Ад, сжимающийся в четырёх проекциях

Ада тряслась, на некоторых особенно крупных ухабах подлетая настолько, что билась головой о крышу. Обитый красным бархатом экипаж, украшенный всюду инициалами "ШЗ", вероятно был достаточно комфортным транспортом для этой эпохи. Может быть самым комфортных из всех существующих. Но несмотря на это он и в сравнение не шёл даже с самым дешёвым ведром на колёсах из Адиного "родного" времени. "Какие забавные инициалы - ШЗ" - думала девушка. Дорога была бы мучительно скучной, если бы не общество Прасковьи. Ада, понимая свою беспомощность один на один с 1820 годом, решилась взять прислугу с собой. Теперь девчонка развлекала её своим щебетом, пока за окном плыли непозволительно медленно монотонные пейзажи унылых, ещё не взошедших полей. Ада с каждой минутой всё явственнее ощущала ломку по интернету, по крохотной стеклянной коробочке смартфона, транслирующей без конца бестолковые статейки и фоточки милых котиков. Да, вокруг нее были люди, и их было вобщем-то немало, однако все они были так однотипны и по внешнему виду, и по манере речи, что Ада едва могла вспомнить, кто есть кто. По крайней мере это касалось дворни в её имении. Вот она - великая сила и прелесть интернета: возможность общаться с людьми разных взглядов и интересов со всего света, а не только с окрестных деревень. Тем временем Прашка говорила о своей семье, состоящей из четырёх братьев и двух сестёр, о бытовых неурядицах, случавшихся в имении. Хозяйка честно старалась слушать её, так как информация эта могла оказаться весьма полезной, но глаза нещадно слипались. В конце концов Ада задремала. Проснулась она от того, что попутчица трясёт её ладонь. — Лизавета Семёновна, родненькая, прибыли, — полушепотом тараторила служанка. — Куда это? — сонно потягиваясь, насколько позволяли тиски корсета, спросила Ада. — Как куда? В Петерхоф, дворец царский! — едва ли не хрюкая от восторга заявила Прашка, давая хозяйке повод усомниться в сообразности брать ту в попутчицы. Вскоре появился рослый лакей, распахнувший дверь экипажа и подавший руку барышне и её спутнице. Ада оглянулась и едва ли не вздрогнула от выросшей рядом громады царской резиденции. Она нервно сглотнула и перемнулась с ноги на ногу. Это ей сейчас надо идти туда? В этот муравейник с золотыми канделябрами, кишащий людьми, способными отправить её на плаху? "Так. Спокойно. Всё же ты дворянка и императорская фрейлина" — подумала девушка, косясь на вензель, прикреплённый к платью. На ватных ногах она двинулась вперёд, за ней засеменила Прашка. Перед лицом Ады распахнулась огромная дверь, открывая взору лестничный пролёт. Лестница не была парадной, но всё равно сводила с ума помпезностью. Девушка неспешно поднялась, придерживая тяжеленные полы юбки. Благо, носить на себе тонну одежды было не в первой - как-то она участвовала в реконструкциях и съёмках исторического кино, так, из юношеской шалости, даже не подозревая, что столь специфичный навык ей когда-либо пригодится. — Лизавета Семёновна, неужели вы? Соболезную, голубушка — из-под земли выросла фигура длинношеей худощавой женщины лет сорока в пенсне и строгом платье. "Экономка" - подумалось Аде, а потому она не спешила приседать в реверансе. — Я, верно, — одними губами улыбнулась девушка. — Меня не предупреждали о Вашем приезде. Все думали, что вы уж замуж собрались... Извините, если лишнее болтаю. — Пока что замуж я не собираюсь. Я бы осталась при дворе, ежели Государыня обнаружит во мне нужду. — Что вы, милая! — всплеснула руками женщина, — Она поболе всякого переживала о вашей участи, что вы ей подозрительно долго не пишете. Позвольте, я сейчас же доложу о Вашем прибытии, — женщина собралась было откланиться, как заметила за спиной княгини Штерн-Заболоцкой приземистую рыжую девчонку. — Позвольте, а это... — Прасковья, моя горничная. — Позвольте, Лизавета Семёновна, но тут и так полно дворни, — тонкие брови экономки в негодовании сползлись над глубоко посаженными тёмными глазами. — И всё же, как вам известно, я переживаю не самое простое для себя время. Прасковья для меня - как напоминание о доме и о батюшке. Без неё было бы совсем одиноко. — Как изволите, — поджала губы женщина и зашуршала юбками по длинному коридору. Ада облегчённо выдохнула, но облегчение её было недолгим. Что теперь? Она ведь даже не знает, куда идти. Остаётся лишь идти наугад. Девушка просто двинулась вперёд, завороженно наблюдая за видом, открывающимся из плывущих мимо огромных окон, разглядывая фрески, лепнину, картины и прочее барочное убранство, от которого вот-вот закружится голова. — Лизавета Семёновна?, — послышалось где-то над ухом Ады, когда она упёрлась вдруг во что-то тёплое на своём пути. Мужские руки поймали её и осторожно придерживали за плечи. Ада встрепенулась, бегло осматривая возникшую на пути преграду и опуская глаза в пол. В пол? Серьёзно? Ада, которая даже в более чем либеральном двадцать первом веке могла наделать шуму своим эпотажным поведением, робеет перед мужчиной? Ну нет, он просто застал её врасплох в столь странной ситуации. "И пол тут тоже чудной" - подумала Ада. — Вы извините, задумалась, — вздёрнула брови камер-фрейлина, на что мужчина продолжил выжидающе смотреть. — Елизавета Семёновна, княжна Штерн... — Княгиня. Княгиня Штерн-Заболоцкая, — поправила того Ада, тяжело вздохнув. Уже через миг ей пришлось пожалеть о своих словах. Какое вообще к чёрту дело? И с чего она взяла, что этому человеку можно вот так вот перечить? Вдруг он значительно выше по положению? Тогда Ада метнула мимолётный взгляд на Прасковью, у которой, похоже, даже испарина выступила. Если даже эта деревенщина признала внезапного незнакомца - дело плохо. — Да, верно, — согласился мужчина. Он был демонстративно учтив, но отчего-то воздух накалялся, как метал в доменной печи. — Не поделитесь, куда столь опрометчиво направляетесь? — В свои апартаменты. Я решила вернуться ко двору. — Они в другом крыле здания, — выдохнул незнакомец, и Ада предательски громко сглотнула в воцарившейся неловкой тишине. — Впрочем, Вам тоже стоит быть внимательнее. Вы могли сбить меня с ног. — Вы простите, Ваше высокородие, — вмешалась Прашка, — барышня наша горюет сильно. Несколько недель затворничала, впервые до людей выбралась, вы не серчайте, — взмолилась она. — Что-ж, вас можно понять. Тогда не будет лишним и проводить до Ваших апартаментов. Этот мужик определённо не нравился Аде, но сейчас она не могла позволить себе такой роскоши, как гордость, а потому молча приняла его услугу. Мужик похоже тоже был не в восторге от перспективы провести пару лишних минут в компании полоумной хамки, а потому сдобрил всё путешествие до её апартаментов горестными вздохами. Не то что бы он хорошо знал её. Названное имя - Елизавета Семёновна, было почти предположением. Он заприметил под окнами экипаж с инициалами Штерн-Заболоцких и вспомнил известие о недавней трагичной кончине князя, а оттого и принял незнакомую девушку за его дочь. Конечно он помнил, что она служила при сестре его старшего брата, хотя скорее водила с ней приятельство, но ранее почти не видел её, ну или не удостаивал вниманием. Едва за спиной захлопнулась дверь апартаментов, девушка изнеможденно сползла. Она впервые в жизни почувствовала, каково быть интровертом. Она катастрофически боялась столкновения с любыми людьми. С момента пробуждения в усадьбе Штерн-Заболоцких каждая секунда напоминала ад, сжимающийся в четырёх проекциях. Больше всего на свете она желала вернуться домой, в свою предсказуемую знакомую реальность. Ада, привыкшая пререкаться и действовать по собственной хотелке, вдруг почувствовала себя невинным котёнком, безжалостно брошенным в быструю ледяную реку. Да, именно таким ей казался 1820 год. Непонятным, неуловимым, опасным и очень-очень холодным, от фальшивых улыбок лакеев до сквозняков в бессмысленно огромных помещениях. — Прашка? — Да, барышня? — Что это за мужик был? — Так то-ж не мужик, что вы, — замешкалась она, — Барин! — Ну а что за барин? — Да пёс его знает, — нервно отрезала девчонка. — А что-ж ты тогда испугалась? — Так это царский дворец же! Тут не ровён час и самого государя повстречать, и родню его. — Это не государь, не бойся, — усмехнулась Ада, судорожно вспоминая портреты из учебников истории. Сейчас правил Александр, и он точно на этого мужика похож не был, — Скорее жандарм какой-нибудь, чёрт с ним, но ты всё равно рот на замке держи. — Вы тоже, благодетельница, — хихикнула Прашка. — Доведёшь ты меня однажды, — тяжело выдохнула Ада, выпрямляясь во весь рост. Послышался стук в дверь и вскоре в ней появилась горничная. Каноничная такая, в чёрном платье и с фартучком. — Мне велено передать, что Государыня Лизавету Семёновну к обеду требует. — А когда этот обед? — утомлённо отозвалась Ада из-за ширмы. — Через час. Столовую было найти не так сложно - Ада шла по запаху и градиенту концентрации суетящейся дворни. Помещение несколько контрастировало с остальным дворцом. Да, оно было просторным и подчеркнуто-парадным, но лишено вездесущей позолоты, видимо даже обитатели дворца от неё устают. Ада на миг застыла, но потом уверенно двинулась вперёд. Она знала, что зачастую положение людей за столом было определено каким-нибудь церемониальным порядком и ей оставалось надеяться, что на неформальном обеде этим могут пренебречь. — Лизваета, милая, как Вы? — оживилась женщина, сидящая во главе длинного стола. "Императрица" - поняла Ада. Не юная, но очень утончённая и красивая женщина, одетая сейчас в скромное платье и шаль. Сама же Ада в поддержание своего амплуа была в строгом траурном платье, застёгнутом под самое горло. — Пути господни неисповедимы, Государыня, — выдохнула фрейлина, садясь за стол. Ответ был скверным, но лучшего она не придумала. — Милая, мне доложили, что Вы бы желали при дворе остаться, — доверительно, едва ли не по матерински заговорила Елизавета Фёдоровна, — я искренне рада видеть Вас здесь, но не бичуете ли вы себя, отказываясь от замужества? Не будут ли Вас раздражать здешние забавы? — Нисколько, — решительно ответила Ада, — Я могу выглядеть безутешной, но позвольте откровенность, в глубине души понимаю, что с этим уже ничего не поделать, а потому хотела бы отвлечься и жить заново, с чистого листа. — Не намекаете ли Вы, что намерены и помолвку расторгнуть, которой Ваш покойный батюшка крайне благоволил? — вздёрнула брови императрица. — Быть может. — Я могу понять рвение иной девицы остаться при дворе, коли она безродна и дурна собой, но Вам-то по что такая участь? — Я обо многом думала в своём заточении и при этом чувствовала горячую потребность в том, чтобы совершить то, что совершаю сейчас. Стать замужней женщиной, стать единым целым с другим человеком... Это требует бесконечного доверия и решимости, коих в себе не нахожу. Да, не скажу нового - желаю брака по любви, но не по страстной, не по плотской, а по глубокому почитанию и уважению. Если поступлю иначе, чувствую, будто себя оскверню, — Ада с удивлением осознала, что говорила не от лица княгини Штерн, а от собственного. — Владимир Иполитович вас обидел чем-то? Вы ведь кажется искренни были к нему. — Может он был мне симпатичен, но глубоких чувств я не питала. Право, не представляю его и мужем! — усмехнулась девушка. — Тогда не предлагать Вам моего участия в поисках достойной партии? — Премного благодарна, но это излишне. Аде чудилось, что стук её сердца вот-вот станет громче стука каблуков. Сославшись на утомление после дороги фрейлина попросила отдыха до вечера следующего дня. На пару часов она уединилась в спальне и подремала, а позже отправилась изучать дворец. Было бы неплохо найти что-то вроде библиотеки или архива, это бы пролило свет на многие её вопросы. В сумерках белой ночи Ада неспешно волочила ноги по помещениям дворца, в которых горели редкие свечи лишь для того, чтобы прислуга не свернула себе шею. Ей встречались залы тронные, бальные, для различных торжеств и светских забав. Наконец нашлась и дверь в библиотеку - высокая, тёмная, слегка притворенная. Изнутри лился дрожащий свет единственной свечи. Фальшивая Елизавета Семёновна скользнула внутрь, опасаясь быть пойманой на таком странном занятии. Хотя что странного? Ей не спится, решила почитать. К тому же, походу она тут была одна. Как же неосмотрительно оставлять горящую свечу ночью в помещении, полном книг и сухого дерева! Неудивительно, что многие дома в прошлом регулярно сгорали до тла. Девушка взяла свечу и стала тихо ступать вдоль стеллажей. Присутствовал неиллюзорный соблазн основательно изучить это удивительное место, но Ада понимала, в первую очередь надо найти что-то о её здешней личности. Через несколько минут поисков девушке улыбнулась удача - "Михаил Штерн-Заболоцкий. Записки солдата". Позже ей попалась и книга, посвящённая столбовому дворянству. Подойдя к столу с увесистий стопкой, Ада с головой нырнула в мир открытий о себе. Как же сложно было перебирать такую массу текста, да при таком свете! Казалось она продаст душу за хотя бы минутный доступ к браузеру. Жаль, что с балкона второго этажа библиотеки было так скверно видно. Николай, который отчего-то долго не мог уснуть и решил уединиться в библиотеке, удивился появлению камер-фрейлины. Чего уж греха таить, эта девушка заставляла его чувствовать себя неуютно, но мужчина преодолел желание окликнуть её и лишь наблюдал, намереваясь постичь суть её занятия. Распущенные волосы рассыпались по плечам, скрытым от любопытствующего взора всего тонкой ночнушкой. В сумерках они казались чёрными, как бездна, подобно глазам девушки, в которых искрил свечной огонь. "Лилит". Великий князь пока не знал, но эта ассоциация плотно засядет у него в голове. Дьявол, предвестник катастрофы - такой она выглядела для него в ту ночь.