Глава 7

Ливень обрушился им на головы яростным ледяным полотном и всего за несколько мгновений вымочил их одежду так, что на коже под ней стало мокро, и никакой капюшон уже не спас бы ушки эльфиеры от льющего с небес холода.   Найтири, громко пискнув, отскочила под козырёк и зафыркала, пытаясь стряхнуть с помятых водой «листочков» ощущение ползущих по ним ручейков.   Акеру же осталась стоять так, как стояла, но и её пыл тоже немного поугас, и до неё вдруг как-то совсем внезапно дошло, что, скорее всего, ни она, ни её напарница по заданию даже не потрудились уточнить, в чём именно оно заключалось.    Обе были слишком обескуражены новостью о вынужденном и глубоко нежелательном сотрудничестве друг с другом, и конечная цель этого сотрудничества их совершенно не интересовала ровно до тех пор, пока сами небеса не возжелали снизить градус готовой разразится между девушками ссоры. Только возвращаться обратно к «птицам» за пояснениями было стыдно, а для Акеру — ещё и унизительно. Чтобы она, дочь Первого Даэмона, и преклонялась пред низшими оборотнями, прося у них милостыню? Да не в жизнь!    Льдисто-голубые глаза исподлобья воззрились на Найтири, требуя от неё действий, которых не могла осуществить сама даэмонита. Однако Эрроу и не потребовалось что-либо делать, ведь возникшая проблема решилась сама собой — дверь за спиной эльфиеры слегка приоткрылась, и оттуда вылетела сложенная из бумаги маленькая птичка. Найтири чисто рефлекторно протянула ей навстречу полураскрытую ладонь, и та аккуратно опустилась в неё, будто в гнёздышко. Спустя несколько мгновений под козырёк ступила Акеру и попыталась ухватить «птичку» за всё ещё раскрытое крыло.    «Птичка» обожгла пальцы даэмониты кислотой, заставив ту поморщиться и глухо прорычать:   — Разворачивай и читай!   Найтири недовольство дёрнула ушами, нахмурившись, но препираться не стала…   На этот раз.   Аккуратно обратив бумажную птичку в чуть измятый бумажный листок, Эрроу споро пробежала по нему глазами, одновременно произнося содержимое вслух:   — Лес Белых Нагинат! Водоём Памяти! Душа Скитальца живёт там!    Акеру раздражённо повела плечами.   «Не густо!» — мрачно подумала она и с удивлением отметила, что её ушастая партнёрша, очевидно, знала, о чём шла речь.   — Не утаивай, эльфиера! У нас с тобой одно дело, как бы не претило мне это признавать, и раз уж от него зависит мой будущий успех в Академии, то я готова на время забыть о неравенстве наших рас! — Акеру и сама не ожидала, что выскажется так… честно. Да, именно честно. И недружелюбия или напускной напыщенности в её голосе не было. Только принятие, так несвойственное дочери Первого Даэмона.   — Найтири… Меня зовут Найтири! — в ответ выпалила Эрроу, сощурив засветившиеся серебром глаза. Внезапная перемена в настроении даэмониты её обескуражила, но доверия не вызвала, что, впрочем, было неудивительно после устроенной в доме женщин-птиц сцены.   — Хорошо, Найтири! Я готова забыть о неравенстве наших рас на время нашего сотрудничества! Ты согласна? — эти слова Акеру произнесла с большим нажимом и чуть подалась вперёд, нарушая личные границы эльфиеры. Уши той слегка дрогнули, но определить эмоцию, которую они отразили в тот миг, у Акеру не получилось.   — Ла-а-адно… — всё ещё настороженно протянула Эрроу, нервно переступила с ноги на ногу и сообщила: — Я знаю, куда нам нужно идти!   — Далеко?   — Возможно…   — Веди!   И снова никаких возражений, хотя Найтири ожидала иного, а потому вновь опешила, чем вызвала довольную усмешку на лице даэмониты.   «Вот же ж… Бестия!» — раздражение снова подкатило к глотке, но выразить его в словах эльфиера не успела — молния яркой до боли в глазах вспышкой ударила в ближайшее дерево, разрывая его на две половинки и разжигая на ветвях золотистое пламя. Следом грянул многоголосый гром, в котором очень чётко прозвучало яростное: «хватит!», от которого по спинам девушек пробежал холодок.   — Твою мать! — выругалась Акеру, обернувшись. — Какого канг-гана? Неужели нельзя было обойтись без этого спектакля?!   «Я уже жалею, что поступила в эту Академию! Если бы не отец… А-а-хр-р!» — льдисто-голубые глаза налились гневом, а их обладательница ступила под дождь, сжимая кулаки, облачённые в длинные кожаные перчатки. Чёрная накидка-хламида из волчьего меха тут же отяжелела от обрушившегося на неё потока воды. По синим кожаным штанам побежали, будто сотканные из хрусталя, ручейки, очерчивая упругие ягодицы, обычно провожаемые голодными взглядами аскайских парней.    — Эй! Акеру! Ты куда? — встрепенулась Найтири, накидывая на голову всё ещё мокрый  от дождя капюшон и выскакивая из-под козырька следом за даэмонитой. Нога в высоком кожаном сапоге на шнуровке тут же провалилась в грязь, утонув в ней почти по щиколотку. Эрроу неловко взмахнула руками, едва не упав. Кое-как выровнявшись, она вновь позвала стремительно удаляющуюся Старс:   — Эй! Ты идёшь не в ту сторону! Нам нужно к памятнику Первому Даэмону, в Нагинатов Лес, а тот путь ведёт к Нефритовому Лугу!   Упоминание об отце было подобно тяжёлой ветви, стукнувшей по голове, и ошарашило так сильно, что Акеру едва не захлебнулась от потока воды, непрекращающего лить сверху. Памятник Первому Даэмону находится где-то здесь? В этой маленькой, неказистой деревушке, название которой уже стёрлось из Акеровой памяти? Эта маленькая ушастая  скарха верно что-то путала!   «Не сквернословь! И лучше проверь! Твой отец — Прародитель! И его наследие живёт в разных уголках континента!»   Вопрос силы для Акеру всегда был очень болезненным. Первый Даэмон объявил её своей наследницей — той, кто станет Покровительницей своей расы, почти Богиней, когда родитель решит уйти на заслуженный покой. Только мощь даэмониты в Старс ещё не пробудилась, а слова Даэмоновой Жрицы и вовсе стали для Акеру ударом кинжала под рёбра:   — Твоя пара ещё не явила свой лик миру, а потому сила твоей крови будет спать, пока твой наречённый не родится! В ближайшие годы — не жди! Твой младший брат познает свою наречённую первым!    — У меня нет брата! — трясясь от непонимания, прохрипела Акеру.   — Он не аскаец, он с Инферы! И пока ещё не получил рождение! Тебе придётся ждать!   — Сколько?   — Тридцать лет…   Тот вечер выпил из Акеру все соки, перемолол её, как жернова перемалывают зерно, только слёз почему-то не было, но была опустошённость, какую Акеру не ощущала никогда. Даже её близкая подруга, Самира Ахресту, не смогла найти слов, чтобы подсластить эту ядовитую горечь краха и разочарования. Но она была единственной, кого Старс по-настоящему желала видеть тогда подле себя, потому что в глазах Самиры в те тяжёлые часы по-прежнему плескалось неистовое пламя, будто сама борьба воплотилась в них языками огня.    «Не сдавайся! Ты — Венец! А я — твой Страж! И я всегда буду за твоим плечом, чтобы отразить атаку тех, кто посмеет посягнуть на то, что твоё по праву!»   Акеру поразилась тому глубинному посылу, что смогла прочитать в зеркале синих, как сапфир, радужек, и поверила. Поверила, что сможет справиться с этим препятствием, сможет его разрушить до состояния пыли, которую унесут ветра. Ведь сила отца хранилась не только внутри его плоти и крови — мощные артефакты были созданы им и спрятаны по всему Аскаю, и один из них девушке только что выпал шанс найти.   — Я же сказала тебе — веди! — чувство такта открывшееся знание Акеру не добавило. Даэмонита кинула эти слова из-за плеча, не поворачиваясь и не останавливаясь, будто требовала от Эрроу проложить маршрут так, как того хотят ноги Старс.   — Невыносимая скарха! — прошипела Найтири, обгоняя. — Тоже мне принцесса сыскалась! Как ей только зубы до сих пор не повыбивали!   Эрроу доставило ума произнести эту тираду на языке своей расы — Акеру ни слова не поняла, а потому обвинить эльфиеру в оскорблении открыто не имела права.   «О, Великие Предки! Пусть всё пройдёт максимально быстро!»   Предки ответили ещё одной рассёкшей небо серебряной вспышкой.   ***   Через три с половиной часа.   — Ну и ну! Акеру, дорогая, ты ли это?    Встретить Самиру на пути к памятнику их Прародителя было крайне неожиданно, но, безусловно, приятно.    Акеру широко улыбнулась своему Стражу, общество которой было гораздо более предпочтительней, чем то, которое навязали Старс женщины-птицы и директор Люцирионской Академии.   А ещё, что несомненно принесло даэмоните чувство предвкушения, Акеру распознала след своего наследства, оставленного для неё её отцом.   «Что ж, не брехало это ушастое недоразумение! Уши ей можно не отрывать!» — Акеру блеснула глазами, когда заметила, с каким презрением и нескрываемым гневом посмотрела на эльфиеру её Страж. Впрочем, в этом блеске, застывшем в радужках наследницы, было одобрение: путь дальше для ушастой мелюзги был закрыт. Не имело право это низшее существо осквернять своим присутствием то, что являлось почтенным для сильнейшей расы в Аскае.   — Это ещё что такое? — прошипела Самира и подобралась, будто кошка готовая обрушиться на зажатую в угол мышь. — Акеру! Я тебя спрашиваю! Это что?   — А ты не видишь что ли? — пожала плечами Акеру, недобро скалясь. — Это эльфиера!   — Я вижу, что это эльфиера! Какого нагадившего канг-гана она здесь делает? Это место отмечено нашим Прародителем, и эта чернь не имеет права здесь быть! — завизжала Ахресту и обнажила меч.   — Подстава от директора. Он повелел мне сотрудничать с ней! — фыркнула Акеру пренебрежительно. — Ушастая, очевидно, уже бывала здесь и о наличии этого места я узнала от неё!   — Откуда? Откуда ей знать о Месте Памяти нашему Основателю? — Самира была в откровенном бешенстве. — И почему ни ты, ни я до сих пор о нём не знали!   — Но теперь-то знаем и можем посетить его вместе! — Акеру повернула голову в сторону притихшей Найтири и громко объявила. — Думаю, наше сотрудничество подошло к концу! Ты славно отыграла свою роль! Спасибо тебе большое! А теперь, будь добра, сгинь уже куда-нибудь!   Эрроу встрепенулась с намерением возразить, но Старс ей не позволила:   — Дальше ты не пойдёшь! Если, конечно, не хочешь познать на себе ярость двух даэмонит! Ты итак уже однажды осквернила памятник моему отцу, и нового раза не будет! Считай, что я тебя простила, но если позволишь себе сейчас ослушаться моих слов, счастьем тебе будет, если выживешь!   Акеру говорила предельно серьёзно и смотрела так, будто вот сейчас подорвётся к эльфиере и вырвет ей горло.   Найтири шумно выдохнула и, подняв в сдающемся жесте руки, начала отступать.   — И только попробуй изловчиться: тайно последовать за нами всё-равно не получится, я за километр распознаю твой смрад! — крикнула напоследок Самира и, резко развернувшись и вложив в ножны меч, проследовала в направлении даэмоновой энергетической нити.   Когда Найтири скрылась из виду, Акеру пошла за подругой следом.   ***   Две минуты спустя.   «И ты оставишь это просто так? Спустишь с рук этим пустышкам их слова?» — зверь под кожей бесновался с того самого мига, как только с губ Акеру Старс начали сыпаться ядовитые угрозы, и Найтири пришлось приложить немалую выдержку, чтобы не поддаться ему и не наброситься самой на эту блондинистую скарху.    Эрроу, прячась среди кустов, рычала столь яростно, что любому проходящему мимо путнику показалось бы, что среди ещё не поредевших на листву ветвей затаился лев.   Дёсны эльфиеры слегка саднило от увеличившихся во рту клыков, а в серебряных глазах горел опасный огонёк первобытной злобы.   Найтири не переставала ругать себя — ей следовало уйти с гордо поднятой головой, а не с поднятыми руками и потупленным в землю взором. Это было позорно, а ещё доказывало превосходство даэмонит над ней, эльфиерой Лунного Древа.   «Догнать и пристрелить, как бешеных псин!» — потребовал рычащий голос изнутри головы.   «Слишком радикально, волчонок, ты не находишь?» — тут же вопросил другой.   «Они втоптали в грязь нашу честь!» — прорычал первый.   «И очень скоро поплатятся за это!» — рассудительно заметил второй. — «Нам даже участвовать в этом не придётся! Кара сама настигнет наших обидчиц!»   Губы Найтири растянулись в ехидной усмешке, когда до неё дошло, что о великом страже памятника ни Акеру, ни её бешеная подружка, скорее всего, ничего не знают.   «Но мы же не упустим шанс посмотреть на готовящееся шоу?» — осторожно уточнила звериная натура.   — Шутишь что ли? Конечно, нет! — эти слова Найтири произнесла уже вслух. — Такое представление я не в жизнь не пропущу!   Довольно кивнув самой себе, Эрроу стремительно направилась по обходному пути к хранилищу чужого исторического следа. Ей нужно было прибыть к памятнику раньше даэмонит и занять лучшее место для просмотра будущего «спектакля».   ***   Через десять минут.   Водоём Памяти был ровно таким, каким его Найтири и запомнила — большой прозрачно-белой, будто истончившееся льняное полотно, монетой, со дна которой бил небесно-голубой свет, рисующий на гладком холсте воды, на самой её поверхности замысловатые перетекающие друг в друга картины.   Эрроу пригляделась внимательнее в попытке распознать, что за образы посылает ей сейчас зачарованное «око», но, как и годы назад, не смогла этого сделать. Это открытие заставило её досадливо вздохнуть. В конце концов, и тётя Кэра и дядя Лексан, и даже Вердана смогли разглядеть историю, безмолвно рассказываемую водой непрерывным танцем света из самого её сердца, что долгие годы горело и пронизывало водоём магической силой того, кто эту водную гладь сотворил.   У «творца» были определённо иные взгляды на жизнь, раз он до сих пор позволял представителям других рас любоваться своим детищем. Это было весьма удивительным явлением, хотя не сказать, что Найтири сильно расстроилась бы, если бы Водоём Памяти был для неё под запертом — в конце концов, важным для неё в первую очередь был доступ к святыням её народа — но всё же факт чужой щедрости был, безусловно, приятен. Найтири признавала, что творение Скитальца ей очень нравится. В окружении белых, будто мрамор, деревьев, чьи стволы были столь же крепкими, сколь и железо, оно казалось чем-то загадочным и эфемерным. А ещё от него веяло силой… Силой существа настолько древнего и могучего, что даже самый отчаянный безумец не подумает покуситься на неё, а коли посмеет, сам невидимый страж явит себя из недр земли и перемолет его, будто жернова зёрна.   Найтири нервно повела ушами. Признаться… пыл её немного поугас, когда зверь под кожей перестал скалиться и уснул, а иллюзорные голоса, каждый раз спорящие наперебой, прекратили колотить изнутри черепную коробку, и теперь эльфиера ощущала гулкий стыд за своё желание «пристрелить» или же как-то навредить гордым даэмонитам, пусть те и были теми ещё врединами.    Вообще, Эрроу стала всё чаще замечать за собой эти спонтанные вспышки гнева, диктующие ей расправу даже за самые незначительные обиды, какие могли прилететь ей со стороны любого обывателя, который по тем или иным причинам был не в настроении. Какой из двух фантомных голосов эльфиеру пугал больше, она не знала. Наверное тот, что намекнул на вариант жестокой кары над даэмонитами без непосредственного участия самой Эрроу. Этот голос был более рационален, его слова всегда звучали мягко и будто бы остужали пылающую в душе ярость, сдерживая неистовые желания спорящего с ним зверя, но на самом деле он не препятствовал жестокости по отношению к обидчикам, а желал минимизировать ущерб для той, в чьей голове говорил. И это было по-настоящему гадко. Как и то, что Найтири невольно к нему прислушивалась.   «С этим надо срочно что-то делать! Обязательно нужно!»   Беспокойство не успело перерасти в панику — треск ломающихся под ногами ветвей отвлёк внимание Найтири и заставил замереть в ожидании.   Акеру и Самира наконец-то добрались до Водоёма Памяти.