1. Дно Крепости

Трубы коммуникаций обладали несомненным преимуществом — возле них было тепло. Пыль здесь скапливалась годами, не убираемая ни заключёнными, ни жандарматонами, коих никто и не думал отправлять на уборку. Ризли зажал себе пальцами переносицу, и очередной чих получился беззвучным. Лучше уж пыль, чем иметь дело с другими заключёнными. Или с охраной. Парня невзлюбили и те, и другие, причём как-то сходу, не дав и слова вякнуть в своё оправдание. Не то чтобы Ризли искал оправданий, но было обидно. В бараках ему жизни не было, еду из столовой приходилось воровать, а спать юноша отправлялся сюда, в укромное место за трубами, некоторые из которых могли согреть своим теплом, если к ним прижаться. Сегодня стянуть получилось кусок чёрствого хлеба, но Ризли был рад и этому. Потому что вчера получилось добыть лишь пару метких ударов в живот от какого-то бритоголового бугая. А затем хватило тупости прийти в лазарет, где бегала какая-то мелкая девчонка совершенно конфетного вида, от взгляда на которую Ризли даже украдкой себя ущипнул. Решил, что привиделось. Потом, когда видение в голубом платьице не исчезло — решил, что она дочь какого-то большого начальства и играет здесь в медсестру. А потом девчонка повернулась спиной и Ризли увидел весело подрагивающий хвост. После этого и длинные синие ушки перестали казаться частью её причёски. — Что такое? Мелюзин никогда не видел? — погрозила она маленьким пальчиком в перчатке и принялась ощупывать повреждения. Оказалось, девчонка вовсе не девчонка, а мелюзина, пусть и с человеческими чертами. Старшая медсестра Крепости, и зовут её Сиджвин. Ощупывание Ризли стерпел. Как стерпел последующее намазывание дурно пахнущими мазями и обматывание бинтами. Но когда его попытались напоить «молочным коктейлем», терпение кончилось и парень быстро ретировался, заявив, что больше ничего не болит. Потому что даже с большой голодухи он не стал бы лизать крышку мусорного бака, к примеру. На вкус сей чудный коктейльчик был не менее противным и вызывал стойкое желание вернуть его в природу, а не глотать. Из какого-такого молока его изготовили оставалось загадкой, поскольку от молочного в коктейле был только относительно белый цвет. Вжавшись в пыльный закуток, Ризли безразлично созерцал трубы. За время скитаний он повидал и более грязные места, ночевал где придётся и продолжал выживать день за днём, но тогда его согревала и двигала вперёд жажда мести. Сейчас её не осталось, прежний огонь осел пеплом, а будущее представлялось туманным и безрадостным. Впрочем, плевать. Финал вполне закономерный. Ризли нахмурился, вспомнив кровь на руках и ноже. Он ни на секунду не пожалел о сделанном, но нечаянных свидетелей предпочёл бы не встретить. Особенно, мелких рыдающих «свидетелей», которые так и не поняли, от каких чудовищ Ризли их спас. Поэтому тут ему самое место. Среди такого же отребья, неспособного обитать в наземном обществе. Жалости к себе Ризли не испытывал, но от тоски порой хотелось выть. Не он выбирал такую жизнь, она сама его настигла. А ещё настигли железные хваталки жандарматонов, едва парень уснул. Злобствующие охранники громко сетовали на то, из каких задниц им приходится отлавливать заключённых. На затрещины мужики не скупились, а когда Ризли исторг из себя остатки непереваренного хлеба прямо им на ботинки, охнули и оттащили в лазарет, на растерзание конфетной мелюзине с её жуткими угощениями.