. Увидев на своём пути чьи-то ноги, она подняла глаза, которые по мере распознавания стоящих перед ней личностей становились всё больше. — А что это вы тут делаете? — слова сами сорвались с её губ. — Ну как что? — ослепительно улыбнулся Драко, не выпуская ладони Гермионы из своих. — Французским занимаемся, неужели непонятно? — И желаем продолжить делать это наедине, — тоже улыбнулась та. — А Историю магии кое-кто может поизучать и в другом месте. Ясно? — Конечно ясно, чего ж тут неясного… — Ромильда, обиженно надув губы, развернулась и пошагала к замку. Или даже, скорее, побежала, бормоча на ходу: — Везёт же некоторым. Рон непременно узнает об этом. — Ну вот, начало положено, — удовлетворённо посмотрев ей вслед, констатировал Драко. — Только теперь, ма cherе, сделай так, чтобы твой дружок меня не убил. — Не бойся, mon cher, за изучение французского не убивают, — засмеялась Гермиона и, сделав вид, будто призадумалась, добавила: — Наверное… Но это неточно. — Как мило, ты ещё и шутница, — ухмыльнулся Драко и подтолкнул её в спину: — А теперь иди, иди давай, я один побыть хочу… Пока Гермиона, оставив Малфоя петлять между деревьями, шла в Хогвартс, в гриффиндорской гостиной разгорелся спор. И началось-то всё вроде из-за пустяка: Рыжик имел неосторожность вслух поинтересоваться, что такое гормоны доминантного самца, чем вызвал у девчонок шквал эмоций. Джинни, бросив жаркий взгляд на Гарри, сразу заявила, что этими самыми гормонами обладают вожаки стаи, которые под их влияние бросаются в бой с другими достойными самцами в борьбе за власть или за внимание прекрасных самок, побеждают василисков, Тёмных Лордов и всякую другую опасную нечисть, на что Лаванда возразила: — А, по-моему, это не что иное, как признак полной неадекватности, когда самец ни одной самки мимо себя не пропустит и ведёт себя, словно последняя сволочь. Сначала крутится вокруг, будто ему мёдом намазано, а потом делает вид, что не знаком и убегает к какой-нибудь негодяйке, помешанной на учёбе. — Лаванда, ну чего ты?! — краснея, воскликнул Рон. — Вот тебя всё никак не отпустит-то! Я же уже извинился, чего опять началось-то? Мы тут о серьёзном, а ты… — Так и я о серьёзном, — сделала невинные глаза Лав-Лав. — И позволь узнать, а почему вы вообще гормонами интересуетесь? — Да это Паркинсон вчера посоветовала Гарри при виде Малфоя держать свои гормоны самца при себе, — обиженно косясь на неё, пояснил Рон. — Вот мы и соображаем, чего же она имела ввиду. — Интересно… — Лаванда задумчиво уставилась куда-то в стену за его спиной. — Следуя логики Джинни, Поттер нападает на Драко, который, как мы все помним, беспощадно красив, или из-за места вожака стаи, или из-за прекрасной самки. Про место вожака, думаю, речи не идёт. Остаётся узнать, кто у нас самочка. — Причём тут самочка?! — рявкнул Гарри. — Несёшь ты, Браун, чего попало. Меня Малфой сам по себе бесит, понимаете? Вот бесит — и всё! Потому что он… он… — Зловещий Хорёк, — подсказал Рон. — Вот, правильно… — Гарри поблагодарил его взглядом. — И… и… — И его зловещее дружелюбие нас не обманет, — снова подсказал Рон. — Да! — кивнул Гарри. — А ещё… — А ещё он встречается с Гермионой! — голос Ромильды прозвучал громом среди ясного неба. Она постояла в дверном проёме, наслаждаясь впечатлением, а потом зашла внутрь и с грохотом бухнула на стол учебник, отчего её следующие слова показались почти страшными: — Я только что застукала их в Запретном лесу. Они стояли друг к другу близко-близко, а, когда меня увидели, соврали, будто занимаются французским. Одни — в лесу — французским. Понимаете? — Ч-то? — вытаращился Рыжик. — Что ты сказала? — То, что слышал. — Ромильда посмотрела на него с видом вселенского превосходства. — Драко, как всегда, был беспощадно красив, а Гермиона смущена. У тебя нет шансов, Рон, у тебя не шансов. — Не понимаю, чего может быть плохого в занятиях французским, — надеясь предотвратить назревающую катастрофу, пожала плечами Джинни. — Гермиону всегда привлекали иностранные языки, а Драко хорош во французском — это всем известно. — Думаю, особенно он хорош во французских поцелуях, — любуясь совершенно потерянным видом своего бывшего Бон-Бона, мурлыкнула Лаванда. — И в теории, и на практике. Кстати, для практики нет лучшего места, чем Запретный лес. — Браун, хватит нести чушь, — вдруг неожиданно для всех сказал Поттер. — Языки — это хорошо, в жизни точно пригодятся. Так что я сейчас пойду найду Малфоя и пару раз скажу ему «бонжур!». — Гарри, я с тобой! — обрадовался Рыжик. — Вместе мы ему не только «бонжур» скажем, но и «сильвупле». Давай, дружище, проявим к Хорьку вежливость! — Нет, Рон, ты лучше здесь Гермиону подожди — я её к тебе пришлю, а во французском я сам на Малфое потренируюсь, — потрепав его по плечу, ухмыльнулся Поттер. — Мне одному сподручнее… *** Прогулка Драко явно пошла на пользу, впрочем, и Гермиона его хорошему настроению весьма поспособствовала. Он знал, что, если она возьмётся за него заступаться, то рядом с ней не только Поттер с Уизли, но даже весь штат Министерства во главе с Шеклболтом будет бледно выглядеть. Грейнджер — она такая… сила и мощь, и ещё справедливость. Теперь пусть какую угодно характеристику пишут, она им на каждую запятую десять многоточий нарисует. К тому же — чего уж скрывать?! — позлить Уизела будет приятно. А вот не надо было ему вокруг Лаванды скакать, как гиппогриф в гоне; весь Хогвартс тогда обсуждал их романчик. Уж на что Драко Гермиону в то время недолюбливал, но даже в нём её полные страдания глаза иной раз вызывали сочувствие. А Поттер и Уизли, конечно, дуболомы: лучшая подружка с ума от ревности сходит, а им нормально. Грифы, что с них взять. Драко пнул попавшийся под ногу камешек и посмотрел вокруг: в лесу уже порядочно стемнело, да и зашёл он, похоже, далековато — даже шпилей Хогвартса видно не было. Где-то в глубине души стало страшно, а ещё страшнее, когда позади раздался знакомый голос: — Ты куда, Хорёк, Гермиону дел? Драко резко обернулся. Повстречать в закатных сумерках в лесу Поттера ему показалось ещё страшнее, чем потеряться. Однако нападать тот вроде не собирался: стоял и улыбался, засунув руки в карманы, поэтому Драко осмелел. — Грейнджер давно ушла. И странно, что её разыскиваешь ты, а не Уизел, — сказал, на всякий случай отступая на пару шагов. — Хотя мне до этого дела нет. Покажи, в какой стороне замок и проваливай. — Ну что ты, Малфой, как же я тебя одного отпущу? — Гарри продолжал улыбаться, и от этого становилось не по себе. — Меня же твой обожаемый Снейп в минус по баллам отправит на уровень Марианской впадины, если ты куда-нибудь не туда зайдёшь. Лучше я тебя лично провожу. Можно? — Че-го? — Тут уж Драко испугался не на шутку. Он подумал, что Ромильда уже всем всё разболтала и теперь кое-кто решил отыграться. Рыжий небось с Грейнджер отношения выясняет, а Поттер пришёл сделать что-нибудь нехорошее с самим Драко. Быть убитым и закопанным под ближайшей корягой не хотелось, поэтому оставалось только бежать, но едва он попытался дёрнуться с места, Поттер схватил его за руку: — Да не трепыхайся ты так! Я поговорить хочу. — Ну чего тебе надо-то? — в панике прошипел Драко. — Чего привязался? — Французский мне надо… — Что? — Ну французский язык, — чуть ослабляя хватку, пояснил Гарри. — А то с «шером» этим глупо получилось. А так, представь, вот стану я аврором, потом Главным аврором, потом Министром магии, приедет делегация из какого-нибудь Парижа… они — мне: «Бонжур!», я — им «Сильвупле!» и никакими «шерами» меня не возьмёшь. Драко покатился со смеху. Он хохотал до слёз, откидывая голову назад, сгибаясь пополам и хватаясь свободной рукой за живот. Гарри, завороженно смотря на него, кажется, перестал дышать. — Поттер, ты чего? — сквозь приступы смеха, спросил Драко. — Ничего, — неопределённо мотнул головой тот. — Просто ты засмеялся — и как будто ты нормальный. Не знал, что ты умеешь так смеяться. Никогда бы не подумал… — А я не знал, что у тебя тяга к языкам, Поттер, — вытирая глаза рукавом, парировал Драко. — И что ты в курсе про Марианскую впадину... В Хогвартс они возвращались, болтая почти по-дружески.