Дома

Домашние штаны и футболка смотрелись на Штокхаузене очень непривычно. Руки по привычке потянулись к шее, чтобы поправить отсутствуютщий галстук, но он тут же их отдернул. Михаэль был бы и рад переодеться во что-то более официальное, вот только Лариса попросила его не делать этого. Она должна была прийти сегодня к нему в гости, чтобы они посмотрели один западный фильм, который на своей родине произвел фурор. Правда, цензура его не одобрила, а значит в кинотеатрах его показывать не будут. Филатова была очень расстроена, когда узнала об этом, и Штокхаузен решил воспользоваться этой возможностью - найти фильм с субтитрами. И вот в его руках сейчас находилась заветная кассета, заставившая его сильно попотеть. Что только не сделаешь ради её улыбки? Раздался звонок, Михэаль тут же пошел открывать дверь, снова подавляя желание поправить отсутствуютщий галстук. Открыв дверь, он увидел немного тяжело дыщащую Ларису, с рюкзаком на плечах. Походила она сейчас на молодую студентку, которая сломя голову бежала с сессии в кино, чтобы увидеть премьеру долгожданного фильма вместе со своим возлюбленным-сокурсником. Правда, Михаэль, скорее её преподавателем был бы в этой ситуации... Она прошла в квартиру, отдавая ему бумажный пакет. - Так не терпится посмотр'еть? - он заглянул в пакет, и увидел там свои любимые пряники, от вида которых рот сразу же наполнился слюной. - Помню, ты говорил, что любишь их, - игнорируя вопрос она мазнула поцелуем по его щеке, приобнимая за плечи. - После такого пр'аздника пр'идется на диету сесть, - мужчина обвил руками её талию, быстро чмокая в нос. - Или начать заниматься спор'том. Мне бы точно не помешало. - Я только хотела сказать тоже самое, - Лариса зажмурилась, а голова её дернулась назад. - Но мне бы тоже стоило бы спортом заняться, а то из-за стола последнее время не вылезаю. - Значит я намечу план нашей р'аботы, - он отпустил девушку, и ушел с пакетом на кухню. Филатова в это время направилась в ванную вместе с рюкзаком, в котором, по всей видимости, была сменная домашняя одежда. Голову Штокхаузена тут же заполнили представления о том, какая именно эта одежда. Ведь появление друг перед другом в том, что, обычно сокрыто от глаз чужих, жест большого доверия. Но, в отличии от мужчин, спектр домашних костюмов у девушек намного больше и очень зависит от их настроения. Некоторые девушки могли даже эротическое белье носить дома, потому что было в тот день такое настроение. Но в случае Ларисы, скорее всего, было бы что-то максимально удобное. Не стала бы она как-то наряжаться ради обычного просмотра кино. И не сказать, что Михаэль был как-либо против. Наоборот хорошо, что ей с ним достаточно комфортно. А так ему самому интересен сюжет фильма, и отвлекаться он не хотел бы. Достав из пакета пряники, и разложив их на тарелке, Штокхаузен пошёл обратно в зал. И аккуратно в это время вышла Лариса, уже полностью переодешаяся: малиновая пижама с узором маленьких сердечек, которая была, кажется, на размера два больше. В общем, как он и ожидал, она была в полностью закрытой, но главное удобной одежде. Но выглядела от этого не менее очаровательной. - Ожидал чего-то другого? - немного ехидно улыбнувшись спросила она, пытаясь, как бы, подковырнуть. - На повер'ишь, но пример'но такой обр'аз я и пр'едставлял. - теперь был уже его черед улыбаться ехидно. - Кр'оме сер'дечек, но с ними даже лучше. Лариса показательно закатила глаза. Она знала, что Михаэль обязательно обратил бы внимание на этот узор. По этой причине и решила взять именно эту пижаму из всей её домашней одежды. Тем более у неё есть ещё один плюс, выделивший её среди других. Но об этом потом. Филатова развернулась на пятках и пошла в гостиную, пока Штокхаузен провожал её взглядом. Она вела себя так непривычно по-ребячески. И в случае с другой девушкой он бы скорее всего чувствовал раздражение, но с Ларисой... Такое поведение наоборот говорило ему о том, что она ему очень доверяет, что не боится с ним идти на поводу своих эмоций. А ему как приятно осознавать, что рядом с ним сейчас такое солнце? Словами не передать. - Ты ещё что-то заморское приготовил!? - удивлённый возглас раздался из гостиной. - Выглядит вкусно... - Амер'иканский фильм - амер'иканские закуски, - ответил Михаэль, уже стоявший в дверном проеме, на который также опирался оставленный ею рюкзак. Девушка, сидя на диване, заинтересовенно разглядывала одну из тарелок: та была наполнена кучей желтоватых и воздушных закусок. Они были чем-то похожи на шляпки цветной капусты. По крайней мере это единственное, с чем Лариса могла сравнить эту необычную еду. В другой же лежала куча тонко порезанной картошки, которую, по всей видимости, окунули в целый чан с маслом. В правом верхнем углу чайного столика стоял кувшин, доверху наполненный апельсиновым соком, и два пустых стакана. Где Михаэль достал столько апельсинов, было для неё загадкой. Она сглотнула слюну, которая тут же заполнила её рот. На противоположный от сока угол Штокхаузен поставил принесенные ею пряники. - И что же это такое? - Филатова с ученым интересом крутила и разглядывала в руке одну ,,шляпку от цветной капусты", а потом отправила себе в рот. На вкус она была солоноватой, а так же, под стать своему виду, воздушной. - Очень необычно... - То, что ты сейчас ешь - это попкор'н, - он подошел и сел рядом с ней. - Корн - это, вроде, кукуруза по-английски, а поп? Явно не служитель церкви, - она отправила в рот ещё одну попкорину, и спустя несколько секунд её лицо изменилось на удивленное. - Это кукуруза такая!? - Да, это зер'на кукур'узы, котор'ые р'аздулись изнутр'и от нагр'ева, - усмехнулся Михаэль, умиляясь такой реакции, а так же её русскому акценту. - А поп это сокр'ащение от слова, котор'ое обозначает глагол ,,стр'елять". Как я понял, имеется ввиду, что зер'но как бы стр'еляет, когда от нагр'ева взр'ывается. - Поняла...Странная аналогия, но ладно, - Лариса взяла ломтик картофеля и сразу же отправила его в рот. - Картошка и в Африке картошка, правда, более хрустящая. Какое у неё название? - Чипс пер'еводится как тонкий ломтик, - Штокхаузен потянулся за кувшином с соком, и наполнил оба стакана почти что до краев, поставив один ближе к девушке, а другой к себе. - Думаю, что с апельсиновым соком ты знакома. - С ним да, - Филатова отправила в рот ещё одну попкоринку. - Орандж джус. - Твой акцент что-то с чем-то, - захихикал Михаэль, - мне очень нр'авится. - Спасибо за комплимент, - Лариса отпила немного сока. - А теперь начнем просмотр, иначе съедим все сейчас. Штокхаузен взял пульт, встал с дивана, и, подойдя к стене, нажал на выключатель, погрузив комнату во мрак, который тут же был освещен ярким экраном телевизора. Он вернулся на свое место, но, сделав вид, что хочет устроиться поудобнее, пододвинулся к Филатовой. Его рука оказалась на спинке дивана, а сам он откинулся на неё. Но девушку больше интересовали закуски вместе с телевизором, так что данный жест был полностью проигнорирован. Хотя, скорее всего она просто не увидела всех этих действий в темноте. Ну ничего, Михаэль просто подождет когда она сама решит откинуться назад, и тогда у неё точно не выйдет выбраться из его цепких обьятий. И, как подтверждение своих намерений, он ещё немного пододвинулся к ней. Сам фильм оказался очень даже увлекательным: сюжет повествовал о парне, который должен был спасти землю от злых инопланетян, которые своей идеологией больно уж напоминали коммунистов. Теперь было более чем понятно, почему данный фильм полностью отказались показывать на территории Советского Союза. Узнай кто-нибудь из партии, что Михаэль смотрел это кино, проблем точно не миновать. Но он, в своей излюбленной манере, достаточно перестраховался на всякий случай. А в умении Ларисы хранить секреты и тайны он не сомневался. Со временем она немного устала и все-таки откинулась на спинку дивана, и в тот момент его рука переместилась ей на плечо, легонько приобнимая. И казалось бы, идеальное положение найдено, лучше быть не может. Но нет, нашлось: она положила свою голову на его плечо. В какой-то момент атмосфера в фильме стала очень напряжённой. Герой оказался в темном болоте, где среди кустов скрывались враги, готовые в любой момент напасть. Герой двигался, то и дело чуть не проваливаясь под землю, каждый его шаг сопровождался неприятным хлюпаньем, и так хотелось шикнуть на него, ведь шуметь нельзя, враги где-то рядом. Страшно было обоим, но Михаэль, как мужчина, старался не показывать этого до самого конца. Он успокаивался тем, что это всего-то фильм, и ничего из этого точно реальным быть не может, паралельно прижимая Филатову ближе к себе. Она же в свою очередь не стесняясь жалась к нему, но из-за общего напряжения на это никто внимания не обращал. Вдруг на экране замолкло все, и неожиданно упала ветка, заставившая вздрогнуть обоих. Они одновременно тяжело выдохнули, хотели было расслабиться вместе с главным героем, но тут из болота резко, с гортаннымм воплем, выпрыгнуло иноплатнетное существо, желающее откусить герою лицо и не только. Лариса, вскрукнув, обхватила обеими руками шею Михаэля, и ,не осознавая того, залезла к нему на колени. Он в свою очередь, от испуга не сумевший проронить ни слова, крепко обнял её, прижимая к себе. Всё тело девушки было напряжено с головы до пят. Штокхаузен потянулся за пультом, чтобы поставить на паузу, и успокоиться обоим. Но его рука была перехвачена Ларисиной; она бросила на него немного ошарашенный, но более, все-таки, суровый взгляд. Спорить желания сейчас точно не было, так что он положил руки ей на талию, и они продолжили просмотр уже в такой позе. Благо дальше сюжет начал идти спокойнее, видимо, чтобы зрители расслабились после той жуткой сцены. Тарелки с закусками оказались уже почти пусты, несмотря на то, что до конца было ещё минут сорок. В следующий раз Штокхаузен решил точно приготовить раза в три больше, чтоб уж наверняка. Сейчас фильм начал больше делать упор на любовную линию между главным героем и девушкой, которая по воле случая оказалась с ним в одной лодке с самого начала. Михаэлю казалась это взаимодействие притянутым за уши, сделанным чисто чтобы было. Но, пока его ничего не раздражало, против он не был. Так что когда на экране был показан поцелуй этих людей, он лишь повернул голову в сторону Ларисы, многозначительно посмотрев на неё. Но он совершенно точно не ожидал, что парочке на экране будет мало одного лишь поцелуя, и они начнут переходить к более активным действиям. Штокхаузен впервые в жизни видел, чтобы на экране чуть ли секс не показывали. И было это крайне...Смущающе. Он был очень рад тому, что Лариса не обернулась и не увидела того взгляда с намеком, иначе бы он от стыда провалился под само основание дома. Но от греха подальше руки с её талии он убрал. - Можем как-нибудь промотать сцену?... - смущённо спросила она, пересаживаясь с его колен обратно на диван. - Я только хотел сказать тоже самое, - хоть в комнате и был выключен свет, но свечения телевизора было вполне достаточно, чтобы подметить красные щеки Ларисы. - Чего только эти амер'иканцы не пр'идумают...Зато тепер'ь понятно, почему именно этот фильм отказались показывать у нас. - Угу... И скрытое высмеивание... Которое просто не будет одобрено... - тихо сказала Филатова себе под нос, но Михаэль все равно услышал ее. - О том, что мы смотр'ели данный фильм никто не узнает, - он подсел к ней, и начал аккуратно, кончиками пальцев гладить по спине, а из голоса совсем пропал немецкий акцент, осталась лишь картавость. - Мне главное, чтобы ты была довольна. Тебе нр'авится? - Угу... - Лариса потянулась и оставила на его щеке поцелуй. В какой-то момент Штокхаузен через одежду почувствовал что-то странное. Он несколько раз провел пальцами под лопатками, на том место, где обычно у девушек бюстгальтер, пытаясь понять, не почудилось ли ему. И нет, ему не показалось, он отчетливо чувствовал через пижаму под своими пальцами кружево, которого, там точно быть не должно. Он округлившимися глазами смотрит на девушку, которая, кажись, стала ещё краснее. Она ещё несколько секунд мнется, прежде чем сказать хоть что-то: - Благодарность за работу... - только и вышло у неё сказать смотря ему в глаза. Михаэль убрал с её спины руку, потихоньку отходя от шока. Он не отрицал, что ему было очень приятно. Но, только, не так они договаривались. Изначально их встреча должна была быть уютный просмотром кино, а затем его обсуждение. И...Ему действительно стало в один миг страшно от того, что Лариса считает, будто близость телесная для него самая желанное, и ждёт он её как самую важную награду. А ведь в этом виденье, если так подумать, виноват он: Штокхаузен часто начинал во время разговора переходить на флирт, чтобы смутить её. Ему нравилось смотреть на её смущение, вместе с толикой злости от того, что она теряла контроль над ситуацией. Вот только, видимо, для неё данные поддразнивания говорили о том, что он пытался склонить её к... - Как же я р'аньше не понял...Секса в нашей жизни будет более, чем достаточно. Не хочу, чтобы каждые наши встр'ечи им оканчивались. Я дор'ожу нашей эмоциональной близостью даже больше, чем телесной. Так что вынужден отказать. Хочу помнить сегодняшний вечер как ознакомление с амер'иканским кинематогр'афом, а не ещё один яркий секс. Для него лучше выбер'ем др'угой день. - мужчина тяжело вздохнул. - Если я пр'авильно понял, то ты сделала вывод о том, что я достаточно озабочен сексом, исходя из моего частого флир'та. Но я использовал его, чтобы лишний р'аз лицезр'еть то, что я тебе не безр'азличин, смущая тебя. Это моя ошибка, котор'ую я допустил, и не хочу, чтобы она как-либо влияла на наши взаимоотношения. Михаэль взял её кисть руки, и начал поглаживать костяшки пальцев. Он наблюдал за её потупившемся взглядом, которым она смотрела сквозь него. Скорее всего Лариса сейчас осмысливала все его слова, анализируя все их взаимодействия. Она молчала около минуты, что начало сильно напрягать. Затем подняла на него глаза, на удивление, полные спокойствия: - Я могу тебя ударить? - Филатова убрала свою кисть из его рук. - Кобель хренов. - Только без следа желательно, иначе на р'аботе будут вопросы - Михаэль покорно подставил свою щеку и прикрыл глаза. В душе ему было неприятно слышать такое прозвище с руганью, после того, как сам его только что опроверг, но сейчас любое слово против может быть сродни искре среди кучи тополиного пуха. - Это за все мои душевные терзания, - Лариса больно щелкнула указательным пальцем его по лбу, а затем быстро поцеловала в щеку. - А это за то, что прямо сейчас их развеял. - Когда ты научилась так больно делать...Как его там... - Штокхаузен поморщился от боли, отсаживаясь от неё. - Щелбан. Всегда умела. - Она встала с дивана, и направилась к выходу, но, заметив вопросительный взгляд, ответила. - Переодеваться. - Хор'ошо, но прежде, - Лариса вопросительно повернулась, и когда Михаэль поймал её взгляд, сказал. - Я люблю тебя. Она поспешно отвернулась обратно, видимо, чтобы он не увидел её выражения лица. С ним ей становилось тяжело скрывать свои эмоции, потому что он всегда знал, как вывести её. И даже сейчас, нашел ведь, что сказать, немец чертов, чтобы выбить её из колеи. Когда-нибудь она обязательно ему ответит за всё это. - Я тебя тоже.