Эпилог

Я стала ценить рассвет, уважать близких людей, жить одним днём. Я начала быть независимой и прислушиваться к себе. Да, я ещё ошибаюсь. Да, я падаю. Но не смотря на это, я поднимаюсь и иду вперёд. Я просто стараюсь не обращать внимания на фатальности, но всё же изрекаю из них собственную мудрость. Ту мудрость, которая иногда поможет мне в жизни. Саманта Коллинз

***

После долгого перелёта на дирижабле Кали с Сильвой высадились около вершины Кукуру, где прохладный воздух тут же обжег лёгкие.  Оба молча спустились с вулкана и по узкой тропе вышли к небольшому особняку. На походе к дому Кали замерла. Перед ней предстала знакомая картина: Три этажа чёрного дерева, потемневшего от влаги и времени. Высокие узкие окна, острые шпили на крыше, и огромная тень, отбрасывавшая сооружением. Последний раз Кали была здесь больше десяти лет назад. Тогда сперва особняк показался ей мрачным, но со временем смог стать ей вторым домом. После, она всегда ощущала приятное тепло при мыслях о нем.  Теперь же она ощущала не только теплоту, и своеобразный уют, но даже признательность, за то, что он и его хозяева были готовы принять ее в любом состоянии и предоставить кров и заботу, до тех пор пока она не окрепнет. Оба зашли внутрь, где их поприветствовали члены клана Золдиков.  Иллуми, к облегчению Кали, отсутствовал — а значит, у нее была пара дней, чтобы подготовиться к встрече, а лучше восстановиться настолько, чтобы покинуть место до его появления. Но Кали провела уже почти неделю в особняке Золдиков. И сейчас девушка сидела на ступеньках крыльца особняка. Отсюда вулкан был как на ладони — серый, скрытый в облаках — он всегда навевал ужас на зевак. У подножия тянулся густой лес, ветви которого смыкались так плотно, что даже в полдень там царил полумрак.  Кали наблюдала за этим мрачным пейзажем и вдруг поймала себя на странном осознании — он ей нравился на самом деле.  В темной глубине леса, в суровой линии вулкана она все равно видела что-то… по-своему величественное и прекрасное, а не угрожающее. Внутри тут же поднялась неприязнь. Что за извращённый вкус — искать свет в темноте, приписывать красоту вещам, которые не созданы для этого? Она фыркнула, недовольная собой.  И все же у нее это получалось…  Может это и было ее главной проблемой? Она подперла рукой подбородок и вздохнула.  В голове мелькнули розовые волосы — резкий, ненужный образ. Кали тут же отмахнулась от мыслей. Ни к чему теперь это вспоминать. В конце концов, она здесь, чтобы отдохнуть.  А отдыху не способствует новая порция болючей ностальгии. После освобождения от Синдиката ее обязанности Хранителя временно взяли на себя другие; впервые в жизни она попросила у Совета Хранителей настоящий отпуск и на удивление, все пошли навстречу. Окружающие будто чувствовали надлом, произошедший в ней.  Действительно, после того случая на крыше, мир стал казаться ей чужим. Поэтому предложение Сильвы остановиться у Золдиков, стало облегчением для девушки.  Да и возвращаться было некуда… В Каро? Где супруг бы отравлял жизнь?  В свой маленький домик? Нет — это был оплот воспоминаний об отце, и она не хотела осквернять его нынешними переживаниями.  Оставался Темный Континент, где можно было бы безжалостно крушить монстров. Но сейчас ей было так плохо, что неосознанно могла бы позволить себе проиграть. А это было неприемлемо. Теперь, когда у нее появилась цель — уничтожить Синдикат, умирать, она не планировала. Так что она вернулась к Золдикам.  Но даже здесь ей было непросто. Она буквально чувствовала себя другим человеком. Будто кто-то выключил привычный шум, оставив ее наедине с самой собой.  И самым страшным оказалось то, что она совершенно не знала кто она. Ведь раньше, все, что ей приходилось делать, было подчинено приказам Синдиката. А теперь она оказалась свободной… Разумеется, престол Каро никуда не исчез, но их приказы она могла перестроить, среди Хранителей — принимать решения самой.  Но в остальном… приказы ей нужно придумывать самой. Решать, куда двигаться дальше, как жить. И что же делать с этой волей?  Все эти мысли пугали.  Но вместе с тем появилось новое чувство — едва ощутимый ветерок, оно приносило приятное предвкушение. Будто мир только начинал открываться. Постепенно в голову начали приходить странные вопросы: чего ей вообще хочется? Что нравится? Даже — какой у неё любимый цвет? В общем, все глупости, на которые раньше не было времени. Мир вдруг раскрылся новыми красками. Если раньше он был серым, иногда белым, но чаще чёрным — теперь же в нем появлялись мелкие вкрапления других цветов: мятный, как понравившееся мороженое; оранжевый — как солнечный свет во время утренней пробежки; розовый — как… Она снова оборвала себя, не позволяя дорисовать образ. По телу разлилось раздражение.  — Гр-р-р… — она поднялась и пошла вглубь особняка. Пот после утренней тренировки уже высох, оставив на коже солёный след, так что девушка хотела хорошенько помыться перед завтраком.  Здесь у нее было свое расписание — тренировки, завтрак, тренировки, ужин, сон. Она зашла в комнату приготовленную Кикио, за чистой одеждой и остановилась у шкафа смотря на ворох выделенных ей вещей. Взгляд упал на выцветшую толстовку.  Но иногда даже самые изнуряющие тренировки не могли вытеснить проблески образов. 

***

Ещё недавно — вырываясь из окружения солдат Синдиката, Кали выскочила на одну из улиц. Повернула за угол — и замерла. В квартале стоял Сильва. Высокий, мощный, с плечами, будто высечеными из гранита, он доминировал над пространством, даже не двигаясь. Он кивнул, и она невольно расслабилась. Сзади донёсся топот ботинок. Кали развернулась чтобы атаковать, но блондин уже опередил её: первый солдат рухнул от мгновенного и бесшумного удара. Кали чуть улыбнулась.  Прямо как в детстве… Сильва обернулся, скользнув по ней взглядом. Она поняла его. Они действовали слаженно, методично вырубая прибывающих солдат. Когда последние перестали появляться, Кали обернулась к нему уже собираясь поблагодарить. Но он заговорил первым: — Кали, насколько я знаю, Синдикат — организация, годами выстраивавшая свою сеть. Она слушала молча, и как всегда с уважением, не перебивая.  — Сегодня одними нашими знакомыми было создано сообщество… или точнее, организация, — продолжал Сильва спокойным степенным голосом. — Одна из целей которой — уничтожить всех членов Синдиката. Я состою в их числе. Он сделал паузу и скользнул по ней прозрачным голубым взглядом.  — Раз ваши цели совпадают, стоит ли терять время? Ты присоединишься? Кали слегка приподняла брови в удивлении и начала взвешивать сказанное. Семье Золдиков, разумеется, выгодно убрать Синдикат — стать монополистами в мире убийц. Но кто остальные? И какие у них цели?  Да и зачем им она?  Вероятно, нужна помощь королевы Каро. Да и Хранитель в их рядах дает преимущество. И все же… предложение было как нельзя кстати. Она пообещала себе отомстить за всё, что произошло, и не собиралась оставлять в живых ни одного члена Синдиката. Но самостоятельно вычислить их всех сложно — даже с её связями на это ушли бы десятилетия. Возможно, в этой организации дело пойдёт быстрее? Кали наконец перевела взгляд на Сильву и кивнула.  Пока их цели совпадают, все будет гладко. — Отлично. Дирижабль ждёт, — коротко сказал он. — Времени мало, пока есть зацепки, нужно идти по свежим следам. Отбываем сейчас. На борту я введу тебя в курс дела, а затем… Он уже шел в сторону, договаривая, когда Кали выпалила: — Нет! Мне нужно хотя бы полчаса. Сильва замер и обернулся. Взгляд его обычно холодных и без эмоциональных глаз сейчас был непонимающий, и даже чуть испытующий. Он словно прикидывал, настоящая ли перед ним Кали. Ей не свойственно было ставить ему условия и перебивать. Однако сейчас Кали была готова стоять на своём. Ей нужно было время. Когда ещё она попрощается с Хисокой? Тем более после того, что наговорила ему в лесу… А ведь он только вспомнил ее.  Наконец блондин вернул своему взгляду привычную сосредоточенность: — Что ж, полчаса у тебя есть. Но затем я заберу тебя, и мы покинем этот город. Она коротко кивнула. Сильва развернулся и растворился в темноте переулка. Кали тут же сорвалась с места.  Хлюпая по грязи, она неслась так быстро, что, подбегая к башне Небесной Арены, она миг засмотревшись на нее — чуть не врезалась в дерево, ветки которого оставили глубокую ссадину. …А дальше…

***

Кали наконец отошла от шкафа и плюхнулась на жесткую кровать лицом вниз.  Нет! Нет! Нет! — выдохнула она, сжимая подушку. Она не позволит себе провалиться в эту пучину тоски. Хотя иногда ночью она могла свернувшись калачиком, вспоминать все снова и снова, пока подушка не становилась насквозь мокрой. Боль расставания, боль потери, боль от того, что ее бросили. Все смешивалось. И самым ужасное было то, что бросил тот же, кто когда-то отвернулся от нее, ещё в детстве. Может, все предупреждения окружающих были правдой, и он никогда не был тем, кем она его видела? Неужели она действительно ни капли его не знала? Как могла так легко обмануться? Ведь всё казалось таким реальным. Таким своим… но… неужели с ней действительно лишь играли все это время? Ведь… разве можно так легко отказаться от человека, если ты по-настоящему любишь?.. В горле тут же поднялся тугой ком, а тонкие слезинки появились в глазах. Она зажмурилась, чтобы остановить их. И все же, как бы она ни старалась заглушить воспоминание, оно возвращалось. 

***

Ветер и дождь усиливались, сердце колотилось от спешки, но она была занята лишь тем, что продумывала что собиралась сказать. Добравшись, наконец, до заветной двери, Кали ощутила, как в висках стучит кровь.  Неужели она так волновалась?  Хозяин открыл почти сразу, словно ждал, но в его лице не было ни капли тепла. Янтарные глаза скользнули по ней быстро. Он отступил в сторону, пропуская внутрь, — вежливо, но как-то отстраненно. Внутри было тихо. Ее взгляд метался по знакомым деталям — та же мебель, те же запахи — но воздух, казалось, изменился. Сухой, словно наэлектризованный. Она пыталась понять почему.  Она уже раскрыла рот, чтобы заговорить, — и в этот момент раздался звонок. Кали инстинктивно попятилась подальше от двери. Сердце снова забилось в висках, но хозяин, не обращая на нее внимания, отвернулся и пошел к двери. Он открыл ее спокойно, как и ей, — но за порогом стоял Иллуми. Холод, что до этого витал в комнате, обернулся ледяным ужасом. Увидев Иллуми, Кали не потратила ни секунды на раздумья — мышцы сработали быстрее. Она сорвалась с места, и рывком вылетела в окно. Оттолкнувшись ногами от выступа фасада, она взмыла вверх на пару этажей, зацепилась за край крыши и перекинула себя на верхнюю площадку. Здесь, над улицей, воздух был свежим и дождливым.  Едва она успела перевести дыхание, как за спиной, почти бесшумно, чьи-то шаги коснулись крыши. Иллуми нашел ее быстрее чем она ожидала.   Их взгляды встретились. Темные, бездонные глаза и ее зеленые, глубокие. Оба приготовились к бою.  И тут на крыше появился ещё один человек. Он стоял чуть в стороне, держа руки в карманах, будто случайно оказался здесь.  Розовые волосы, желтые кошачьи глаза, но ни капли игривости.  — Что ты делаешь? — прозвучал его голос.  Он медленно перевел взгляд на Иллуми, а затем снова на неё. Кали дернулась от неожиданности, отступив на шаг. Видимо придется объясняться перед Иллуми. Она лихорадочно пыталась вспомнить что хотела сказать, но мысли путались, и она оставалась без слов, словно в кошмаре, где невозможно закричать. Только и ответила она: — Я… я… — Иллуми рассказал обо всем, — Не прислушиваясь к ней, продолжал желтоглазый. — И после всего, ты снова пытаешься убить моего друга? В словах не было крика — только холод, и что-то непривычное, похожее на отторжение. Кали прикусила губу. Ветер начал трепать ее волосы.  Человек стоял в паре шагов, даже не пытаясь приблизиться, и встретился с ней глазами. Но в этом взгляде не было спасения, он смотрел так, будто перед ним стояло нечто чужое. Янтарные глаза сузились, холод блеснул в зрачках, а в уголках губ проскользнуло что-то похожее на презрение. Он вынес свой вердикт: — Ты предала меня. Все-таки Иллуми оказался прав. Внутри ты — чудовище. Я не хочу продолжать наше общение. — Он произнёс это отчётливо.  Его слова резанули так, что ее дыхание перехватило и девушка схватилась за горло.  Однако он отвернулся, даже не обращая внимания на нее, и пошел прочь. Лакированные чёрные туфли на каблуках мягко стучали по черепице, каждый шаг отдалял его, пока ветер не стёр последние звуки. Иллуми последовал за ним — видимо, решив, что такой мести достаточно за кражу иглы. Кали же осталась на крыше. Дышать становилось тяжелее. Ноги подкосились, и она опустилась на колени, чувствуя, как холодный ветер бьёт по лицу, режет кожу до онемения. Пальцы вцепились в край черепицы, но она уже почти не ощущала их. А потом — пустота. Что-то тёплое, обволакивающее, как кокон. Чей-то низкий голос. Чьи-то горячие руки, и снова холод воздуха…  а в конце рассветное небо за окнами дирижабля. Когда она проснулась в каюте, ощущение было такое, будто проспала неделю. Девушка силилась вспомнить как именно оказалась на корабле. Но так ничего не приходило в голову. Воспоминание будто отсутствовало. Странно. Возможно ей было стало так плохо, что может быть, Сильва забрал ее и отнес.  Спросить она не решилась.  Раздался стук капель в окно. Кали открыла глаза. Вокруг снова была комната Золдиков. И сколько она пролежала так, уткнувшись лицом в полушку? Девушка  наконец приподнялась с кровати, и вытерла засохшие следы. И… чего переживать? Страх-то уже сбылся. Она столкнулась с разочарованием, презрением, была названа чудовищем, предательницей, и осталась покинута, без шанса оправдаться. Бинго!  Больше бояться нечего. Кали подошла к шкафу, сгребла в охапку первую попавшуюся одежду и направилась к своей ванной. Там было даже уютно: просторная комната, с тяжелой дубовой лакированной дверью, белая плитка, и тусклый светильник под потолком. На полках стояли стеклянные флаконы с маслами и аккуратно сложенные полотенца, будто в гостинице, а не в доме людей, промышляющих убийством. На удивление, у Золдиков даже была полноценная ванна (1) — Кто бы подумал, что семейство убийц заботится о таких мелочах. Она заперла дверь, включила горячую воду и стала набирать ванну. Струи били в медную чашу звонко, с лёгким эхом.  Наполнив ее до краев, девушка выключила кран, стянула с себя одежду и бросила на пол. Горячая поверхность воды приятно обжигала кожу, когда она опустилась в ванну. Тепло сразу разлилось по телу, позволяя расслабиться. На краю лежала мочалка. Она взяла не посмотрев, а когда обратила внимание — розовая. — Вот чёрт… — выдохнула Кали.  Воспоминание вспыхнуло мгновенно: розовые волосы, сладкий аромат от тела после душа, теплое дыхание близко.  Она сжала в руке мочалку. Она не была готова к этой слабости.  Оказалось, она абсолютно беспомощна перед волей другого человека — перед его взглядом, голосом, запахом. Всё это прорывалось в память, не спрашивая. Единственное, что она могла — отпустить. Выбросить его из своих мыслей, выдрать с корнем. Но ведь она однажды уже сделала это. Забыла однажды — забудет и дважды. Верно? Она — Кали Оккотсу. Она все сможет! Или может…?  Она начала протирать тело.  Оставить этот розовый цвет?  А вместе с ним…  Красный — как новое, только проклюнувшееся чувство, которое, как цветок, начинало расти внутри. Стоило ли вырывать его с корнем? Или беречь крупицы воспоминаний, что растили его?  А может, посадить новый — на месте черного — ненависти к собственной жизни? Сложно… Кали отпустила мочалку и медленно скользнула под воду, задержав дыхание. Гулкая тишина сомкнулась над головой, обрезав мир. Она открыла глаза.  Белая плитка стен — расплывчатая, будто таяла под водой. Лампа под потолком — мутное, дрожащее солнце, распадающееся на сотни бликов. Ей нравилось рассматривать эти искаженные картинки.  Неужели так и жили обычные люди — встречали рассвет, готовили еду, любили, страдали, наслаждались? Она задержалась ещё на секунду, и тут же вынырнула. Вода мягко скользнула вниз по коже, оставив прозрачные дорожки. Она втянула воздух.  В комнате стояла тишина, лишь ровное капанье воды с ее волос нарушало её.  Тепло окутывало тело, в такие редкие моменты в нем не было ни боли, ни тревоги. Только тепло и собственное сердце, бьющееся ровно и спокойно.  Она подтянула колени к груди и обняла себя, уткнувшись подбородком в мокрую кожу. И все таки… Жизнь только начинается… 

Литература прибежище тех кто одинок и в отчаянии, хотя иногда нет даже его. Лишь мрак. 

Сидони в Японии.