После Воды

Я плыву… медленно плыву в темноте… Вода тёплая, окружает... Тело перестаёт болеть. Вокруг никого… не кого спасать… или убивать… Наконец-то можно отдохнуть… Из безмятежной тишины Кали вырвало пронзительное пиканье. Неужели опять? Господи, ну сколько можно?! Я ведь почти умерла! Кали моргнула, с трудом разлепляя веки. Свет ударил в глаза — холодный, больничный. Белый потолок. Запах антисептика. Липкость на коже — от пота и бинтов. Сердце неровно стучит в груди, напоминая, что всё это, к сожалению, реальность. Она вздохнула, недовольно, и попробовала приподняться — мышцы тут же отозвались болью. Так что Кали лишь повернула голову. Вокруг была обычная больничная комната: напротив — окно в коридор, за жалюзи чей-то силуэт; справа — шкаф, слева — капельница и аппарат с мигающим графиками. — Спящая красавица наконец решила проснуться? — раздался приторный голос, который невозможно не узнать. Только в этот раз в нём не было привычной насмешки. Наконец Кали заметила знакомую розовую макушку — и выглянула с кровати, чтобы рассмотреть его. Волосы Хисоки как обычно уложены наверх, однако пара прядей все же падали на лоб; под левым глазом желтая звёздочка, под правым — голубая капля. Ноги в туфлях на каблуках, рука, перекладывала карты. Он сидел на полу, скрестив ноги, и строил карточный замок с сосредоточенным выражением лица. Что он тут делает?! Хисока методично закончил конструкцию, а затем поднялся на ноги и спокойно направился к Кали. Почему он здесь? Проверяет, жива ли я? Решил, что пора убить? Сейчас я слаба, так что шанс идеальный. Умереть от рук Хисоки... Звучит не так уж плохо. Если выбирать из всех, кого я знаю, он на эту роль больше подходит. Ну, вперёд. Я готова. Буду наблюдать за ним до последнего вздоха. Однако вместо этого он сел на край кровати и протянул Кати колоду. — Выбери одну. — Спокойно сказал он. Его золотистые глаза блеснули, когда Кали вытащила карту. — А, дама червей. — Его губы чуть тронула улыбка. — Интересно… Он откинулся на кровать, перекинув ногу на ногу и рассматривая карту. — Эта карта имеет много значений… — Как и любая другая, не так ли? — Кали скептически заметила. — Да. Все карты имеют множество интерпретаций. Но королева червей… — он провёл кончиком пальца по краю карты, медленно, — имеет несколько особенных значений. — Каких? — Она олицетворяет глубокую страсть… — он чуть прищурился, взгляд стал обволакивающим, — но также контроль. И огромную власть, сосредоточенную в единственной фигуре. Его золотистые глаза встретились с её. — Разве тебе это не идеально подходит, милая? Она усмехнулась, но в уголках губ мелькнуло напряжение. — Не знала, что ты веришь в гадания. Он улыбнулся, держа червовую даму между пальцами. Карта исчезла в его руках, будто растворилась между ними. — Карты — всего лишь инструмент. Некоторые используют их для фокусов… Его ухмылка стала чуть шире, когда он откинулся назад, золотистые глаза озорно заблестели. — …кто-то для битв… А мне… просто нравится наблюдать, как люди ломают голову, что они подразумевают… — О, в таком случае, — Кали скрестила руки, пряча напряжение под насмешкой, — это ещё один способ наблюдать за тем, как другие тебя развлекают? Как сейчас? Он снова усмехнулся, медленно и лениво, изучая Кали проницательным взглядом. — Ты быстро схватываешь суть, милая. — Что ж, — наконец произнесла она, — спасибо за гадание. Попытка встать далась с трудом — ноги едва слушались, а комната чуть качнулась, но Кали не дала себе остановиться. Это неважно. Я провалялась здесь бог знает сколько, так что пора снова за работу. Кали окинула комнату быстрым взглядом — одежда валялась у стены. Она подняла вещи и повернувшись к нему спиной и без промедления расстегнула больничную форму. Плевать, что он там думает. Пусть смотрит, если так хочется. У меня нет времени на стеснения. В паузе, которая повисла, ощущалось напряжение. Когда майка соскользнула с ее плеч, Кали уловила тихий, сдавленный вздох. А когда наконец натянула рубашку и застегнула пуговицы закончив переодеваться, то снова повернулась. Хисока стоял отвернувшись к окну, будто что-то рассматривал. Но вместо этого он размышлял об увиденном: Худая спина… Никакого лифчика… Но… почему вместо радости он ощутил странное неприятие? Почему сейчас это зрелище казалось таким неуместным? Он ведь не был человеком, которого легко было смутить. Она двигалась не так, как должна... а по-другому, со странным равнодушием и отстраненностью. А равнодушие било сильнее, чем едкие фразы. Бессовестная девчонка. даже не считает меня за угрозу. Но за это она ещё ответит. Однако сначала… я должен понять, кто ты… — Кстати, — его голос прозвучал рассеянно, — как насчёт надлежащего «спасибо» за спасение твоей жизни? — Спасение жизни? — Кали подняла бровь. — Когда это? Он наконец снова посмотрел на неё — спокойно, чуть свысока, будто наказывая за предыдущее безразличие. — О, например когда я вытащил тебя из воды и нёс до города, после того как ты бесцеремонно упала в обморок. — Он чуть прищурился, уголки губ поползли вверх. — Неужели уже забыла? Я, признаться, ожидал большей признательности. Лицо Кали мгновенно изменилось — недоверие, осторожность, и даже проскользнула слабая искра надежды. Если я не смогу достучаться до его памяти, остается создавать новые воспоминания… — Тогда… спасибо, — Кали протянула ему руку и чуть улыбнулась. — Будем друзьями? На мгновение он замер. Его взгляд смотрел на ее руку как на нечто подозрительное — словно в этом жесте скрывалась ловушка или подвох. Ее лицо сопровождало странное выражение, похожее на растерянность. Потом он моргнул, и на губах снова вспыхнула знакомая ухмылка. — Разве можно отказать в такой вежливой просьбе? — медленно произнёс он. Пальцы — длинные, чуть когтистые — сомкнулись вокруг ее руки, рукопожатие вышло чуть крепче, чем следовало. Однако Кали удивилась отметив тепло его руки. — Отлично! — Кали бодро произнесла. — Теперь, когда все формальности соблюдены, разрешите откланяться. Она сделала королевский реверанс, и направилась к двери. Спиной она еще чувствовала его пристальный взгляд. Когда дверь тихо щёлкнула, Хисока всё ещё стоял на том же месте. Глаза оставались задумчивыми, разум пытался осмыслить, что только что произошло. Кали свернула за угол и достала шар для перемещения. Странно… или моё предложение действительно изменило что-то? Лёгкая голубая дымка поднялась вокруг нее и через мгновение под ногами был уже не пол, а вязкая грязь Темного Континента, запах сырости и гниющей растительности.

***

Днями ранее Хисока стоял в полутёмном больничном коридоре, прислонившись плечом к стене напротив палаты Кали. Колода скользила между пальцами. Но внимание было сосредоточено не на картах. Из коридора доносились голоса врачей. — Нэн… полностью отсутствует в её теле, — произнёс один из них. — Обычно хантеры не переживают такого истощения, — ответил другой. Он чуть нахмурился. Нэн полностью отсутствует? Взгляд скользнул к двери напротив — и на мгновение он заметил блики дрожавшие на глянцевом полу из под двери. Оттолкнувшись от стены, Хисока приоткрыл дверь. То, что он увидел внутри, заставило его замереть. Кали лежала на кровати — мертвенно-бледная. Но в центре комнаты над ней пульсировал крошечный шар света. Сфера опустилась и прошла сквозь тело девушки, растворившись в нём. Однако теперь на щеках девушки проступил лёгкий румянец, а пульс выровнялся. Хисока подошёл ближе. Он провёл ногтем по её щеке — аккуратно, почти ласково. Он почти физически ощущал желание сомкнуть пальцы у ее горла, почувствовать, как хрупкость ее тела ломается под его силой. Желание было сладким и привычным. Однако другая его часть, более терпеливая, все же заглушила этот импульс. Сначала — надо понять что она. Почему её эмоции, такие яркие в жизни, полностью исчезают в бою. А затем… В уголках золотых глаз мелькнуло предвкушение. Неужели с женским потенциалом все не так? Эта девочка не была неспелым фруктом, который дозреет, стоит лишь дождаться. Она была похожа на нераскрывшийся бутон, требующим терпения, и ухода. Её сила была велика, чтобы просто уничтожить, но если направить правильно — она могла стать инструментом, оружием.. На его губах появилась мрачная ухмылка. С таким козырем в рукаве… Ассоциация, Золдики, Пауки станут мелкими игрушками. Игры станут куда масштабнее. Юная, наивная, доверчивая. Идеально! Он выдохнул, почти физически предвкушая как будет постепенно оплетать ее собственными желаниями, придавая ей форму, вылепливая что-то поистине великолепное. Но сначала… войти в ее доверие, наладить контакт. И тогда его желания станут ее, его мысли — ее, она перестанет подвергать сомнениям все, что он вложит в ее голову.