Часть 7

      — Не вмешивайся в дела, что тебя не касаются! — эхом прошёлся по подвальному помещению властный голос покровителя охотников — Гора. Да вот только отец, что был всегда значим для Амена, потеряв всякое уважение, молча наблюдал как разъярённый Эпистат покидал храм, направляясь в неизвестном направлении.       Кулаки мужчины невольно сжимались, в то время как в душе зарождалась ярость. Он столько ждал! Терял время, а все из-за того, что Гор твердил, что обдумает, велел не действовать и не идти против Сета, пока он не примет решение, однако, теперь Эпистат понимал, Гор лишь играл с ним. Тянул время, полагая, что страсть Амена угаснет и он забудет про Эву. Да только Бог не учёл, что несмотря на то, что в жилах Амена текла божественная кровь, он все же являлся человеком, который был способен на чувства.       Правда, долгое время Эпистат и сам верил, что ему чужды эмоции: сострадание, жалость, понимание и любовь. Амен спокойно мог карать и пытать всех тех, кого считал виновным. Ему не имело значение кто был шезму: молодая девушка, пожилой мужчина, все равно…       Однако все изменилось в одночасье, когда в жизни Амена появилась Эва. С ней он почувствовал все краски этого мира. Осознал, что жизнь это не серые будни, а окрашенный яркими эмоциями миг. Чем больше Амен чувствовал, тем труднее ему становилось сторониться Эвтиду. Она дарила ему совсем противоречивые эмоции, Амен словно изголодавшийся зверь гнался за самыми противоречивыми чувствами, жадно глотая и наслаждаясь этим. С Эвой он почувствовал себя живым! Притяжение, сильное влечение, влюблённость, которую он так отчаянно прикрывал ненавистью…       Нет! Просто так он Эвтиду не оставит. Плевать, что обещана Сету, принадлежала она ему!       Теперь, когда Эпистат понимал, что Гор ему не поможет, Амен стал лихорадочно думать как найти Эву. Если бы только он сразу догадался о том, что отец манипулирует им, то не отпустил бы Эву вчера. Не позволили бежать!       Где же ты? — смотря на мрачное небо, спросил Амен, что чуял как тоска одолевает его.       Каждый дом, угол, общественное место были тщательно осмотрены охотниками, но, нигде и следа Эвтиды не было. Будто сквозь землю была провалена она…       Идея, что неожиданно озарила Эпистата показалась ему столь очевидной, что он сразу же обозлился на себя. Как он мог сразу не догадаться?

***

      Чувствуя как сильно бьется сердце Эвтиды, Аш, лишь с издёвкой на устах, держал окровавленный кинжал воткнутым в бедро красавицы и наслаждался агонией несчастной. Сет был жесток и циничен, у него не было чувств, лишь собственничество. Он желал полного подчинения и терпеть не мог когда кто — то шёл против его воли.       Скрывать Аш не желал, Эвтида нравилась ему. Ее изящные изгибы, пухлые губы, глаза полные огня и длинные локоны, от которых веяло пряностями, однако одной симпатии было мало. Он итак был снисходителен к ней, не показывал всей своей ярости, и берег её чувства, девушка же несмотря на то, что принадлежала лишь ему, слепо следовала за Эпистатом, тянулась к сыну его врага, вместо того, чтобы объединившись со своим господином, убить никчемного сына Гора и тем самым пошатнуть его влияние среди Богов.       Упрямая! Своенравная! Такая манящая…       — Ещё раз укусишь, — гнусно прошептал Аш, убрав руку с лица несчастной, — Отрежу язык!       С этими словами, покровитель черномагов резко и больно вырвав кинжал с бедра Эвтиды, хотел было направить его к лицу несчастной, дабы убедить её в правдивости угрозы, как вдруг заметил, что глубокая рана на бедре, из которой только, что сочилась кровь, неожиданно затянулась…       Что? — изумлению Бога не было предела.       Резко схватив Эву за горло, Аш особо не сжимая нежную шею, провёл остриём от груди к животу, оставляя ужасающий надрез, который…       Исчез!       Осознание, что волной окатило Бога, заставило Сета потерять контроль на своими эмоциями.       — Я ведь предупреждал тебя, — сквозь зубы процедил Аш, смотря в глаза девушке, что были полны горьких слёз, — Не связывайся с Эпистатом, иначе быть беде!       Больше всего Аш терпеть не мог предательства. Он всегда был на стороне тех, кто нуждался в нем. Следил и порой помогал душам, что были обещаны ему, взамен же просил лишь одного — безоговорочного подчинения.       — Разочаровала меня, — с ненавистью глядя на девушку, прошептал Аш, с упоением наблюдая, как несчастная, пыталась хватать ртом воздух, пока он с особой жестокостью сжимал её горло, — А я ведь симпатизировал тебе!       С этими словами, мужчина резко отпустил руку. Не успела Эвтида обрадоваться тому, что вновь может дышать, как Аш за долю секунды подняв руку с кинжалом, со всей силы вонзил его в грудь несчастной, попав прямо в сердце…       Болезненный стон сорвался с уст девушки, прежде чем разгневанный Сет больно схватив её за волосы, поднял голову Эвы так, чтобы их глаза встретились:       — Можешь не надеяться, регенерация не сможет спасти тебя. Кинжал попал прямо в цель, и прежде чем твоё тело восстановиться, дух покинет тело!       С этими словами, Сет не сводя пристального взгляда с несчастной, прокрутил руку вместе с кинжалом, глубже проталкивая его в грудь Эвтиды. Последний толчок, и едва дышащая Эва прикрыла глаза, демонстрируя полное поражение…

***

      Когда Эпистат наконец добрался до храма Бога Сета, сердце, что до этого пылало надеждой, резко сжалось. Амен и сам не понял отчего ему стало столь дурно, да вот только думать об этом времени не было, ведь он должен был успеть к своей Неферут.       Обязан был вызволить из лап мерзкого покровителя и бросить ему вызов, наплевав на законы Богов и их временное перемирие.       Оказавшись внутри, Эпистат , преодолев мраморные калоны, вновь встал подле стен с иероглифами, где стал усиленно проводить руками, в надежде открыть потайной вход.       Амен не знал сколько времени и сил ему потребовалось, прежде чем в дальнем углу он нащупал странный рычаг. Тут же нажав на него, Эпистат тяжело дыша, наблюдал за тем, как стена медленно начала отодвигаться, открывая взору мужчины потайную комнату…       Не мешкая, Амен преодолел узкие, каменные ступеньки, и едва заметив в дальнем углу слабый свет, ускорил шаг, да только не успел он оказаться в помещении, как сердце пропустив удар замерло. Руки вмиг похолодели, с уст же сорвался болезненный рык.       Нет…       — Эва! — тут же бросился он к любимой, что лежала на холодном полу, в луже собственной крови, пока из груди несчастной торчал проклятый кинжал.       Не успел! Не смог защитить…       Руки Эпистата, что были в крови возлюбленной, дрожали, прижимая хрупкое и холодное тело к груди.       Нет! Нет! Нет! Он отказывался в это верить. Его Неферут. Непокорная красавица, что должна была жить, с застывшей болью на лице, лежала у него на руках.       Это он во всем виноват…       — Эва, — разнесся по помещению, голос полный отчаяния.       Он знал, она не услышит, не проснётся, и от этого осознания душу Эпистат рвало. Как смел он жить, зная, что любимая погибла из-за любви к нему? Вначале потеряла зрение, затем мучалась, а теперь погибла от рук того, кому была обещана…       Когда яркий свет ослепил глаза, а пугающий холод прошёлся по статному телу, Амен понял — за душой любимой пришли.       — Нет! — отчаявшись, проговорил Эпистат, прижимая к себе любимую, — Не отдам! Не заберёшь! — бросал он вызов самому Анубису.       Статный мужчина, что был в человеческом обличии, сверху вниз посмотрел на сына Гора, что во имя простой смертной готов был пройти против многовековых правил.       — Ты не в силах изменить случившееся, — спокойно проговорил Анубис, в голосе которого на удивление не было надменности, лишь грусть.       Неужели сочувствовал?       — Более Сету душа смертной не принадлежит. Он отрёкся от неё, отдав мне.       — Забери мою! — без тени сомнения, проговорил Эпистат, прекрасно зная, что все равно без Эвы не проживёт.        Несносная, столь полюбившаяся шезму. Как он без неё?       — Вражда с Гором мне не нужна, — спокойно пояснил Бог царства мёртвых. Затем вальяжно опустившись на карточки возле тела смертной, хотел было забрать её душу, да вот только не смог…       И причиной тому был отнюдь не Эпистат, что резко отпрянул и с враждой посмотрел на Анубиса, будто готовясь к схватке. Да, Амен действительно намеревался биться до конца, правда не знал, что в этом нет надобности, по крайней мере сейчас…       — Как я говорил, — вновь послышался голос Бога царства мёртвых, — Вражда с Гором мне не нужна. Оттого даю срок, — на этих словах, Анубис с безразличием посмотрел на Амена, что тяжело дыша, пытался понять, о чем говорил Бог, — Пусть вынесет, — продолжил говорить Анубис, — И произведёт на свет чадо, в жилах которого течёт божественная кровь. После же, я заберу душу смертной!       Прежде чем последние слова Анубиса донеслись до Эпистата, Бог царства мёртвых исчез, оставив после себя лишь смертельный холод и чувство обречённости. И лишь вновь появившееся слабое дыхание юной красавицы, а затем и нежные прикосновения, оторвали Эпистата от пережитого.       — Амен, — донёсся до мужчины, нежный голос, — Ты нашёл меня, — сквозь боль прошептала Эвтида, прежде чем потерять сознание…