Часть 1

      Удобно расположившись на мягкой траве, что приятно щекотала ступни, Эвтида, подняла взор к небу, будто могла как и раньше лицезреть всю красоту звёзд. Слабо улыбнувшись, девушка, чьё лицо нежно гладил легкий ветер, в очередной раз прокручивала в голове день, когда приняла самое важное и верное решение в жизни, которое и привело к подобному исходу…       Три года назад.       Покинув сон Эпистата, Эва, тело которой содрогалось от ужаса пережитого, немедля сняла маску с лица, после чего брезгливо отбросив, с болью в глазах стала смотреть на могучего мужчину, что несмотря на удар судьбы не сломался…       — Превосходно, — улыбнулся Сет, возвышаясь над юной шезму, едва получив от неё, всё что хотел.       — Побыть с ним ещё желаю, — обратилась Эва к Ашу, указывая на Амена. Свою часть договора она выполнила, оттого и спокойно просила об этом. Душа девушки горела, не хотела так быстро покидать Амена, желала прижаться к охотнику и забрать всю его боль.       — Увы, — появился оскал на устах у покровителя черномагов, — Планы изменились.       Дальнейшие слова Сета вызвали негодование и ярость Эвтиды и если бы не спящий Эпистат, то шезму непременно бы вскрикнула от ужаса.       — Нет! — твёрдо ответила она голосом не терпящим возражений.       — Он не даст тебе покоя, — наклонившись к лицу Эвы, заявил Аш, — Оттого и повелеваю — убей Эпистата!       Эва знала, что идти против Бога. — глупо. Осознавала, что по щелчку пальцев Аш был способен уничтожить её, однако несмотря на это, впервые полюбившая Эвтида, отрицательно покачав головой, заявила, что не сделает этого.       — Смеешь перечить? — ухмылялся Сет, его явно забавляло происходящее.       — Только не его, — взмолилась Эва.       Никогда прежде, она не просила за кого — то, не молила о спасении, лишь ради Исмана была готова на всё, сейчас же осознала, что и ради Амена способна рискнуть собственной жизнью.       — За неповиновение плата велика, шезмочка, — выделил он последнее слово, будто напоминая — черномаги сами по себе.       — Что желаешь в обмен на жизнь Эпистата? — не показывая страха, спросила Эва, чувствуя как сердце пульсирует в ушах.       Так ничего и не ответив, Аш едко улыбнулся и окончательно сократив расстояние между ними, прошептал:       — Беги и не оглядывайся, Эва.       Не успела Эвтида понять смысл сказанных слов, как острая боль пронзила голову, а затем плавно перешла в область век. Прикрыв глаза от ужаса, Эва стала порывисто дышать, и лишь спустя время, когда боль утихла, несчастная с неверием поняла она — ослепла…       Аш в качестве кары за неповиновение лишил её зрения и велел бежать, ибо прятать и спасать её от Эпистата он более не планировал.       Несчастная толком и не помнила, как глотая горькие слёзы, на ощупь бежала в сторону выхода, молясь, чтобы Амен не проснулся, да и Тизиан не вернулся.       Споткнувшись и больно ударившись несколько раз, Эва, наконец покинула дом и столкнулась с Ливием, что должен был отвезти её к Исману.       Жаль, она так и не узнала ничего о гибели названного брата.        — Эва? — ахнув, прошептал Ливий, глядя на девушку, из глаз которой, вместо слез, текли алые струйки крови.       — Некогда, — сжав руку единственного друга, прошептала Эвтида, — Бежать мне надо!       Не говоря ни слова, Ливий помог девушке сбежать. Да сделал все так гладко, что сам Эпистат не смог доказать, что бегству Эвы был причастен и он.       Все исполнил близкий друг лекаря, который перевёз Эву в небольшой город и поселил в одном из домов Ливия, где бывшая шезму до сих пор существовала.       Так прошло три года, Ливий победивший наконец хворь, полностью переселился в дом, где обитала Эва, после чего занялся её здоровьем. Ни в Египте, ни в Греции, ни даже в Римской империи не осталось лекарей, которые не осмотрели Эву. Однако, увы, каждый из них разводил руками и также как и Ливий не знал как помочь несчастной.       Сказать по правде Эвтида не тешила себя надеждами, знала, что это дело рук Бога, который как отнял, так и может спокойно вернуть. Только вернёт ли ей Аш зрение, Эва не могла точно сказать. Единственное, что придавало Эве силы — это мысли об Амене.       Девушка старалась не думать о том, что сделала ему больно своим побегом, о том, что разбила то хрупкое доверие и чувство возродившееся между ними. В душе Эвтида лишь теплилась мысль — Амен жив. А это самое главное!       Встав с мягкой травы, которая приносила Эве покой, девушка, что за годы научилась прекрасно ориентироваться в доме лекаря, направилась в свои покои, дабы завершить очередной бессмысленный день.       Эвтида, каждый день перед сном беседовала с Ливием, однако сегодня, зная, что в дом лекаря пришли гости, Эва не появлялась нигде, не желая ни с кем поддерживать беседу. Благо покои её располагались в другом конце от гостевых.

***

      Тем временем       Натянувшись, подобно струне, Ливий, что всегда был гостеприимным хозяином, сегодня вёл себя непозволительно вольно и причиной тому Эпистат, который сидел напротив него, и также без особого удовольствия поддерживал беседу их общего знакомого, благодаря которому они все и встретились.       Когда довольно близкий Амену человек предложил после долгой поездки переночевать у своего знакомого, Эпистат даже в мыслях представить не смел, что этим знакомым окажется — Ливий. Лекарь, которого верховный Эпистат невзлюбил с первых дней, сейчас вызывал ещё больший гнев и причиной тому Эвтида.       Эпистат знал, что в бегстве девушки участвовал и Ливий, хоть и доказать не мог, однако знал наверняка. Причём удивительным было другое, Амен не держал зла на Эву. Понимал — юна и неопытна. Осознавал, что втерлась в доверие ради спасения жизни. Так по крайней мере внушал себе Амен.       Оттого и не мог злиться на неё, а можно дело было в другом? Несмотря на разбитое сердце, Эпистат все ещё любил Эвтиду. Подобно юнцу грезил о ней, искал всюду её запах и мечтал хоть раз увидеть.       Эпистат не стал её искать. Понял, что не желает Эва быть с ним, стать его женщиной, оттого и скрепя сердцем отпустил, надеясь, что она будет счастлива. Однако, сейчас, сидя напротив лекаря, Амен чувствовал как злость охватывает и затмевает разум. Мужчина из последних сил держался дабы не схватить лекаря за шкирку и не узнать как сейчас поживает его Эва? Амен просто хотел знать все ли с ней хорошо. Не воспользовался ли ею лекарь? И не бросил ли на произвол судьбы?       — Благодарю за прекрасный ужин, — учтиво проговорил пожилой мужчина, удостоив лекаря похвалой, — И за гостеприимство!       Натянув улыбку, Ливий встал со стула и заявил, что двери его дома всегда открыты, после чего подозвал слуг и велел показать гостям отведённые покои.

***

      Причина злости Эпистата была ясна, а вот лекаря — сомнительна даже для него самого. Неужто он ревнует? Злится что девушка, которая не покидает его мыслей, под одной крышей с Эпистатом?       Ра тому свидетель, Ливий отдал бы что угодно, лишь бы Амен и Эва так и не узнали о том, что ночевали в одном доме, да только знал лекарь, что этому не бывать. Нутром чуял — что - то грядёт. Не зря ведь Эвтида лила столько горьких слез, когда думала, что её никто не видит, шептала в бреду имя Эпистата, моля того обнять её и забрать всю боль.       Ливий всегда умалчивал об этом, не рассказал Эве и пытался всеми способами стать ей опорой: лучшие портные шили самые изысканные наряды для неё, лекарь не скупился и на драгоценные украшения, нежные слова и поддержку. Он делал всё, чтобы Эва хоть немного полюбила его, да только все тщетно, грезила она лишь…       Наглый стук в дверь прервал поток мыслей. Тяжело вздохнув, лекарь, прекрасно зная, что Эва стучит иначе, принял спокойный вид и стал с нетерпением ждать, когда же незваный гость явится в его комнату.       Не получив дозволения войти, Эпистат, послал в преисподнюю хорошие манеры и такт, после чего наглым образом отворив дверь, стал прожигать взглядом Ливия.       — Чем обязан? — тихо спросил Ливий, как только Эпистат закрыл за собой дверь.       — Мне известно о том, что это твоих рук дело, Пеллийский, — скрестив руки на груди, заявил Амен, — Оттого требую не юлить и сказать: Как Эва?       — Требуете? — оскалился лекарь. Как он смел повелевать в его доме?       — Мне важно знать, что с ней все хорошо, — снизив голос, дабы их точно никто не услышал, произнёс Амен.       Терпение Эпистата было на пределе, и чуялось ему, что над хорошими манерами возьмёт вверх безжалостный палач, что требовал ответов.       Открыв было рот, лекарь намеревался съязвить, как легкий стук в дверь, заставил его замереть, а затем с горькой иронией осознать — судьбу не изменишь.       Эвтида пришла…       Он узнал её по слабому стуку и тактичному выжиданию.       Увидев, что Амен намеревался спросить: Кто там? Лекарь тут же коснулся плеча Эпистата, после чего жестом велел молчать.       — Желали узнать, как Эвтида? — прошептал он, — Что же, сейчас все сами увидите.       От слов лекаря дыхание Амена перехватило. Так значит она здесь? И не явилась даже поздороваться… Сердце сжалось от боли.       — Единственная просьба — ни слова!       Нахмурившись, Амен намеревался ответить лекарю, да только слабый скрип двери вынудил его замолчать и устремить свой взор на девушку.       — Ливий? — тихо прошептала она, боясь разбудить и в глубине души надеясь, что лекарь ещё не ложился.       — Проходи, Эва, — улыбнулся мужчина, хоть и знал, что не увидит она.       Стиснув зубы и приняв безразличный вид, Эпистат ждал момента, когда Эва взглянет на него спустя годы, однако, едва она вошла в покои, Амен понял — с ней что то не так.       Она не смотрела ни на него, ни на Ливия. Взгляд красавицы был устремлён в пустоту, в уголках же глаз были капли крови.       Слепа…, — пронеслась догадка, от которой все внутри Эпистата похолодело.       — Мне просто не спалось, — шагнув вперёд проговорила Эвтида, и тут же замерла, когда в нос ударил до боли знакомый и родной запах граната и мирта.       Неужели вновь ей чудится Амен? Сколько можно? Годы идут, а сердце все кровоточит. Увидев, как лицо девушки изменилось, Ливий предложил ей присесть, на что Эва протянула руку вперёд и поспешно заявив, что ей нужно срочно вернуться в свою комнату, покинула покои, оставив двух мужчин одних…       — Что ты с ней сделал? — вмиг прижав лекаря к стене, проговорил Амен, глаза которого налились кровью.       Ухватившись за руку Амена, Ливий, попытался вырваться, однако будто стальная хватка не позволяла даже двигаться. Ливий чувствовал как лёгкие сжимаются от нехватки кислорода, однако виду не подавал. С презрением посмотрев на Амена он прохрипел.       — В болезни Эвы нет моей вины. Всему виной — ты!       Разжав руку, Амен, который все ещё не мог поверить в то, что лучезарные глаза Неферут более не видят, стал ждать пояснений. Ливий же, что желал сделать Амену больнее рассказал ему обо всем.       Он знал, что Эпистат не навредит девушке, тем более незрячей, потому и поведал о том, что она шезму, что является расплатой матери и принадлежит Сету, который и велел убить Амена во сне.       — Во имя твоей жизни, она лишилась зрения, я же лишь пригрел и снабдил всем необходимым, — тяжело дыша произнёс лекарь, затем глубоко вздохнув, хотел добавить, как вдруг сильный грохот и девичий крик прервали нелёгкую беседу.       Едва услышав вскрик Эвы, мужчины тут же ринулись к двери.