Часть 10

      В сыром подвале, где: стены, пол и даже потолок были пропитаны застывшей кровью, находились двое. Благо в силу того, что охотники спешили помочь Амену, лекаря и Эвтиду не связали, оттого они могли спокойно передвигаться по пыточной, лихорадочно думая как спастись. Точнее думал об этом лишь Ливий, Эва же лишь ходила из стороны в сторону пытаясь унять боль в груди.       Девушка, что раньше от одного упоминания пыточной комнаты тряслась, сейчас никак на неё не реагировала, будто забыв о своей выгоде и чувствах, она лишь гадала как там Эпистат? Своих чувств, Эвтида объяснить не могла, да и был ли смысл? Она знала, что это глупо, осознавала, что возможно утром её казнят, однако сокрушалась не от мысли, скорой кончины, а оттого, что Эпистат мог умереть.       Подняв руку до уровня груди, Эвтида по появившейся привычке, хотела коснуться кулона, да только обнаружив, что выронила его возле Нила, перевела взгляд на блуждающего лекаря, и наконец спустя часы ожиданий, заговорила с ним.       — Объяснишь? — гневно спросила она, желая наконец понять, что вообще происходило.       — Не сейчас, — отстранено проговорил он, — Я думаю как нам спастись, — ответил лекарь, что устав от ходьбы, присел на сырой пол.       — Тот кулон, действительно велел передать мне Амен? — проигнорировав Ливия, продолжила говорить Эва, которая и так знала, что если Амен погибнет, спастись им не получится.       Подняв глаза на девушку, Ливий, впервые за несколько часов слабо улыбнулся. Она была такой строптивой, упёртой и непокорной…       — Да, — сдавшись, ответил лекарь, вызвав у Эвтиды бурю эмоций.       — Почему? Чтобы все знали, что я принадлежу ему? — злость постепенно начала сменять страх за жизнь Эпистата.       — Нет, — честно признался Ливий, — Однако, если расскажу правду — не поверишь.       Эва чувствовала, что здесь не все так просто, потому и потребовала у Ливия поведать ей все как есть.       — Я готов тебе рассказать обо всем, хоть сейчас милая госпожа, да вот повторюсь — не поверишь, оттого предлагаю, проникнуть в мою голову и самой всё увидеть…       Долго ждать Эвтиде не пришлось, морально уставший Ливий, через некоторое время провалился в сон, искренне надеясь, что без маски и плаща проникнуть в его голову Эвтида не сможет. Он не хотел, чтобы сейчас Эвтида вспомнила бы свою прошлую жизнь, ведь как только былые чувства к Амену обрушатся на неё, девушка начнёт плакать и истерично вырываться из темницы, дабы увидеть любимого. Лекарь боялся за Эву, жалел её, но, противоречить не мог, лишь надеялся, что у девушки не получится.       Увы…       Хрупкая надежда лекаря разбилась вмиг, когда Эвтида, чью силу питали интерес и страх за жизнь Амена даже без атрибутов черномага, смогла проникнуть в голову лекаря, где и увидела все его воспоминания…       По мере того, как картинки одна за другой сменяли друг друга, глаза Эвтиды наполнялись слезами, губы же сжимались до скрежета зубов. Сет не был ей другом… Он был её мучителем, что зная о её чувствах к Амену — уничтожал морально, лишал зрения, пытал, а затем и вовсе отрёкшись — убил.       Когда ослабленная Эвтида покинула разум Ливия, успокоиться и принять суровую правду она не смогла, из-за резкой головной боли, после которой перед глазами стали появляться фрагменты их с Аменом отношений. Согнувшись от ужасной боли пополам, Эвтида тяжело дыша, с неверием смотрела на то, как жестокий Эпистат менялся ради неё. Был нежным, ласковым, заботливым и любящим… Когда воспоминая полностью вернулись, боль также отступила и Эва тут же рухнула на спину, тяжело дыша.       Амен… — горячие слёзы тут же потекли из красивых глаз, в то время как страх, причина которого раньше Эве была не ясна, усилился вдвое.       Казнь теперь окончательно не пугала Эвтиду, ведь знала девушка, если Эпистат погибнет не будет ей смысла жить…

***

      Тем временем       Нервно разгуливая вокруг дома, где обитал помощник Ливия, Тизиан то и дело намеревался проникнуть внутрь и узнать как там его друг. Брат по оружию, человек ради которого Тизиан готов был пожертвовать своей жизнью, сейчас был на грани. И он не знал выживет ли Эпистат, или же все же падет от рук врагов.       Злость мужчины с каждым шагом нарастала, он то и дело ловил себя на мысли, что хотел пойти в пыточную и хорошенько «поиграть» с мерзким лекарем и его сообщницей, однако, все же держался, дабы ни на шаг не отходить от дома, где без сознания находился Амен.       Пока Тизиан сторожил тело Эпистата, дух мужчины находился совершенно далеко, а именно в царстве Анубиса, который специально на время забрал к себе Амена, дабы…       Царство Анубиса       Стоя напротив Бога царства мёртвых, Амен, который всем своим видом игнорировал присутствие отца, слушал вердикт, который приняли Боги.       — Слишком много шума вокруг смертной, — устало проговорил Гор, глядя то на сына, который даже не смотрел на него, то на Сета, что был вызван сюда для решения вопроса, — И все бы ничего, да только теперь ты, Сет, — повысив голос, проговорил покровитель охотников, — Нарушил условие мира!       — Этот спорный вопрос следует решить здесь и сейчас, — подал голос Анубис, что был на стороне Эпистата.       Положив руку на плечо Амена, Бог царства мёртвых взглянул на него, тем самым давая понять, что поддерживает его.       — Спорного вопроса нет, — властно проговорил Амен, — Сет отрёкся от души Эвтиды, — выделил он имя девушки, глядя на отца, тем самым давая понять, что она не просто «смертная», как любил называть её Гор, а женщина, что была важна для него, — Она более не принадлежит ему!       — Достаточно! — устав от глупых по мнению Гора противоречий, проговорил покровитель охотников, — Здесь и сейчас этот разговор завершится!       Когда нависла пугающая тишина, Гор тяжело вздохнув, заявил, что должен состояться бой, не на жизнь, а на смерть, в ходе которого один из бьющихся отправится в Дуат, в то время как другой, покинет царство Анубиса невредимым.       Стоило словам Гора слететь с уст, как Аш и Амен синхронно посмотрели друг на друга.       Решение было до ужаса правильным. Ведь ни один из них не мог спокойно жить, пока другой разгуливал среди живых, и Эпистатом с Сетом это осознавали, будучи морально готовыми истребить друг друга в любой момент…       — Да начнётся бой, — проговорил Анубис.

***

      — Это все моя вина, — сквозь слёзы шептала Эвтида. Она не должна была идти на поводу чувств, обязана была оттолкнуть Амена ещё когда их чувства только зарождались, ведь чуяла — их связь принесёт лишь разочарование и погибель.       Сидящий подле Эвы, лекарь лишь крепко прижимал девушку к себе, пытаясь унять её боль, и одновременно сокрушаясь, что все эти слёзы, чувства принадлежали Амену. Ливий долго не мог понять почему Эвтида выбрала его, и считал Эпистата двуличным человеком, однако со временем все же понял, что Амен был справедливым, морально сильным человеком.       Скрип ключей, а затем и вовсе звук открывающейся двери заставил Ливия вздрогнуть, предвкушая скорую кончину, а может и вовсе пытки, Эвтиду же лишь безразлично поднять заплаканные глаза и посмотреть на дверной проем, в котором стоял…       — Амен! — сорвалась она с места.       Будто забыв как дышать, Эвтида за считанные секунды сократив расстояние между ними, со всей силы прижалась с Эпистату, до дрожи сжимая его в своих объятиях.       Местами раненный мужчина, с кругами под глазами, что минутами ранее бился не на жизнь, а на смерть, прикрыв очи, со всей любовью прижимал к себе девушку.       — Почему не поведал мне правду? Утаивал и лишь издалека глядел на меня? — оставляя невесомые поцелуи на лице любимого, шептала Эвтида, окрылённая безграничным счастьем.       С удивлением переместив взгляд с Эвтиды, на Ливия, Эпистат поймал ответный взгляд лекаря, что улыбнувшись, слабо кивнув, подтверждая, что это он вернул Эве память.       И почему они раньше до этого не додумались?       — Рад видеть тебя живым, — продолжая улыбаться, проговорил Ливий, на что Эпистат усмехнувшись, ответил:       — Как и я рад, что тебя не успели казнить.       С удивлением оглядев двух бывших соперников, Эвтида, с неверием уставилась на Амена, в душе ликуя, что два близких ей «человека» нашли общий язык.       — С Сетом покончено, — взяв девушку за подбородок, проговорил Эпистат, тем самым давая понять, что более ей опасаться нечего, — Оттого сама отныне можешь избрать свой путь. В защите более не нуждаешься.       — Верно, — проговорила она, краем глаза заметив, как Ливий тактично покинул темницу, оставляя Эпистата и его Неферут одних, — В защите не нуждаюсь, но так ли вольна я? Если по моим пятам следует сам Верховный Эпистат.       — Эпистат, — усмехнувшись, произнес Амен, говоря о себе в третьем лице, — Не посмеет навредить своей шезму.       — Отчего же, не посмеет? — ухватившись за руку Амена, что ещё держала её за подбородок, спросила Эвтида.       — Потому, что любит, — без тени сомнения ответил Амен, вызвав бурю эмоций у Эвы, — Наваждением стала шезму для него. Будто для того и была рождена.       Чем больше говорил Амен, тем сильнее билось сердце Эвтиды, неужели они все преодолели? Смогли сделать невозможное и вопреки всему быть вместе?       — Хочу твоею быть, — начала шептать она, чувствуя как властные руки Амена стали скользить по телу, — Вновь понести от тебя и на этот раз родить.       — Родишь, — нагнувшись к лицу любимой, проговорил Эпистат, — И не одного!       Закончив мысль, Амен тут же с жадностью прижался к манящим устам Эвтиды.       Пропал… Он действительно пропал…       Маленькая шезму, которую он изначально принял за жрицу любви изменила его жизнь, заставила поменять приоритеты, пойти против отца, и все во имя того, чтобы быть с ней. Жалел ли Амен? Конечно же нет! Ведь с Эвтидой он научился жить! Чувствовать и самое главное любить! И теперь, когда главный враг повержен, отец же благосклонно отозвался о его союзе с любимой, Амен знал наверняка, отныне никто и никогда разлучить его с Эвтидой, не сможет! Конец.