Победа и послевкусие

Небольшой дирижабль медленно пролетал над просыпающимся городом. Он ничем не выделялся. Маленький, тускло-серый, и вмещал не больше пятнадцати человек. Семеро сейчас собрались в основном отсеке, переговариваясь и склонившись над планшетами.  Кабина пилота отделялась от этого зала узким проходом. А вдоль прохода на тахте, сидела худая женская фигура. Это была блондинка с короткими волосами и, зелёными глазами, под которыми уже пролегли лёгкие тени.  На ней была мешковатая худи с выцветшим принтом на груди. Короткие чёрные шорты и гетры, доходящие до колен. Блондинка сидела подтянув колени к груди и смотрела в иллюминатор.  Она наблюдала как в золотистом утреннем свете, медленно проплывали крыши.  Солнце постепенно поднималось, окрашивая горизонт в розовые и янтарные оттенки.  И все же, несмотря на красоту рассвета, лицо девушки оставалось меланхоличным, и даже немного грустным.  Где-то в одной из этих башен сейчас сидит человек, который стал мне дорог. Как получилось, что я так быстро всё испортила и оттолкнула его? Разумеется, она страдала от любовного недуга. И эта история могла бы быть типичной историей неразделенной любви. Если бы не одно “но”. Воспоминания этой девушки — не совпадали с тем, что произошло на самом деле. В руках она вертела небольшой конверт. Внутри было письмо, которое ей с трудом удалось написать вдали от чужих глаз.  «Прости, что не сдержалась. Ты оказался прав — я действительно то, кем ты меня считаешь. Но если позволишь… я всё же хотела объяснить, почему всё произошло именно так. Битва с Иллуми стала последним желанием Синдиката — тем, что стояло между мной и свободой. Они ждали его смерти. Но загаданным желанием было немного другое: убедиться, что он не представляет угрозы для воли Киллуа. Когда я принесла Синдикату иглу, обнаруженную во время боя с Иллуми, — желание стало исполнено. Так что убивать Иллуми не было необходимости.  Признаю: наши отношения с Иллуми непростые. Я по-настоящему ненавижу его за те, вещи, которые он сделал, пока я жила у них в детстве. И всё же… я не хотела быть тем, кто его убьёт. Особенно — если он твой друг. К тому же, мне не позволяет этого, по крайней мере, благодарность Сильве и Зено. За то, чему они меня научили. Я до последнего боялась, что последним желанием Синдиката будешь ты. Что они прикажут убрать тебя как приближенного мне Хантера. И когда я узнала, что это не так, — почувствовала облегчение. Однако я бы тоже не смогла пережить покушение на своего друга.  Возможно, ты никогда не простишь меня за это. Я понимаю. Но пусть это письмо станет гарантом моей искренней дружбы. Если когда-нибудь тебе потребуется помощь — я буду рада ее оказать. Еще раз прости. Кали» Девушка услышана шаги по коридору и торопливо засунула письмо в карман худи.  — …а в этом, нам как раз понадобится ваше влияние, принцесса…  — Раздался тягучий голос. Его обладатель — блондин в коричневом костюме — как обычно улыбался то ли насмешливо, то ли добродушно. Рядом с ним стоял человек более хмурый, засунув руки в карманы мешковатых брюк.  Девушка прикрыла глаза и вздохнула: — Куда же без этого…

***

Город медленно просыпался. На улицах постепенно появлялись люди, но утро все еще было тихим. В одной из высоток, на кухне со стеклянными стенами, стоял розоволосый мужчина.  Он проснулся ещё до рассвета — непривычно рано. Уже принял душ — капли ещё сверкали на ключицах. От него исходил легкий мятный аромат. На нём были только свободные брюки, сползающие чуть ниже бедра — приоткрывая гладкое, будто мраморное, тело. На его лице — ни грамма косметики. Выделялись только желтые внимательные глаза, которыми он изучал журнал.  Розоволосый внимательно пролистал его, а потом отбросил на край стола. Из него вырвался короткий, раздражённо-грустный вздох.  Жаль, моя принцесса… но прежде чем я присоединюсь к тебе, мне предстоит закончить два дела: бой с Куроро… и найти подарок, достойный твоего внимания. Уголки губ дрогнули в тени самодовольной усмешки. Если с Куроро всё было решено — дата и место боя уже назначены, то вот с подарком была загвоздка. Ему нужно было найти то, что девушке бы понравилось. Но и категория «нравится» не походила. Он хотел — изумления. Искреннего вдоха, когда ее изумрудные глаза чуть расширятся, и она, забудет о сдержанности.  Но разобраться в её вкусах — всё равно что играть вслепую. Задача усложнялась еще и тем, что она была королевой. Хоть и носила одежду, дай бог найденную на улице, её взгляд безошибочно различал банальность и изящество. А он хотел, чтобы этот подарок был всегда с ней, достойный даже королевского двора. Раз заслужить прощение словами и действиями не вышло, он возьмёт её вниманием. И сделает это красиво. Желательно, со встроенным маячком.  Кстати о нем.  Он тут же открыл ноутбук и проверил сигнал. С каждый разом сигнал в ее кольце ловил все хуже и хуже, видимо из-за частых перемещений на Темный Континент. Однако сегодня он был отчётлив. И совсем близко.  Сердце глухо ударило, и забилось быстрее. Она… здесь? Он ближе подошел к окну.  Сквозь стекло было видно как улица дрожала от жары. Однако внизу не было видно ни одной тонкой фигуры. Но по карте сигнал продолжал упорно двигаться на север. На ум пришла догадка — мужчина вгляделся в пейзаж применив Ге.  Мир будто выцвел на миг, все стало серым, однако теперь вдали выделялась крошечная точка.  Он проводил ее взглядом. Как же он сейчас хотел оказаться там. Хоть мгновение. Схватить её за запястье, вдохнуть запах кожи, убедиться, что она цела.  — Как только разберусь с делами, нас уже ничто не разлучит, принцесса. — Мужчина положил бледную ладонь с длинными ногтями на стекло.  Это было второе заблуждение, с которым Хисока Мороу ещё столкнётся. Розоволосый прикрыл веки, отсекая свет улицы. Перед ним вспыхнула другая картина — последняя встреча.

***

Хисока всё ещё лежал среди обломков с Кали. Над ними простиралось ночное небо. Звёзды, сияли ровно и безмолвно, будто им не было дело до того, что еще недавно творилось на земле. Ветер окончательно утих. Позади, недалеко от них зашевелился Сильва. Массивный мужчина спокойно отряхнул с плеч пепел. Как ни в чём не бывало, он поднялся, методично набрал какой-то номер на телефоне и, прислонив его к уху, направился в сторону Хисоки. Хисока почувствовал появление новых аур.  Среди хаоса, начали сновать Хантеры молча исполняя свою работу. Как только Хисока воткнул иглу в шею Кали, — пришёл в движение другой план. Закрутились шестерёнки недавно сформированной организации, чьё существование началось в тот самый день, когда Кали исполнила последнее желание Синдиката. Организация называлась просто — Орден.  Кто-то из высокопоставленных Ассоциации — и по совместительству член Ордена — отдал приказ: Как можно скорее вернуть разрушенной местности прежний облик. А главное, не задавать лишних вопросов. Так что Хантеры мгновенно прибыли на место. А те, кто принадлежали к Ордену — многие из которых по совместительству были Хантерами — наоборот не торопились. Ведь им уже сообщили: между этим моментом и днём, когда Кали снова откроет глаза, пройдёт не меньше недели. Этого времени достаточно, чтобы привести в действие план. Хисока с трудом приподнялся, мышцы отозвались болью, но он все же осел на колени. Он наклонился над девушкой и еще раз проверил дыхание Кали — ровное. Тут же выдохнул и оглянулся. Почему в такой критический момент все так спокойно? Ни один из Хантеров не метнулся к Кали. Будто помощь ей и не требовалась. На горизонте, за линией темноты, показался силуэт Иллуми. Тот медленно шел, будто шагал на обычную прогулку. Хисока повернул голову. Рядом с ним уже оказалась массивная фигура. Его жёлтые глаза встретились с холодными, светлыми глазами убийцы. В глазах первого сейчас была только усталость, настороженность и доля маленького интереса, а вот второй смотрел так, будто придерживался какой-то давно продуманной стратегии или следовал по инструкции.  Сильва аккуратно забрал обмякшее тело Кали, Хисока даже не успел возразить. Блондин закинул её на плечо, будто она ничего не весила, и направился прочь. Теперь уже тело девушки покачивалось в ритме его шагов — спокойно, умиротворённо, будто та просто спала. Хисока чувствовал слабость — тяжёлую, как свинец. Всё, что он мог — это смотреть ей вслед. Рядом бесшумно появился Иллуми. Несколько секунд он просто смотрел, безо всякого выражения на фокусника. А затем ровным голосом изрек: — Есть игрушки, с которыми не стоит играться. — Звучало это скорее как диагноз, а не упрек. Ответа не последовало. Золдик чуть склонил голову, еще внимательнее всматриваясь в клоуна. Его взгляд скользнул по когда-то уложенным, волосам, по обнажённой ключице, где ткань была разорвана и уже начала синеть гематома, и рукам, которые были вдоволь испещрены ожогами ауры. — Хотя, должен признать… Вряд ли кто-то другой выдержал бы такое. Ветер чуть пошевелил розовые пряди на лбу, но их владелец все так же смотрел в спину Сильве, пока тот не скрылся окончательно. — Куда он её понёс? — К одному мастеру.  Хисока перевел взгляд на Золдика и молча, ожидал продолжения. Но собеседник ничего не добавил. Наконец розоволосый не выдержал: — Какому мастеру? — Нэн-мастеру, который меняет память. Хисока замер. Мысль застряла где-то на полпути. Он не сразу понял, что именно его так шокировало — но потом холод обдал его изнутри. Она что… может забыть его? Всё, что произошло?! Как он вытащил её? И все…что между ними было?! Увидев выражение на лице Хисоки — без привычного озорства — Иллуми прищурился. — Она забудет только момент, когда сущность взяла верх. Мы это уже делали. Это безопасно… — он сделал паузу, — для других. Однако это подействовало мгновенно. Глаза Хисоки сузились. В его янтарных глазах появилась едкая острота.  — Что значит «для других»? А для неё? Иллуми вгляделся в лицо собеседника, пытаясь выловить хоть намёк на привычное ехидство. Но не нашёл. — Это ведь не серьезно? Я понимаю, что тебе нравятся твои игрушки. Но эта девчонка — бомба замедленного действия, — произнес Золдик хладнокровно. — А точнее, с её уровнем самоконтроля — ходячий труп. И ты собираешься увязаться за ней, когда она в следующий раз разнесёт всё, включая тебя? Хисока чуть дернулся. Иллуми приподнял брови. Ему не нравилось что что-то в Хисоке сдвинулось. Он всегда считал его удобным союзником. Играющий, аморальный — но предсказуемым в своей тяге к развлечениям. Однако его увлечения всегда были в пределах допустимого хаоса. Но сейчас… — Так, так… похоже, ты действительно привязался к этой игрушке, — голос всё ещё спокойный, но в нём мелькнула осторожность. Он выждал, ожидая опровержения собственных слов. Хисока всегда был влюблён в хаос, но никогда — в людей. Однако фокусник молчал. И молчание было ответом. Иллуми тихо вздохнул. Взгляд Золдика стал задумчивым. — Надо было, конечно, больше поработать над ней в детстве. Тогда бы сейчас никто не посмотрел на неё. Карта будто из ниоткуда резко метнулась в воздух. Иллуми отклонился чуть в сторону, и она просвистела мимо. Хисока и сам понимал: он был не в состоянии сражаться. Ни с Иллуми, ни с кем-либо ещё. Но… было и странное чувство, будто теперь он не мог по-другому… — Скажи это ещё раз, — тихо выговорил он сверкнув золотыми глазами. — Ладно, ладно, — Иллуми чуть развёл руками, словно уступая капризному ребёнку. — Похоже, это бесполезно. Он больше не пытался спорить. Лицо оставалось безмятежным, но в нем мелькнуло что-то, похожее на раздражение. И почему это ничтожество вечно переманивало себе хороших союзников? Золдик развернулся, и бросил через плечо: — Можешь задать все вопросы отцу — он всё объяснит. Если сочтет нужным.  После чего пошёл прочь — выполнять свою часть задания.

***

Иллуми удалялся в мглу города и корил родителей за неосторожность. Он знал: его иглы работали идеально. Он совершенствовал эту технику годами.  Но она всегда была лишь временной мерой. А корнем проблемы, конечно же, была девчонка.  Её давно стоило устранить. Она слишком нестабильна. Слишком опасна. Но… Может ли она быть опаснее Наники? Возможно. Но в отличие от нее, Кали не нуждалась в разрешении, чтобы действовать.  Он продолжал бесшумно скользить по темным улицам города, мысленно взвешивая ситуацию.  …Но из-за её положения — Хранительница, Королева — никто в здравом уме не решился бы ее прикончить.  Однако проблема оставалась не решённой, а масштаб трагедии разрастался с каждым разом. В темноте то и дело вспыхивали и гасли редкие огни из окон. А он все продолжал рассуждать.  …Всего-то нужно: Убрать помехи, устранить угрозу, зачистить следы. Но теперь… В эту операцию со множеством переменных, возможно придется добавить новую — Хисока. Было очевидно, их союз трещал по швам.  Хисока в очередной раз позволил себе слабость. А у его забав есть одно неприятное свойство — превращаться в одержимость.  Иллуми наконец свернул с главной улицы и пронесся по проулку.  …но можно ли избежать ненужных рисков? Возможно. Но в таком случае, придётся пожертвовать альянсом или необходимостью избавиться от Кали… На секунду Золдик ощутил знакомый след — аура Сильвы, несущего девчонку. Пальцы рефлекторно сжались, но он тут же принудительно расслабил их. Следующим движением Иллуми вонзил ногти в кору ближайшего дерева, и оттолкнулся, взметнувшись в воздух.  Через секунду он уже мчался по крыше — подальше от этой грязи. 

***

Хисоке понадобилось время, чтобы подняться. Он всё ещё был на коленях упираясь ногами в остатки бетона и стекла, ладони все также были липкими от крови и казалось, прошло лишь несколько мгновений как он закрыл глаза с целью передохнуть, однако обилие аур вокруг говорило об обратном. В висках глухо стучало, когда он уловил тонкий проблеск знакомой энергии. Внутри знакомое, возбуждающее-будоражащее чувство, начало клокотать и подниматься, но Хисока погасил это так же быстро, как и ощутил. Бой с кем-то сильным сейчас было последним, что ему нужно. И снова придется отложить, — с лёгким вздохом заключил он про себя. Собравшись с силами он поднялся и пошатываясь, двинулся вперёд. Шаги были неуверенными, но взгляд желтых глаз таким же острым и цепким, как у хищника, так что этого хватало, чтобы Хантеры вокруг инстинктивно расступались.  Он подошёл к Джину Фриксу и блондину, с которым тот беседовал, и нагло встрял в их разговор. — Джентльмены… — голос сорвался на хрип, он прокашлялся, облизнул пересохшие губы, — не подскажете, куда отнесли мою даму? Взгляды обоих стали настороженными. Медленно, ворча себе под нос, Старший Фрикс полез в карман своих мешковатых штанов, достал маленький чёрный телефон и, взвесив в ладони, протянул Хисоке: — Кали доставят в сохранное место. Здесь номер Сильвы. Используй его только для внутренней связи. Поблагодарив Фрикса коротким кивком, фокусник заковылял по пустой, полуразрушенной улице к своей башне.

***

Мир уже начал окрашиваться в золотой в проблесках солнца. Свет просачивался между разбитыми вывесками и разрушенными зданиями, вытягиваясь в длинные тени.  На кухонном столе, среди разбросанных антисептиков, розоволосый обработал раны, наложил пару швов, и поверх нанёс обманную текстуру — через время все выглядело почти прилично. Сил переодеваться не было, так что он просто скинул потрепанный пиджак и кофту под ним. Развалившись на диване с голым торсом, он нащупал черный телефон, открыл адресную книгу, которая состояла всего из одного контакта и набрал номер. Пока в трубке тянулись гудки, он мысленно корил себя за то, что позволил забрать свое в неизвестном направлении. К счастью, маячок в её кольце уже проверен: сигнал шёл из западной части города, точка почти не двигалась.  К трубке так никто и не подошел. Все еще спит, — решил он, и усталость тут же накрыла его. Даже не подумав о душе, в своей обычной манере, он уснул прямо так, с телефоном в руке. Так, в относительном спокойствии и ожидании звонка от Сильвы, прошла неделя.

***

Хисока наконец оторвавшись от воспоминаний открыл глаза и окинув город, потянулся к телефону. Все также стоя у окна он напечатал: «Место встречи и время?» Золдик видимо взял за привычку игнорировать звонки, и сообщения от фокусника — и, признаться, Хисока находил в этом странное удовольствие. Настырность была его любимой игрой, и он не собирался сходить с дистанции. Но на этот раз всё было иначе: вместо молчания телефон зазвонил. Впервые. Он тут же ответил, в его голосе прозвучало едва уловимое волнение: — Слушаю.

***

Кали улучила момент и подозвала Морела. Сомневаюсь, что Сильва согласится помочь. А вот Морела можно попросить. Они всегда были в хороших отношениях с тех пор, как впервые столкнулись на общем задании от Синдиката. К тому же, у обоих хватало своих причин ненавидеть эту организацию. Так что у двоих отношения были теплые. — Ты сегодня особенно грустна, Кали, — заметил здоровяк присаживаясь на тахту рядом с блондинкой.  Он посмотрел на неё с тихим сочувствием. Морел считал, что, как бы девушка ни старалась доказать, что к ней можно относиться как к мужчине, ей всё же приходилось тяжелее. Она чувствовала глубже, чем большинство людей, и эта избыточная эмоциональность делала её решения менее взвешенными, чем требовала работа Хранителя. А перепады настроения усиливающиеся от изменения памяти оставляли её уязвимой — особенно для тех, кто знал, как на это надавить. — Мне нужна небольшая помощь. Не окажешь услугу? — девушка вытянула худыми руками из огромной толстовки конверт и виновато улыбнулась. — Если это связано с тем розоволосым парнем… — начал Морел и девушка притихла, жадно ловя каждую деталь. Морел, уловив это, продолжил: — Я видел его в деле. Он действительно хорош. Но в Ассоциации о нём ходит много противоречивых слухов. Будто он не делает ничего, без собственной выгоды. И убивает довольно хладнокровно налево и направо. На твоём месте я бы был осторожнее... Кали осунулась. Она надеялась услышать какие-то новости про Хисоку, или может даже… что он захочет ей что-то передать на прощание… но тут же одернула себя. После того, что она сделала у нее не было на это права. Он ясно дал ей это понять. Однако… — она удивилась — …столь часто всплывало имя Хисоки последнее время. После того случая на крыше Кали так и не смогла понять, как весть о её фиаско разлетелась среди знакомых. С каждой новой встречей с членами Ордена неловкость только усиливалась — взгляды цеплялись к ней чуть дольше, а в разговорах были паузы, которых раньше не было. Все будто знали о ком она думала в свободное  время. Впрочем, на это она решила закрыть глаза, по крайней мере пока. Но сколько продлится это пока…Пока… ее душевные раны не заживут?… — О, не волнуйся. Я всего лишь хотела передать ему это. На этом наше общение заканчивается, — девушка попыталась сымитировать привычную легкость в голосе, чтобы успокоить собеседника. — Конечно, — Морел кивнул, его взгляд как всегда был теплым, но в нем сквозила настороженность. — Однако если ты хочешь, чтобы я тебе помог, мне необходимо переговорить с Сильвой. Сейчас он отвечает за твоё состояние, и я не хочу подвергать тебя лишнему риску. Кали понимающе кивнула, однако еще больше осунулась. Если без Сильвы не обойтись… он точно никаких писем не пропустит. Похоже у него нет доверия к Хисоке… а если прочтёт письмо — будет совсем плохо. Значит надежды нет… — с грустью заключила девушка и перевела взгляд в иллюминатор. Как назло, в проходе появился Сильва. — О чём ведете разговор? — голос прозвучал как обычно спокойно. Теперь он всегда краем глаза следил за Кали. И конечно ожидал, что она предпримет попытку связаться с розоволосым, который названивал ему с завидным упорством. Уже сейчас он пожалел, что Джин дал этому Хантеру телефон для внутренней связи скинув на Сильву всю ответственность за объяснения. Золдик лишний раз не торопился разглашать секретную информацию, и разговор все откладывал, однако объяснения розоволосый все-таки должен был получить. Однако возможно не те, что тот ожидал. От Иллуми Сильва также не добился стоящих рекомендаций по поводу этого Хисоки, а значит, причин доверять ему не было. Единственное, что удерживало его от того, чтобы устранить фокусника, — факт, что он был другом детства Кали. Да и его смерть возможно могла вызвать куда большую катастрофу, чем та, с которой они уже столкнулись. Морел бросил на Кали вопросительный взгляд, спрашивая: стоит ли Сильве рассказывать о просьбе? Но Сильва и сам хотел поговорить с Кали, поэтому уже перехватил инициативу: — Морел, не мог бы ты нас оставить нас на пару минут? — Конечно, — пожал плечами здоровяк и отошёл. Теперь они были вдвоем в маленьком коридоре. Сильва стоял напротив Кали — массивный и неподвижный в своей привычной одежде. Со стороны он выглядел как обычно серьезно, но за годы, проведённые у Золдиков, она научилась замечать оттенки почти неуловимых эмоций, которые ассасины мастерски скрывали, едва ощутив. И сейчас, несмотря на каменный фасад, Кали отметила с лёгким удивлением: какой раздражённый… кто-то уже успел испортить ему день? В этот момент телефон коротко звякнул. Блондин бросил взгляд на экран — «Х.М.». Как всегда вовремя… И почему эти двое так странно связаны? — Кали, ты вероятно… — начал он, но не успел договорить, телефон снова ожил в его руке. Кали украдкой поглядывая на Сильву хихикнула, прикрыв рот:  Похоже кто-то его сильно достает… Кого-то мне это напоминает.  Пальцы машинально сжали конверт в кармане и она мгновенно ощутила тяжелую волну грусти вырывавшуюся из груди. Сильва скинул звонок. Линия его плеч стала чуть жёстче, а взгляд еще холоднее.  Начинать разговор в таком состоянии — не стоит. Ничего хорошего из этого не выйдет. Так что он опустился и просто присел рядом. Кали, всё так же обхватив колени руками, подняла на него взгляд и невольно задержалась на серебристой гриве, что спадала ему на плечи. Сейчас он смотрел перед собой, держа руки на коленях. Морщины у уголков глаз и резкие черты лица выдавали годы суровых испытаний, но облик вызывал уважение. Она прекрасно знала границы их общения — Золдики были лишь этапом на пути к освоению силы Хранителя. Но несмотря на это, она всегда ощущала к ним огромную теплоту, благодарность и уважение. Особенно к Сильве. Иногда ей даже казалось, что в его голосе сквозила непривычная мягкость — тонкая грань между строгостью и заботой, которую он позволял себе с ней. Будто он прекрасно знал как вырастить сыновей, но боялся ошибиться в воспитании дочери. Что ни говори, он проделал огромную работу — вырастил и воспитал лучших наёмников. И, даже по-своему, заботился обо мне. Иногда ей даже казалось, что её отец был менее ласков и внимателен, чем Сильва. Но такие мысли она тут же отгоняла прочь — совесть не позволяла ей так думать. Отец пожертвовал всем, ради того, чтобы она могла править. И это значило одно — что он безмерно ее любил. — Давай пока сосредоточимся на устранении оставшихся членов Синдиката, — наконец Сильва нарушил паузу. — Мы продолжаем их поиски. Затем ты поможешь нам их уничтожить. Кали молча кивнула. Сильва был единственным, чьи намеки она понимала. И это был тонкий призыв не отвлекаться на то, что не поддаётся контролю. В этот момент снова зазвонил телефон разрушая эту почти интимную атмосферу. Его взгляд мгновенно потемнел и стал жестким. Он поднялся, так и не отвечая сжал аппарат в руке, и пошел по коридору оставив девушку сидящей у иллюминатора. Она снова бросила взгляд на город, который уже скрылся за горизонтом. Всё вернулось к тому, с чего начиналось. На рассвете она вошла в этот город — на рассвете его и покинула. Поменялась лишь одна деталь: теперь у нее было чувство, будто покидает она его, имея меньше, чем было. Хотя… возможно ли это? Ведь она и так ничего не имела… И все же в груди зияла пустота. Будто в этом городе осталось что-то… или кто-то… важный.

***

В это время Сильва, выгнав всех из единственного хоть немного уединённого места на дирижабле — кабины пилота, — набрал номер и слушал гудки, глядя сквозь лобовое стекло на клубящиеся облака. Когда на другом конце аппарата раздалось вальяжное «Слушаю», которое взбесило его еще больше, он тут же начал: — Доброе утро. Я хочу сразу пресечь все разговоры на тему Кали, — его голос был ровным, но холодным. — Я являюсь её действующим попечителем, а значит, именно я решаю, давать согласие на ваше общение или нет. И я против любых событий, способных вызывать у Кали колебания в её состоянии. Он сделал короткую паузу, давая собеседнику возможность высказаться, но в ответ лишь гробовое молчание. Видимо он застал собеседника всраплох, на что и был рассчитан его неожиданный звонок, Сильва продолжил: — Лучшим решением для неё было бы не испытывать чувств вообще. Поэтому, будь моя воля, я бы стёр все упоминания о твоём существовании из её памяти… На другом конце линии все также висела тишина. Хисока замер, вжав телефон в ухо, почувствовал ледяной холод, пробежавший по позвоночнику. — …Однако мастер по стиранию памяти, не настолько хорош. Даже те немногие вмешательства, что мы уже провели — привели к ещё большей нестабильности. Хисока слушал затаив дыхание. Это была игра — американские горки эмоций, на которых блондин прокатывал Хантера, позволяя прочувствовать ему важность и вес своих слов. Голос Сильвы стал ниже: — И все же у меня есть причины опасаться. Как выяснилось, с тобой она испытывает сильные колебания эмоций… — На этом моменте сердце собеседника забилось быстрее, и ему пришлось вдохнуть поглубже, чтобы прислушаться снова к разговору, — …С силой, с какой она переживает положительные эмоции — она способна переживать отрицательные. И тогда, ты сам не обрадуешься, оказавшись рядом. События как правило, сводятся к тому, что произошло в нашу последнюю встречу. Сильва на мгновение замолчал, подняв взгляд к небу за стеклом кабины, давая собеседнику обдумать ситуацию, и снова продолжил: — Мы давно изучаем вопрос как и когда это происходит, но у нас по-прежнему больше вопросов, чем ответов. Насколько нам известно, в моменты определенных эмоций ей овладевает некая сущность. Та предположительно с Тёмного континента, но, в отличие от Аллуки, не живет в ней постоянно… и появляется не так предсказуемо. Пока что это все, что тебе необходимо знать.  На другом конце линии послышался лёгкий смешок. Настроение собеседника с серьезного молниеносно сменилось на игривое. Он ни узнал ничего, что могло бы его удивить, кроме факта, про стирание памяти, однако и это он почерпнул из разговора с Иллуми.  Очень жаль… неужели ожидание было зря?  — Интересно… — протянул розоволосый, — то есть, внутри Кали живёт что-то… уникальное? Сильва нахмурился: — Я сказал, что она опасна. — Опасна, — повторил Хисока, словно пробуя слова на вкус, — все, как я люблю. Пауза затянулась, и Сильва уже собирался прервать разговор, когда фокусник добавил: — Передайте ей пожалуйста, что мы скоро встретимся. — Не думаю. — кинул Золдик в трубку и сбросил звонок. Сильва глубоко вздохнул, пытаясь сбросить раздражение, и только теперь заметил, что всё ещё сжимает телефон так, что корпус вот-вот треснет. Фокусник действовал ему на нервы — самодовольный, дерзкий, наглый, хоть он и помог запечатать сущность, не стоило расчитывать на его помощь в дальнейшем. Сильва поднял руку с телефоном к лицу и задумался. Но стоило отдать ему должное: немногим удавалось вывести его. Видимо, в этом Хисоке действительно скрывались экстраординарные способности — и в бою, и в уме. А такое могло бы пригодиться для нужд Ордена. Хотя пока Кали с ними… лучше обойтись без него. Сильва разжал наконец телефон.