Часть 9

      Некоторое время спустя       Сидя за столом, с изобилием еды и делая вид, что слушает Тизиана, Эпистат, сверлил взглядом Эвтиду, что также сидела за общим столом рядом со своим наставником, с другой же стороны от неё находился Ливий, с которым девушка не переставая смеялась и разговаривала. Эва была столь увлечена разговором, что даже не притронулась к еде, и даже не ощутила на себя пронизывающий взгляд Верховного Эпистата.       Хотя, сказать по правде, с момента как по велению Амена, они в качестве писарей отправились в Фивы, Эва часто замечала, что Эпистат неотрывно смотрел на неё. Было в его глазах, действиях что — то странное. Эвтида не могла даже себе толком объяснить, однако чувствовала, что высокомерие, холодность, временами и злость Амена на неё лишь напускное. Ведь даже когда он ловил её гуляющей ночью, несмотря на гнев в голосе и угрозы, Эва видела в его глазах заботу и нечто большее…       Но, что? Неужели она нравилась Эпистату? Разве это возможно?       Воспоминания того, как впервые она увидела Амена, до сих пор часто всплывали в голове, Эвтида не раз перед сном вспоминала неотрывный взгляд Верховного Эпистата…       Задорный смех Эвтиды, в очередной раз вывел из себя Амена. Несмотря на то, что внешне он оставался невозмутимым, ярость с каждой секундой росла. Как же он желал открыться ей, поведать о непростой их судьбе, рассказать, что лишь благодаря дару Анубиса у них появился шанс на хороший финал. Однако, несмотря на безмерное желание, сделать этого Эпистат просто не мог. Эва к сожалению не помнила его, вначале и вовсе боялась и сторонилась. Амен боялся, что его откровенность лишь напугает Эвтиду. Она не поверит, сочтёт, что он глумится над ней. Поэтому Эпистат решил действовать иначе, он хотел прожить все эти эмоции заново, желал, чтобы Эвтида вновь его полюбила и уж тогда, когда любовь девушки будет велика как и прежде, он раскроет ей секрет…       Находящийся в своих мыслях Амен, не сразу заметил, как жители лагеря завершив трапезу, начали отправляться по своим делам, благо вовремя придя в себя, Эпистат также встал со стула и хотел было направиться к себе, как на пути у него возник Ливий.       — Есть разговор, — спокойно проговорил лекарь, изучая глазами Амена.       — Некогда мне, — безразлично добавил Эпистат, опасаясь, что не сдержится и прямо сейчас ударит соперника.       — Твоя ревность бессмысленна, Эпистат, — произнёс лекарь, смотря на спину уходящего Амена. Резко остановившись, Амен обернулся, и натянув маску надменности, спросил:       — Солнце голову припекло, лекарь? О какой ревности идёт речь?       Никак не отреагировав на язвительные слова Эпистата, Ливий лишь продолжил:       — Я никогда не настаивал и не склонял Эвтиду к чему — либо постыдному. Даже когда она будучи слепой жила у меня.       От слов лекаря, удивление лишь на миг отразилось на лице Амена, однако, мужчина вовремя взял себя в руки, пока Ливий продолжал говорить.       — Да, я помню, — ответил он, на немой вопрос Амена, — Вначале полагал, что это лишь странный и реалистичный сон, однако, когда увидел «героев» сна наяву, начал сомневаться. Узнав же, что ты запретил Исману ехать с нами, и почувствовав на себе ревнивые взгляды в нашу с Эвой сторону, понял — это не было сном. Не знаю как, но, ты Амен добился того, чтобы вернуть время вспять, за что я тебе благодарен.       Сказать, что Амен был поражён, значит ничего не сказать. Ни он, ни Ливий не знали почему он помнил ту жизнь, а Эва нет. Однако, честно говоря Амену стало немного легче оттого, что не он один имел воспоминая о прошлой жизни.       — Я люблю Эву, — честно признался Ливий, — Однако, знаю, что это не взаимно. Даже сейчас неосознанно она тянется к тебе, Эпистат. Я же в свою очередь просто хочу быть рядом. Оттого и повторюсь: твоя ревность бессмысленна.       Так ничего не ответив, Амен лишь стоял и изучал глазами лекаря, пока тот слабо улыбнувшись, хотел было вернуться к своим делам, да только Эпистат не позволил.       — Пеллийский, — окликнул его Амен, на что лекарь молча обернувшись, уставился на Эпистата, никак не ожидая, что услышит… — Я ошибался на твой счёт.       Теперь настала очередь лекарю удивляться. Распахнув глаза, Ливий с неверием глядел на Амена, пока тот едко усмехнувшись, сделал шаг вперёд и вручил лекарю кулон с алой жидкостью.       — С неферут я пока недостаточно близок, оттого не мог дать ей защиту. Тебе же она доверяет…       — Я отдам ей и попрошу не снимать, — честно проговорил лекарь, взяв из рук Эпистата защитный кулон, что должен был сберечь Эву от Аша.       Несмотря на то, что более её душа не принадлежала Сету, Амен опасался, что Аш захочет вновь сделать Эву своей, потому и дал свою кровь, в качестве защиты.

***

      Устав от вечной писанины, точнее не так, разозлившись на то, что все кому не лень твердят, что писарь из неё никакой, Эва, что приехала сюда без названного брата — Исмана, решила прогуляться до берега Нила, дабы хоть немного отвлечься.       Исфет, как же ей не хватало Исмана. Эве безмерно хотелось бы, чтобы друг был рядом с ней, однако из-за Эпистата, вынуждена была с ним расстаться (знала бы Эва, что Амен не пустил Исмана намеренно, дабы сохранить жизнь, не гневалась бы так). Единственной отдушиной был Ливий, который чем — то напоминал Эве — Исмана. Такой же веселый, жизнерадостный, умный, местами колкий на язык. Девушка любила Ливия, но, как друга и успела уже привязаться к нему, правда испытывала она чувство привязанности не только к лекарю, но и к Эпистату. Статный мужчина, от пристального взгляда которого сердце Эвтиды начинало клокотать, был небезразличен черномагу. Она знала, что Амен — враг. Осознавала какую опасность он несёт в себе, однако несмотря ни на что тянулась. Амен манил к себе, и Эва ничего не могла с этим поделать. Его голос, сильный нрав, ухмылка, от которой ноги непроизвольно становились ватными, сводили Эву с ума.       Жаль только будущего у меня с ним нет, — с горечью осознавала она.       Мысли Эвтиды были столь далеко, что она и не заметила, силуэт, что стоял вдали и буравил её глазами. Точно, также как и не почувствовала опасность исходящую от красноголового незнакомца…

***

      — К Эпистату нельзя! — встав подле двери дома Амена, проговорил один из охотников, когда обеспокоенный долгим отсутствием девушки, Ливий, явился к Эпистату, дабы узнать, не видел ли он Эву?       Двое соперников, что с недавнего времени хорошо относились друг другу, условились, что пока Эвтида ничего не вспомнит, они будут наблюдать за ней и отгораживать от опасностей. Да вот только увы, сегодня дел и у Эпистата, и у Ливия было много, потому они не заметили, как возлюбленная покинула пределы лагеря.       — Мне срочно нужно, — не унимался Ливий, правда увидев, что охотник не собирается уступать, тяжело вздохнув, произнёс, — Коль не пускаешь, тогда спроси сам, не видел ли он Эвтиду?       — Эвтиду? — посмеялся охотник, — С чего бы Верховному Эпистату знать, где шастает этот недописарь?       Разгневанный наглым поведением охотника, Ливий, хотел поставить его на место, да только не стал. Сердце чуяло — Эва в беде, оттого лишь косо посмотрев на мужчину, лекарь удалился…

***

      Подобно статуе, Эвтида приросла к песку, и зачаровано наблюдала за таинственным мужчиной, чьи очи были цвета огня: яркие, пылкие, прожигающие её насквозь. Где — то в глубине, душа её терзалась и чувствовала дискомфорт, однако почему, Эвтида не знала, потому старалась не думать о предчувствии…       — Рад видеть тебя, шезмочка, — раздался добродушный голос мужчины, что стоял напротив Эвы и довольный собой ухмылялся.       Шезмочка? — эхом прозвучало в голове слово, заставив девушку испугаться, — Как он узнал? Исфет, а если доложит Амену? Меня же казнят…       — Я не сдам тебя Эпистату, — будто прочитал незнакомец её мысли.       Стоило ли отпираться? Или быть может нужно было спросить почему он не хотел докладывать Амену? Пока девушка лихорадочно думала, Аш шагнув вперёд, проговорил:       — Хочу правду тебе поведать, Эвтида, — улыбнулся он добродушно, и тут же добавил, — Сберечь от Эпистата хочу. Козни строит против тебя вместе со своим лекарем.       Ливий? — сжалось сердце, — Нет! Быть того не может! Ливий друг мне, да и с Эпистатом не дружит.       — Стал бы я лгать той, что работает и служит мне? — многозначительно взглянув на Эву, произнёс Аш, и тут же не дав девушке опомниться, добавил, — Моё имя — Сет. Я покровитель черномагов.       Исфет…       Верить ему Эвтида не решалась, однако бежать прочь тоже не старалась. Что — то таинственное исходило от мужчины, да и ненароком он так уверено называл её черномагом. Вдруг перед ней действительно Бог? И он как покровитель шезму, хочет уберечь её?       — Вижу сомневаешься, — оскалился он, наблюдая за удивлённой Эвтидой, — Тогда позволь доказать…       Наблюдая за тем, как Эва все больше впадает в его расставленные сети, Аш не мог не нарадоваться. Спрятав подлинные эмоции, он окончательно сократил расстояние между ними, после чего протянув руку, указал на закрытый кулон, что висел на шее Эвы.       — Был дан лекарем? — попал он в цель, окончательно поселив сомнение в сердце Эвтиды.       Исфет…       — Знаешь, что внутри? — продолжил говорить Сет, и тут же увидев как девушка отрицательно покачала головой, он велел ей снять с шее и открыть…       До этого Амен, зная, что Эва ему доверяет подарил ей прозрачный кулон, где была видна кровь, однако, сейчас понимая, что девушка не поймёт, Амен налил её в закрытый кулон, чем конечно же решил воспользоваться Аш.       — Открой и взгляни, может там…?       — Кровь, — ужаснулась Эвтида, едва не выронив кулон.       — Эпистату известно о том, что ты шезму, да только убивать тебя он не планирует, пока…       То, с каким двухсменным тоном говорил это Сет, начало пугать Эвтиду.       — Неужто не замечала его взгляда? Не чувствовала «случайных» касаний? Этот кулон, Амен велел передать тебе, через Ливия, дабы все знали — ты принадлежишь ему!       Чем больше говорил Аш, тем сильнее бледнела Эва. Неужели Амен этим самым дал понять, что она подобно вещи теперь была его? И что он хорошенько «наигравшись» с её телом, после мог спокойно казнить?       Ну уж нет!       — Позволь помочь тебе, Эме, — очередное слово, которое добило несчастную, — Идём со мной! — протянул он Эве свою руку.       Горькое осознание предательства со стороны Ливия, и разочарование в Амене затмили разум Эве. Ещё утром она была довольно весела, и все, что её тяготило это чувства к Амену и отсутствие Исмана, однако, сейчас…       — Эва! Не верь! Не бросай кулон! — послышался запыхавшийся голос лекаря, который вмиг развеял чары Аша, — Все не так, как кажется!       Пеллийский…, — с ненавистью подумал Сет, решив идти до конца.       — Разве я солгал, лекарь? — обратился он к мужчине, что уже встал подле Эвтиды, — Не Амен ли велел отдать этот кулон Эве?       После вопроса Сета, Эвтида медленно обернулась, в надежде увидеть негодование на лице друга, однако, к сожалению разглядела в глазах лекаря лишь страх.       Сет говорил правду…       — Эва, послушай, — попытался лекарь достучаться до неё, да было уже поздно. Эвтида решила, что Ливий предал её, оттого протянув руку к Сету, хотела было отбросить кулон, как вдруг услышала властный голос, от которого тело пробило дрожью.       — Вновь явился? Забыл, что было в прошлый раз, когда наведался к моей женщине? — гневно проговорил Эпистат, уверенным шагом направляясь к ним.       Моей? — голова несчастной начала ходить ходуном. Что здесь происходило?       — Опять накинешься и нарушишь условия договора? — скрестив руки на груди, спросил Аш, сверля взглядом Эпистата.       — Подойдёшь ещё раз к ней, я наплевав на установленный порядок собственноручно отправлю тебя в Дуат! — отчеканил Амен, каждое слово, вызвав небывалый гнев Сета.       Не успела Эвтида вникнуть в суть их диалога, как тут же вскрикнула увидев, как все это время спокойно держащийся Сет набросился на Амена.       — Эва, — потянув девушку на себя, проговорил Ливий, что опасался, что двое мужчин, просто раздавят девушку.       Никак не отреагировав на друга, Эва с замиранием сердца наблюдала за кровопролитной дракой, в которой не знала за кого болеть… Разум твердил быть на стороне покровителя черномагов, в то время как сердце безмерно боялось за Амена…       Сет был Богом, Амен же простым смертным (так думала Эва), и она боялась, что Сет убьёт Аме….       Широко распахнув глаза, Эвтида с удивлением наблюдала, как массивный Эпистат очередным ударом повалив Сета на песок, стал со всей силы пинать его по животу ногами, отчего алая струйка чёрной крови потекла со рта Бога…       — Повторю в последний раз, не смей приближаться к ней! — схватив Сета за плащ, проговорил Амен, перед глазами которого были дни, когда Эва страдала от его рук. Когда Аш проткнул ей глаза, заставил поверить, что он женат, а затем и вовсе шантажом похитив, пытал, до тех пор, пока Эвтида не умерла. Ярости Амена не было предела. Он давно мечтал поквитаться с тем, кто испортил жизнь его Неферут!       — Как будет угодно, Верховный Эпистат, — с жёлчью проговорил Сет, который воспользовавшись яростью Амена, и тем, что сейчас эмоции руководили мужчиной, ловким движением руки достав острый кинжал, пронзил им Амена…       Когда Эпистат, стиснув зубы, рухнул на одно колено, Сет немедля исчез, оставив после себя лишь горечь. Как только след Аша простыл, Ливий тут же ринулся к Амену, который уже лежал на песке, пока все вокруг него окрашивалось в алый.       — Его нужно отнести в лагерь, — тяжело дыша говорил лекарь, который действительно переживал за Амена.       Эвтида же, что все это время молча стояла в стороне, лишь сейчас осознала, что по её щекам текут горькие слёзы.       — Он жив? — дрожащим голосом, спросила она, будто не веря в происходящее.       Почему ей было так больно? Отчего сердце обливалось кровью Эва не знала, однако безмерно хотела, чтобы Амен выжил!       — Пока да, но, здесь помочь ему я не в силах, — с этими словами, Ливий, хотел приподнять бессознательного Эпистата, как вдруг неоткуда взявшийся Тизиан не позволил этого сделать…

***

      После того, как Амену все же доложили, о том, что его искал лекарь, Эпистат все поняв, бросился искать Эвтиду и Ливия, зная, что они в беде. В это время увидев состояние друга, Тизиан решил последовать за ним, да только Эпистат не позволил. Вначале Тизиан послушался, однако когда сердце начало бить тревогу, он вместе с несколькими охотникам отправились по горячим следам на песке, где и обнаружили лекаря и девушку, которые недолюбливали Эпистата…       И самого Амена, что лежал в луже крови, с кинжалом в животе…       Не прошло и минуты, как охваченный яростью Тизиан велел схватить Эву и Ливия и отправить в темницу за покушение на жизнь самого Эпистата, пока самого Амена с трудом подняв с песка, поспешили доставить в лагерь, где ученик Ливия должен был его спасти…