Глава 7. Блестящие перспективы

Узнав, что Дамблдор доверил ему подключиться к совместной с Хогвартсом характеристике на Драко Малфоя, Артур Уизли не обрадовался. И не то чтобы он не хотел сказать в его адрес пару ласковых (очень даже хотел), но дело в том, что Артуру несколько раз в Министерстве «посчастливилось» наблюдать высокохудожественные истерики Люциуса. Это было ужасно. Представить, как проявит себя его несомненное театральное дарование, когда под ударом окажется единственный сын, было несложно. Артур заранее видел себя эмоционально растерзанным и оглохшим на оба уха, поэтому решил во что бы то ни стало от проклятой характеристики отвертеться. Можно было бы, конечно, написать что-нибудь нейтральное, но совесть Артуру так смалодушничать не позволяла, ведь Драко был Пожирателем Смерти, совершил много ужасных поступков и избежал сурового наказания только по милости победившей стороны. Да и поверить в его исправление мог только умалишённый, коим достойный мистер Уизли себя не считал. Помучившись пару дней сомнениями, он решил было сказать всё Дамблдору начистоту и посоветовать найти кого-нибудь менее восприимчивого к Люциусову блеску, но тут пришло письмо от Джинни. «Дорогой папа, — писала она. — Мне известно, что директор попросил тебя принять участие в работе над характеристикой Драко. Так вот, могу сообщить, что ко всем его проступкам добавился и ещё один: этот негодяй разбивает чужие (пока несостоявшиеся) семьи. Он нагло на глазах у всех уводит Гермиону у нашего Рона, под предлогом обучения французскому языку. Зовёт её Карамелькой — Карамелькой! — папа. От окончательного фиаско Рона спасает только Гарри, который не отходит от Малфоя ни на шаг и не даёт им с Гермионой оставаться наедине. Но, папа, из-за этого Гарри совсем перестал бывать со мной (ты же знаешь, какой он ответственный, когда дело заходит о борьбе со злом, которым Малфой несомненно является), а это ужасно! Поэтому прошу тебя, напиши про Драко правду, пусть его исключат из Хогвартса, а ещё лучше — сразу вышлют из страны. С любовью, Джинни». Артур отложил письмо и заплакал: выхода не было. Учитывая открывшиеся обстоятельства, придётся пойти навстречу дочери и разнести младшего Малфоя в пух и прах, после чего, конечно, старший Малфой в пух и прах разнесёт психику самого Артура, но иного было уже не дано. На собрание в Хогвартс он шёл, как на казнь. Слегка успокоило его только, что почти следом за ним прибыл и Шеклболт, пожелавший присутствовать лично и решить вопрос с Драко уже окончательно. Какая-никакая, а это всё-таки поддержка. Если что, можно будет перенаправить гнев Люциусу куда следует — пусть на Министра орёт, тому, в отличие от самого Артура, высокая зарплата эмоциональные издержки компенсирует. Немного повеселев от этой мысли, мистер Уизли направился в Большой зал, у самых дверей которого его догнала Гермиона. Слово за слово они разговорились, и на собрание пришли одними из последних. Причём от волнения Артур даже не мог вспомнить, о чём была беседа. Смахнув со лба пот, он последовал на указанное Дамблдором место в первом ряду (на этот раз столы стояли строго друг за другом). Оглядевшись, Артур увидел по правую руку от себя взволнованную Падму Патил, делегированную высказаться о Драко от «всех адекватных девочек Хогвартса» (среди неадекватных была только Джинни Уизли). Рядом с Падмой уверенно уселась Гермиона (она минутой раньше подошла к Дамблдору и Шеклболту и заявила о намерении выступить лично). От мальчиков в числе ораторов числился Колин Криви. По левую руку от Артура с видом пленённого нечестным способом принца расположился сам Драко Малфой, настолько своим надменным профилем напоминавший юного Люциуса, что у Артура началась нервная икота. Уцепившись за этот отличный повод, чтобы отвертеться от выступления, он обратился к Альбусу с просьбой о самоотводе по состоянию здоровья, однако тот ему отказал, сославшись на то, что характеристика и сама себя прочитать может. — У тебя же есть шпаргалка, мой мальчик? — Голубые глаза сияли бесконечной добротой, под их магнетическим действием Артур не смог соврать и отдал свои записи, с трудом выдавив: — Да, конечно, вот… Ик… Можно мне домой? Ик… — Нельзя, — мурлыкнул Дамблдор. — Садись, мой дорогой. Артур поплёлся обратно. Драко в этот момент внимательно рассматривал свои ногти, делая вид, будто всё происходящее его не касается, и Артур как никогда реалистично почувствовал аристократические пальцы Люциуса на своём горле. Икота усилилась. Ещё чудовищно действовал общий гул, давящий на уши. Порадовала только Джинни, подбежавшая поцеловать и шепнувшая: «Папочка, не щади Хорька!» Чтобы угодить единственной дочке, Артур был готов рискнуть, да и о счастье Рона следовало позаботиться (чего греха таить, не соперник тот был гадёнышу), поэтому всё правильно — пусть характеристика прозвучит на весь зал и до Кингсли наконец-таки дойдёт, насколько Драко Малфой опасный и неисправимый тип. Пусть его поскорее вышлют из страны, а если с ним выставят и родителей, то, возможно, и психика самого Артура пострадает не насмерть. Подумав так, Артур воспрянул духом и даже подмигнул ласково поглядывающей на него Гермионе. — Смотри, Пансичка, сидят — переглядываются, — с ненавистью шепнул Блейз. — Сейчас ка-а-ак выступят, и всё — финита. А нам слова не дали. Сидим тут во втором ряду, будто пониженные в правах. — Не переживай, дорогой, — резко вдохнув и выдохнув, чтобы успокоить нервы, откликнулась Панси. — Грейнджер обещала за Драко заступиться, и, думаю, так и сделает, ведь он свою часть сделки выполнил. Вон, Уизел за ней теперь хвостом ходит — влюблённых глаз не сводит. Да и Поттер может замолвить словечко. — С чего это? — А с того, что на суде замолвил и тут замолвит. Раз в секретари себе хочет, пусть постарается. — Ага, в секретари, как же. А не охренел ли он? — Блейз насупился. — Чтобы они там с Уизелом фигнёй целыми днями страдали, а Малфойчик один тянул на себе груз государственности? Надо этому помешать. — Не надо этому мешать! — Панси многозначительно улыбнулась. — Пусть Драко сам с ними разбирается. Мешать — только портить. — Думаешь? — Уверена!.. Блейз хотел было выяснить причины этой уверенности, и, желательно, поподробнее, но тут Дамблдор объявил собрание открытым и пришлось отложить все вопросы на потом. Первой слово предоставили МакГонагалл, которая от лица учителей заявила, что с успеваемостью у Драко всё отлично, на его поведение жалоб нет, а из негативных моментов отметила только испорченные характеристики, причём во втором случае его вина доказана не была. — Прекрасно, Минерва, — внимательно выслушав её, сказал Альбус. — Это всё, или есть ещё что-то, о чём нам следует знать? — Пожалуй, есть, — после небольшой паузы, призналась та. — Прошу принять во внимание, что исключение Драко из Хогвартса может существенно повлиять на наш общий выпускной балл, и мы уступим в рейтинге другим магическим учебным заведениям. — Правда? — Альбус задумался. Посмотрев на его сосредоточенное выражение лица, Северус мысленно возликовал, ведь именно он всю неделю вкладывал в голову МакГонагалл мысль, что престиж школы под угрозой. И, судя по всему, сработало. Теперь оставалось в случае необходимости нивелировать остальной негатив. Как это будет делать, Северус пока не знал, однако в импровизации был силён, потому не терял положительного настроя. Тем временем слово предоставили Падме (поначалу заявку на выступление подавала Лаванда, однако Дамблдор её кандидатуру зарубил на корню, сославшись на какие-то внутренние правила, которых никто не знал). Текст характеристики девчонки писали всем миром, исключая неадекватную его часть, то есть Джинни Уизли. — Драко Малфой — наш сокурсник, мы знаем его много лет, — чуть дрожащим от волнения голосом начала Падма, повернувшись лицом к залу. — В Хогвартс он пришёл маленьким мальчиком, очень хорошеньким. Потом он рос, рос и вырос в беспощадно красивого молодого человека с блестящими перспективами. Драко отлично успевает по всем предметам, всегда модно и элегантно одевается, у него прекрасные манеры. С таким волшебником не стыдно появиться в обществе, не то что с некоторыми. — Произнося последние слова, она с ненавистью посмотрела на Гарри и Рона, испортивших им с сестрой Святочный бал во время Тремудрого Турнира, и торжественно закончила: — Подытоживая вышесказанное, мы с девочками требуем не отчислять Драко Малфоя, а наоборот, поощрить его дополнительными прогулками в Хогсмид. Если необходимо, обязуемся сопровождать. У меня всё. — Гарри, ты смотри, это же настоящая банда, — с ужасом глядя на словно по команде сорвавшихся в аплодисменты девчонок, простонал Рыжик. — Они же и убить могут. — Во-о-от, правильно мыслишь, Рон… — Поттер скосил глаза в сторону меланхолично позёвывавшего Малфоя. — А Гермиона мне не верила. — Зря не верила. Нельзя давать Хорьку спуску. — А мы и не дадим… Они какое-то время прикидывали, как лучше не давать Драко спуску до начала его секретарской карьеры, и пропустили момент, когда слово предоставили Колину Криви. Пока тот на негнущихся ногах выходил вперёд, Лаванда, встретившись с ним глазами, чирикнула большим пальцем себе по шее, давая понять, что если хоть на буковку отойдёт от согласованного текста, останется без головы. Колин попытался зареветь. Его выдвинули от мужской части учеников, как самого хлипкого, надеясь, что девчонки в случае чего постесняются с ним расправиться, но, похоже, надежды эти ни на чём не основывались. Очень хотелось сбежать, однако голос Дамблдора пригвоздил Колина к месту. Пришлось отдуваться. — Драко Малфой — студент Слизерина, мы знаем его много лет, — пробормотал он, бросая на Лаванду опасливый взгляд. Та молча показала ему кулак. Задавив в себе в зачатке новую попытку зареветь, Колин продолжил: — Много лет он показывал себя с разных сторон, но сейчас не время вспоминать о прошлом, надо смотреть в светлое будущее, поэтому пусть Малфой доучивается с нами, ведь он (Мерлин, что ж тут так неразборчиво написано-то!)… а, вот… «очень красивый молодой человек с прекрасной успеваемостью». У меня всё! — Что это значит?! — Шеклболт, с возмущением глядя на быстро прошмыгнувшего на выход Криви, поднялся во весь рост. — Разве это характеристики? Я не поручал расписывать внешнюю привлекательность Драко Малфоя. Кто-нибудь может высказаться по существу о его моральных качествах? — Я могу! — откликнулась с места мечтательно улыбающаяся Луна Лавгуд, пока остальные тревожно переглядывались. — Говорите, мисс! — ободряюще кивнул Шеклболт. — Мы полны внимания. — Могу удостоверить, что Драко никогда не обижал морщерогих кизляков, — трепетно прижимая ладошки к груди, прошелестела Луна. — А ещё он дружит с мозгошмыгами, что не каждому дано. Да и бундящая шица о нём прекрасного мнения. Всё это его прекрасно характеризует. Кстати, нарглы с ним тоже на короткой ноге… — Это не школа, это психиатрическое отделение Мунго! — простонал Кингсли, беспомощно глядя на Дамблдора. — Надо всех проверить на Империус. — В Хогвартсе невозможно применить Империус так, чтобы я об этом не узнал, — испытующе оглядывая зал, сказал тот. — Думаю, просто девочки попали под несомненное обаяние юного мистера Малфоя, а мальчики находятся под их влиянием. Женщины могут быть очень коварны, друг мой. Однако не отчаивайтесь — у нас есть ещё Артур. Мистер Уизли, услышав своё имя, побледнел так, что даже фамильные веснушки испуганно сбежали с его лица. Женская половина зала посматривала на него, словно стая волчиц, а Лаванде и вовсе стоило огромных усилий не погрозить ему кулаком (она еле сдержалась — всё-таки он взрослый дядечка, а старших нужно уважать). Артур, не заметив её расплющивающего взгляда, взмахом руки дал понять Дамблдору, что можно начинать. — Мои дорогие, прошу вашего внимания! — зачаровывая характеристику на самопрочтение, воззвал тот. — Сейчас своё мнение выскажет всеми нами уважаемый мистер Уизли. Прошу! — Он подкинул шпаргалку в воздух. «Драко Малфой — младший представитель чистокровного рода Малфоев, известных своей связью с Тёмным Лордом, — раздался через мгновение строгий мужской голос. — Драко так преданно служил своему господину, что принял Метку, совершил много преступлений, среди которых и покушение на Альбуса Дамблдора. Близость Драко к Волдеморту подчёркивает и то, что они обнимались в день битвы за Хогвартс прямо в школьном дворе на глазах у всех и… и… и… — внезапно характеристика запнулась, а потом томно промурчала: — А ещё Драко Малфой беспощадно красив…» И далее по тексту. — Ух ты! В полку эстетов прибыло! — восторженно проорал Блейз, выворачиваясь из-под зажимающей ему рот ладони Панси. — Не стесняйтесь, мистер Уизли, у нас таких много. Один Поттер чего стоит! Продолжайте эстетствовать, мы послушаем. — Я этого не писал! — в смятении оглядываясь по сторонам, пробормотал Артур. — Не я это, не я… Драко резко обернулся к Панси и Блейзу: — Кто это сделал? — Точно не мы, — в один голос ответили те. Тогда Драко начал обшаривать глазами зал и столкнулся взглядом с Гермионой. По её довольной физиономии стало всё понятно. — Ну, Карамелька… — покачал он головой. — Под исключение и штраф подвела… Гермиона показала ему большой палец, мол, всё хорошо, не переживай, и подняла руку. — Директор, мистер Шеклболт, разрешите мне высказаться, пожалуйста! — Дамблдор кивнул, Кингсли, которому было уже всё равно, сделал неопределённый жест, и Гермиона продолжила: — Всё, что было сказано ранее по поводу Драко Малфоя, правда. Однако на сегодняшний день могу признать, что моё мнение о нём изменилось. В последнее время мы много общались, и на самом деле он оказался отзывчивым и весёлым. А ещё с ним можно о чём угодно поговорить, он много знает и интересно рассказывает. Думаю, раньше Драко во многом действовал под влиянием семьи, но теперь вполне сможет сам построить свою жизнь. Поэтому я согласна с Колином: не стоит вспоминать прошлое. — Она помахала расчувствовавшемуся Малфою рукой и перевела посуровевший взгляд на Кингсли. — А если кто-то собирается устроить произвол, на того я подам заявление в Визенгамот… — Коллективное! — подсказала Лаванда. — Коллективное, — согласилась Гермиона. — Так что моё предложение: оставить Драко в покое. Пусть учится с нами. — Золотые слова! Правильные… — неожиданно поддержал её Гарри, чем шокировал всех. А дальше он шокировал всех ещё больше, заявив: — Министр, директор, уважаемое собрание! Учитывая всё, что мы услышали и знаем о Драко Малфое, никто не может гарантировать, что он не вернётся к тёмным делишкам, однако если культивировать его положительные черты, то из него может получиться весьма полезный член общества. — В каком смысле культивировать? — стискивая пальцами виски, чтобы унять пульсирующую головную боль, грозящую скорым обмороком, уточнил Кингсли. — Не мог бы ты выражаться яснее, Гарри! — А в таком! — помешав тому ответить, подскочил Рыжик. — Отдайте нам Малфоя под патронташ! — Может, под патронаж? — поправила его Гермиона. — Под патронаж, разумеется, — смотря на пыхтящего от злости Драко, кивнул Гарри с видом чемпиона чемпионов. — Мы с Роном с него глаз не спустим. Пусть учится, работает; и чтоб никаких преследований за прошлое… На том собрание и закончилось. Спорить с Гарри Поттером смысла не было — его даже две Авады в исполнении самого Волдеморта не убили, так чего с ним спорить. Сказал, значит, так и будет. Свободно выдохнули все. Девчонки, правда, не преминули обвинить его в повышенном эстетизме, но по большей части так… лишь бы укусить. Сам Драко сидел, словно холодной водой облитый. Патронаж — это же своего рода покровительство, а оно сулит и определённую неприкосновенность для него и членов его семьи. Но покровительство Поттера и Уизли! Да лучше умереть! Именно это Драко им обоим и высказал словами. Он бы и действиями повторил, если бы не повисшие на нём Панси и Блейз. Рон, насладившись его не совсем цензурными экзерсисами, постучал указательным пальцем себе по лбу: — Хорёк, ты чего, не понял? Мы же только что причинили тебе добро. Будет теперь в твоей жизни лямур, тужур, бонжур, ажур и абажур. Готовься! — Да что б вас обоих Хвосторога съела! — в бессилии взвыл Драко и, вырвавшись, кинулся бежать. — Малфой, запомни, в первый рабочий день форма одежды парадная! — гаркнул ему вслед Гарри. — И потом тоже! — добавил Рыжик. — И чтоб не опаздывал!.. Только вечером Драко удалось успокоиться, чему немало поспособствовали Панси и Блейз, утверждавшие, что и под патронажем Поттера жить можно. Корзина сладостей и фруктов от «всех адекватных девчонок» (неадекватная, представляя свою будущую жизнь с Гарри Поттером, культивирующим Драко Малфоем, рыдала в углу) тоже возымела действие, как и записочка Гермионы, где она обещала не упускать его из виду и не давать в обиду. Но главной «целебной пилюлей» всё же оказалось письмо из дома, в котором Люциус рассыпался в комплиментах Поттеру. Кажется, Драко понял его правильно. Что ж, патронаж, так патронаж. Поттеру точно мало не покажется, про Уизли и речи нет. Будут работать как миленькие, он им такой график обеспечит — закачаются. А кофе он, так и быть, приготовит, чтобы бодрее были. Может быть. Но это не точно. Единственное, в чём он был уверен на все сто — что никогда, ни при каких обстоятельствах больше не станет играть с Паркинсон в карты на желание. Отныне это станет основной аксиомой его жизни, других аксиом, учитывая грядущее перманентное присутствие рядом Поттера, не предвиделось. В общем, можно сказать, что всё для всех закончилось неплохо. Не повезло только Джинни и Артуру. Джинни — по понятной причине, а Артур всё-таки получил персональный концерт от Люциуса. Лично! Поскольку старших Малфоев вскоре освободили из-под домашнего ареста, «великий артист» первый свой визит совершил в Нору и очень красиво выступил. Однако, на взгляд Артура, было это, конечно, ужасно. Но что с него взять: не эстет он всё-таки, не эстет... КОНЕЦ