Паста

Михаэль нарочито медленно поднимался по ступеням вверх в их с Ларисой квартиру. Рабочий день начался хорошо, но его окончание было просто умопомрачительным. Дмитрий Сергеевич вызвал его в свой офис, чтобы он самолично представил ему отчёт о том, какая была проделана работа за этот месяц, все ли выполнили норму, и какой план он составил для дальнейших действий. И ведь не повезло ему пересечься с агентом П-3, который, видимо, так же отчитывался о своей работе. С ним у Штокхаузена были натянутые отношения. Майор относился к нему с презрением, а Михаэль вынужден с ним контактировать время от времени. И ведь мужик он не плохой, могли бы хорошо общаться, если бы тот вел себя менее по-хамски. Сегодня Нечаев показал все прелести своего характера, сделав Михаэлю подножку, из-за которой тот прямо на глазах Дмитрия Сергеевича упал на пол. Он всегда был достаточно неуклюжим, так что падал часто, но одно дело, когда по своей вине, а совершенно другое, когда из-за другого человека. В довершение позора подошва на одном из его оксфордов отошла чуть ли не на половину. Благо хоть к его работе не было вопросов, так что он сумел достаточно быстро вернуться домой, не оставаясь сверхурочно. Но за тот мерзкий хохот он пообещал ещё припомнить майору. Дойдя до квартиры, он ещё с минуту смотрел на дверь, и только потом решился её открыть. Скорее всего Лариса уже вернулась с работы, и портить ей настроение он точно не хотел. Если же она ещё не пришла, то нужно будет приготовить что-то для неё. Готовка хорошо влияла на него, помогая расслабиться. Он повернул ключ два раза, и хотел третий, но замок не дал этого сделать. Это значило, что Филатова уже пришла, потому что она всегда закрывалась только на два оборота. Не успел Михаэль до конца открыть дверь, как взгляд зацепился за Ларису, которая стояла напротив него. На ней было длинное чёрное облегающее платье, с открытыми плечами. В её ушах блестели серьги с жёлтым топазом, которые он неделю назад ей подарил. И он прямо сейчас хвалил себя за то, что тогда всё-таки решил их купить, потому что сочетание самоцвета с фиолетово-голубыми волосами, заплетенными в две косички, на первый взгляд кажется странным, но такое притягательное. Штокхаузен застыл, разглядывая девушку и стараясь вспомнить, не позабыл ли он какую-нибудь важную дату, которая выпала как раз-таки на сегодняшний день. Но в голову совершенно ничего не лезло. Так и стоял бы Михаэль как вкопанный, если бы из бурного потока мыслей его не достала Лариса. - Мне очень хотелось принарядиться, - она разгладила на платье несуществующие складочки, стараясь скрыть небольшое смущение. - Последнее время я вся в работе, из-за чего совсем нет времени куда-то сходить, а почувствовать себя девушкой, а не ученым, хочется. В общем, я ужин приготовила, и надеюсь, что ты будешь рад составить мне компанию. - Что ж... - Штокхаузен переступил порог квартиры, разулся, и, выпрямившись, и посмотрел на Ларису. - Я пр'инимаю ваше пр'едложение, доктор' Филатова. Но, пр'ежде, хочу, чтобы вы знали: вам не нужно как-то нар'яжаться, чтобы быть девушкой. Вам повезло ею р'одиться, и для меня вы всегда будете чер'товки пр'ивлеквтельны и сексуальны. И дело даже не во внешнем виде, а в вашей хар'изме и хар'актер'е, котор'ые давно пленили меня. - Спасибо, - она почувствовала, что щеки окончательно покраснели, и постаралась перевести тему. - Вижу у тебя обувь кушать просит. Не выдержала всё-таки твоих падений. - Не без помощи майор'а... Увидев, как он скривился при упоминании Нечава, Лариса решила не развивать тему дальше. Она пошла на кухню, цокая каблуками, и Михаэль отправился следом за ней. Он смотрел на её обувь и легонько улыбался. Ему показалось таким очаровательным то, что она даже каблуки решила надеть. Так уж хотелось ей принарядиться. А Михаэль и рад этому, ведь теперь вечер точно запомнится ему. На кухне его встретил накрытый стол с двумя тарелками пасты с грибами и курицей, бутылкой французского вина, которое ему подарили на прошлый день рождения, и салфетница. Он хранил его на особый день, коим сегодняшний и являлся. - Я решила приготовить что-то европейское, - Филатова открыла шкафчик и достала оттуда два бокала. - Но побоялась перевести слишком много продуктов, так что выбрала пасту. - Лар'иса. - Девушка вздрогнула и тут же обернулась, немного удивлённо смотря на Михаэля, который успел подойти к ней со спины, пока она говорила. - Спасибо большое за то, что постар'алась так. Штокхаузен обнял Лариса за талию, и, притянув к себе, поцеловал её. Он знал, что скорее всего даже на такое простое блюдо у неё могло уйти достаточно много времени. И не потому что она плохо готовила, а потому что ей хотелось сделать это идеально. Удивить его и показать, что она тоже может приготовить что-то по её меркам необычное. Михаэль обязательно похвалит её еду, даже если выйдет не так уж вкусно. Он забрал у Филатовой бокалы, которые та не знала куда деть и просто держала руках. Пока она осмысливала, что сейчас сделал её любимый, он уже поставил бокалы на стол и сейчас открывал вино. - Не за что, - наконец-то ответила Лариса, и села за стол, смотря, как он наливает ей вино. – Благодарю. - Думаю, что будет очень вкусно. - Штокхаузен выбрал место напротив и, взяв вилку, начал накручивать пасту. - В худшем случае десер'т мне точно понр'авится. - Десерт? Я не... - Лариса хотела сказать, что не делала никакого десерта, но по взгляду Михаэля тут же поняла, что он имел ввиду. - Ну...Хорошо, разрешу насладиться сполна. В её голове всплыл момент из одного американского фильма, где девушка, когда флиртовала с мужчиной, носом своей туфельки задирала край штанов того. Лариса даже захотела сделать так же, чтобы подразнить Михаэля, но, к сожалению, она не дотянется. Жаль, ведь ей хотелось бы увидеть его реакцию. Хотя, на данный момент лучше сконцентрироваться на его выражении лица, ведь прямо сейчас он попробовал её пасту. Штокхаузен жевал медленно, пытаясь полностью распробовать. Его лицо выражало полное умиротворение. Значит с солью она сильно не переборщила, больше, в принципе, ошибиться ей было не в чем. - Очень вкусно, - коротко ответил он, вытирая рот от остатков соуса. - Я все р'авно никогда не ел настоящей итальянской пасты. - Я рада, что тебе нравится, - Лариса тоже попробовала, но вдруг она резко нахмурилась. - Не удовлетвор'ил р'езультат? - Михаэль взял бокал, и покрутил его в руке, ожидая ответа. - Можно и так сказать... - Филатова так же взяла бокал, и Штокхаузен хотел было протянуть свой вперед, чтобы они чокнулись, но она поставила его обратно на стол. - Ты говорил, что пробовал настоящую пасту, когда жил в Англии... Так же ты когда-то говорил, что научился водить примерно в двадцать лет, но после сказал, что впервые сел за руль в Берлине, когда тебе было двадцать восемь. Раньше я об этом не думала, но различные неточности, как сейчас с пастой, заставили меня вспомнить об этом. И теперь у меня к тебе вопрос: что из того, что ты мне говорил правда, а что ложь? В момент атмосфера из романтичной превратилась в напряжённую. На пол со звоном упала вилка, которую выронил Штокхаузен, заставив обоих вздрогнуть. Она видела, как тот напрягся всем телом и, потупив взгляд, смотрел куда-то мимо неё. Рука, в которой нескольку секунд назад был столовый прибор, нервно сжалась в кулак и сильно ударила по столу. Лариса машинально вскочила со стула и отошла на несколько шагов назад, проклиная себя за то, что решила надеть каблуки. Филатова, взглянув на его лицо, заметила на нижней губе кровь; видимо от напряжения он её прокусил. В мыслях пролетали различные исходы этого вечера, большинство из которых оканчивались для неё не очень хорошо. Кажется, она копнула в прошлое, решила заглянуть шкаф, в котором спрятана куча скелетов, принадлежащих солдатам красной армии. И оказаться там, среди них, она точно не хотела. - Verdammt! - Михаэль вынырнул из свои мыслей и начал вытирать кровь, которая уже начала течь по подбородку. - Моя злость никак не связана с тобой! Она напр'авлена только на меня, и тебе ничего не гр'озит! Штокхаузен видел тот ужас в её глазах, весь тот страх, который окутал её. Ему было очень стыдно за то, что он так её напугал. Но эмоции, впервые за долгое время, просто взяли вверх, не давая здраво мыслить. Теперь, видимо, все доверие, которое они по кусочкам строили, будет разрушено навсегда. А ведь всё потому что Лариса ему действительно не равнодушна, и с ней он мог позволить себе расслабиться, поделиться хотя бы небольшой частичкой себя настоящего. Он понимал, что рано или поздно ему пришлось бы признаться, но только когда он сам был бы готов. Сейчас же смысла выкручиваться не было, и оставалось надеяться, что она хотя-бы не сдаст его. О сохранении их отношений Михаэль уже и не мечтал... - Я отвечу на любой твой вопр'ос, - Штокхаузен говорил без привычного акцента, осталась только картавость. - Обещаю говор'ить без утайки. Лариса нахмурилась, обдумывая его слова. Сердцем хотелось сделать так, как было предложено, но головой девушка понимала, что он мог просто взять эту тарелку с пастой и ударить ее по голове, как только она сядет за стол. А дальше недалеко до ножей, которые лежат в одном из кухонных ящичков... Филатова продолжала рисовать в своей голове собственную смерть, загоняясь от своих же мыслей. Тело сильно напряглось, и её начало потряхивать. Взгляд беспорядочно метался по кухне, в поисках предмета, который можно было бы использовать в качестве самообороны. Штокхаузен видел, как её воротило, от чего ему стало мерзко на душе. Но не от её вида, а от того, что он являлся причиной такого поведения. Благо он достаточно быстро понял, что именно её так беспокоило. Точнее выдвинул предположение, которое в итоге оказалось верным. Михаэль отодвинул тарелку и приборы на её сторону, достаточно далеко: чтобы ему схватить их, нужно было встать со стула. А затем, хоть со стороны это, возможно, выглядело глупо, приподнял обе руки на уровне головы ладошками к Ларисе. - Я не собир'аюсь ничего делать с тобой. - его голос чуть дрогнул, но он очень хотел надеяться на то, что Филатова не заметила, а если и обратила на это внимание, то не растолковала для себя ошибочно. - Жду вопр'осы. - Хорошо... - после минутной паузы Филатова наконец-то подошла к стулу и села на него, голос её звучал на удивление твердо. - Ты убивал людей? - Нет. До начала эпидемии чумы от моих действий или же напр'ямую никто не постр'адал. - Михаэль глубоко вздохнул. - После начала только если косвенно. - Придерживаешься ли ты нацистких взглядов? - Было заметно, что Лариса чуть расслабилась, но тона не изменила. - К сожалению, пр'иходилось делать вид, что я поддер'живаю это, потому что в пр'отивном случае меня тут бы не было. - Он начал потихоньку опускать руки, потому что, оказывается, держать их так навесу было не очень удобно. - Я не придер'живаюсь взглядов, подр'азумевающих ненависть к какой-либо нации. Конечно, есть те, котор'ые мне не очень нр'авятся, но основано это на жизненном опыте, и желания уничтожить их у меня нет. А к антисиметистам я не отношусь по достаточно пр'остой причине - я сам наполовину евр'ей. Я могу опустить р'уки? - ...Да, можешь... - Лариса проследила взглядом за тем, как он положил кисти на стол. - Я правильно понимаю, что ты сейчас заинтересован только в работе на Советский союз? - Вер'но. У меня нет желания возвр'ащаться к своей пр'ошлой жизни. Думаю, я даже р'ад, что Гер'мания смогла очиститься от нацизма. Пока вопросы были достаточно общими, что не удивительно. В этот момент Филатовой нужно было понять общую картину, прежде, чем начинать рыть глубже. И пока она не затрагивала место его работы, можно было ни о чем не беспокоиться. Это единственный вопрос, который мог бы вызвать у неё резко негативную реакцию. Сейчас Михаэль в глубине души был рад тому, что за время жизни в Третьем Рейхе не сделал ничего, что могло бы очернить его в глазах Филатовой. Конечно, кроме самой работы на нацистскую Германию. Оставалось только надеяться, что она не затронула бы этот вопрос. А также не спросила бы его о настоящем имени, потому что... - Хорошо... И последний вопрос, - Штокхаузен на секунду замер в ожидании. - Какое было твое прошлое имя? А вот и вопрос, который вместе с другим, больше всего напрягал Михаэля. Ведь если бы она узнал его прошлое имя, то смогла бы спокойно донести на него, ведь теперь есть точная информация, которая приведет к его прошлому. Хотя документы должны быть спрятаны достаточно хорошо, но недооценивать Советских ищеек точно не стоит. Он мог бы спокойно придумать сейчас себе любое другое имя, но в таком случае, если Лариса решила бы донести на него, то уже она могла пострадать за ложный донос... И хоть данный вариант был бы лучше для самого Михаэля, почему-то выбирать его хотелось меньше, чем первый. С одной стороны, была его собственная жизнь, ради сохранения которой он прошёл через многое, а с другой стороны Ларисина, за которую она, конечно, не боролась, но выстраивала по кирпичику достаточно долгое время. Как ему не хотелось делать такой выбор. - Йозеф Гольденцвайг. - тяжело выдохнув, сказал „Михаэль” - Йозеф... - начала повторять за ним Лариса, как бы пробуя его имя на „вкус”. - Гольдец... Гольцвен... Я не выговорю, извини... Йозеф скрестил руки на груди и, откинувшись на спинку стула, уставился в потолок, а затем закрыл глаза. Он снова глубоко вздохнул и так же тяжело выдохнул. Раньше он точно соврал бы, но сейчас решил, что хочет выбрать правду, хотя прекрасно понимал риски, которые имеет. Он всегда с усмешкой смотрел на дураков, которые пренебрегают логикой, идя на поводу у чувств, а в итоге сам сделал это же самое. Доверять свою жизнь в чужие руки было так странно для него, но именно это он сейчас сделал. Оставалось только надеяться... Правда на что? На силу их любви? Он ещё не настолько деградировал, чтобы верить в это. Тем более Филатова точно не из тех, кто будет... - Я не буду на тебя доносить. - Лариса резко встала из-за стола, и направилась к выходу, а её голос подрагивал. - Честно, я ожидала услышать что-то намного...Намного ужаснее. Может ты соврал я... Я не знаю. Но... я поверю тебе, Йозеф. Она повернула ключ, и вышла из квартиры. Ей нужно было обдумать все, что она услышала. Точнее смириться, потому что решение она уже приняла. Осталось только принять сам факт. А потом, может, она ещё что-то спросит...