Драко становится Пожирателем Смерти

      Драко Малфой приехал домой на пасхальные каникулы. Сначала он, конечно, собирался остаться в Хогвартсе, чтобы иметь ещё больше времени насмехаться над Поттером и его друзьями (и это точно никак не связанно с завистью из-за того, что у Поттера есть настоящие друзья, а у него нет), но потом случилось непредвиденное — Долорес Амбридж, в народе известная, как «розовая жаба», просто «жаба», «воплощение сатаны» и «истинное зло» стала директором Хогвартса и тут же пригласила в школу всю свою семью. От количества жаб на один квадратный сантиметр у Драко разболелась голова и появился страх приобрести бородавки, поэтому он решил уехать в родные хоромы.       Первые несколько дней прошли абсолютно прекрасно: Драко писал анонимные письма с оскорблениями Поттеру, Грейнджер и Уизли, летал на Нимбусе-2001 и пытался придумать, как уговорить отца купить ему недавно выпущенную Молнию-2, чтобы ему завидовал Поттер. Но вот на третий день к нему в комнату пришёл отец, и интуиция Драко подсказывала ему, что разговор будет совсем не о новых мëтлах и их покупке.       — Драко, я тут подумал (даже не смей притворно изумляться, что я умею думать, только Нарциссе позволено это делать… и Тёмному Лорду, если он захочет) и решил, что ты уже достаточно взрослый, чтобы стать Пожирателем Смерти. Ты ведь больше не боишься крови, да? — спросил Люциус.       — Разумеется, я ведь уже не маленький мальчик, чтобы бояться какой-то там крови, — гордо ответил Драко.       Его отец, чтобы убедиться в правдивости слов сына, каким-то неизвестным для младшего Малфоя заклинанием сделал себе небольшой порез на кисти левой руки. Драко, едва увидя кровь, в ужасе закричал: «Убери, убери, убери!»       — Ладно, с этим потом разберёмся, — устало сказал Люциус. — Станешь Пожирателем — Беллатриса тебя всему научит. Только главное, чтобы она случайно не перестаралась, а то я до сих пор помню, что она сделала со старшим сыном Крэбба.       — Б-б-беллатриса? — заикаясь, переспросил Драко. — Нет, только не эта ведьма! Пап, да она же чокнутая! Ты хоть знаешь, что она сказала мне, когда сбежала из Азкабана? Цитирую: «Слушай ты, маленький трусливый комок богатства и высокомерия, твой папаша тот ещё придурок, так что ты мне на глаза лучше не попадайся, а то твоя дорогая тётя Белла оторвëт тебе твои нежные ручки, вставит вместо них волшебные палочки, выколет тебе твои серые глазки, скормит их тебе, продаст твою почку грязнокровкам, отрежет твою волшебную палочку (ты ведь понимаешь, о какой именно палочке я говорю?) и отдаст её Лорду, потому что у него после возрождения своей нет!» И ты видел её комнату? Да у неё же всё буквально с Тёмным Лордом: обои, постель, ковёр, даже унитаз с Тёмным Лордом! А ещё у меня имеются смутные воспитания из раннего детства, в которых она пытается принести меня в жертву Тёмному Лорду! И разве у Винсента есть старшие братья?       — В том то и дело, что после Беллатрисы их у него не стало. А что касается её обещания… Каждый раз, когда ты встречаешь её, просто начинай говорить следующее: «Здравствуйте, дорогая Беллатриса Блэк-Мракс, я клятвенно заверяю, что я ненавижу грязнокровок так же сильно, как Дамблдора и Орден Феникса, также я считаю, что убийство родственников — нормально, если они предали наши идеалы, и клянусь, что сам никогда не поступлю так, как поступили они». Максимум, что она с тобой сделает после этой речи — кинет в тебя свой волшебный кинжал. Поверь мне, я это на личном опыте проверял.       — А тётя Белла точно моя тётя? — с надеждой на отрицательный ответ спросил Драко.       — К несчастью, да. Она лет двадцать назад участвовала в маггловской программе «Мужское/Женское», там этот маггл Гордон сделал какой-то тест, который показал, что Беллатриса, Нарцисса и та, чьё имя лучше не произносить вслух, если не хочешь, чтобы тебя убила Белла — родные сёстры. Бедный Рудольфус, Беллатриса тогда на нём весь свой гнев выместила.       Люциус печально вздохнул. Воспоминания о том злополучном дне до сих пор вызывали нервные тики у всех участников этого шизанутого шоу, кроме Беллы, которая сама по себе была шизанутой. Сам Малфой даже спустя много лет всë ещё очень подробно помнил, как Беллатриса практиковала, хм, некие вещи с категорией «18+» на Гордоне на глазах у всех зрителей, а он, Люциус, как назло, сидел рядом со своей сумасшедшей невесткой. Пока Белла показывала несчастному магглу свою коллекцию отборных плетей (это был единственный раз, когда Люциус посочувствовал низшей расе), Нарцисса решила сделать из Барановской «Истинную Леди». Разумеется, она понятия не имела, что представляет из себя «Истинная Леди», но Алекто, которая была приглашена в качестве подруги двух сестёр, показалось, что она, Кэрроу, является истинным воплощением, простите за тавтологию, «Истинной Леди». Люциус, с судорогами вспоминая свою жену, одетую в мешок из-под картошки, всю оставшуюся жизнь проклинал себя за то, что побоялся сообщить Алекто, что она не очень красивая женщина и вкус моды у неё отсутствует от слова совсем. Андромеда тем временем показывала всем маггловские фотографии поместья Лестрейнджей, на которых её семилетней дочкой были нарисованы тараканы. Тараканы, как потом понял Люциус, были неотъемлемой частью «Мужского/Женского».       Единственными адекватными на этом шоу были мужья трёх сестёр из самого ненормального магического рода Великобритании (переплюнуть его смогли разве что Мраксы), то есть он сам, Рудольфус и Тед. Руди вёл себя как обычно, то есть спокойно сидел и изредка отвечал на вопросы, например, считает ли он его брак с Беллатрисой удачным. Рудольфус, как всегда, ответил очень запутанно: «Знаете всё познаётся в сравнении. Для кого-то удача — получить миллиард, а для кого-то — наскрести денег на простую еду. В браке с моей дорогой женой, я смог испытать много новых эмоций: ужас, страх, желание спрыгнуть с обрыва, а также я мог чувствовать себя третьим лишним всякий раз, когда на сцене появлялся Тёмный Лорд. Возможно кому-то покажется, что я относительно счастлив, а кому-то, что я относительно несчастлив. Видите, всё в мире относительно». Тед вообще не обращал внимания на происходящее, читая своей дочери (она, к огромному удивлению Люциуса, оказалась метаморфом) сказку о «Дарах Смерти».       А потом начался хаос. Дело в том, что какому-то идиоту пришло в голову пригласить на программу самого Тëмного Лорда. Ну и он естественно не мог проигнорировать такое важное приглашение (всё-таки на первом канале показывать будут) и пришёл. Люциус, едва увидя его выражение лица, понял, что этот день они все возможно не переживут. Увидев нового гостя, магглы были шокированы до глубины души. Гордон, сумев наконец отбиться от Беллатрисы, внимательно изучил Тёмного Лорда и выдал: «Так, этому тоже ДНК тест сделаем, надо же знать, что за родители были у этого мутанта». А Барановская, по старой привычке переходя на крик, изрекла такую фразу: «Признавайтесь, вы изнасиловали Беллу? Да в такого, как вы, только слепые могли влюбиться!» Люциус хотел вежливо спросить двоих ведущих, какие цветы они хотят видеть на своих могилах, но яростный крик «Увольнада Кхерамвра!» опередил столь благородный порыв его святой души.       «Увольнада Кхерамвра» сделала то, на что и указывало её название: она уволила Гордона и Барановскую к херам. Правда, через неделю их снова наняли на эту передачу, так что старания Тёмного Лорда были напрасны. Перед увольнением Гордон зачитал результат ДНК теста, который не понравился никому: ни сёстрам Блэк, ни их мужьям, ни Тёмному Лорду, даже малышке Нимфадоре он не понравился: та показала Гордону язык, а после ненадолго превратила своё лицо в его. Беллатриса пошла бить Рудольфуса, Нарцисса попыталась ударить Люциуса, но он сумел задобрил её, а Андромеда даже не пыталась что-либо сделать с мужем, из-за чего у Малфоя появились подозрения, что результаты подделали, но Барановская клятвенно заверила его, что в России этим занимается лишь чувак, похожий на его бывшего домового эльфа, после ухода которого Нарцисса две недели не разговаривала с мужем. Алекто с огромным пофигизмом смотрела на всё происходящее в студии и поедала попкорн.       На следующий день Тёмный Лорд наказал всех Пожирателей, кто участвовал в этом цирке, сказав, что его последователям нельзя сниматься в маггловских передачах. Досталось даже Регулусу, и всё из-за того, что он — Блэк, а также кузен Нарциссы и Беллатрисы. Наказание было очень жестокое — он заставил Пожирателей смотреть мультсериал «Велма» семь часов без единого перерыва. На седьмой минуте этого чуда у Люциуса нервно задëргался левый глаз и он предпочёл удариться головой об стену и оставшиеся четыреста тридцать три минуты пролежал в счастливом обмороке. Все остальные последовали его примеру, и лишь Белла из-за огромной любви к Тёмному Лорду терпела эту хрень до конца.       — Пап, ты в порядке? Ты уже минут двадцать неподвижно стоишь и не реагируешь ни на что, — обеспокоено спросил Драко.       — Напомни мне, чтобы я завтра рассказал тебе, что такое вьетнамские флэшбеки, — попросил Люциус. — Хотя ты даже, что такое Вьетнам, не знаешь… А теперь мы с тобою пойдём к Тёмному Лорду, чтобы ты стал настоящим Пожирателем Смерти.       — Только не Тёмный Лорд! — вскрикнул Драко. — Он меня пугает! Я, когда впервые встретил его, чуть в обморок не упал, ты только никому не рассказывай, я не хочу, чтобы на до мной все смеялись. Просто посмотри на него: лысый, безносый, красноглазый, на змею похож. И говорит он, шипя, как самая настоящая змея: «Драко-с-с-с, приятно-с-с-с познакомитьс-с-ся с-с-с тобой-с-с-с, мой-с-с-с милейш-с-с-с-ый мальч-с-с-с-ик», «Драко-с-с-с, пос-с-смотри мне-с-с-с в глаз-с-с-с-а», «Драко-с-с-с, подай-с-с-с, мне-с-с-с с-с-свою палоч-с-с-с-ку».       — Я надеюсь, что под «палоч-с-с-с-кой» он имел ввиду твою волшебную палочку, но, зная его, у меня есть большие сомнения по этому поводу.       — О чём это ты? — не понял опасений отца Драко. — Ладно, в любом случае, я не пойду к Тёмному Лорду до тех пор, пока он не перестанет выглядеть, как совместный ребёнок домашнего эльфа и сфинкса.       — Но ты ведь хочешь стать Пожирателем Смерти, Драко? Помнишь, как ты мне перед четвёртым курсом говорил, что, присоединившись к Тёмному Лорду, ты сам лично отправишь на тот свет младшее отродье Артура мужского пола и его грязнокровную подружку-заучку? — напомнил Люциус. — К слову об учёбе, я же просил тебя учиться на превосходно по трансфигурации, чарам и травологии, ведь МакГонагалл, Флитвик и Стебель отказываются брать взятки, а тебе нужен идеальный аттестат, чтобы всякие мелкие людишки потом не говорили, что это я тебя заместителем министра сделал.       — Знаешь, папа, тогда я не знал, как выглядит Тёмный Лорд, и думал, что убивать легче, чем Поттера обзывать, а потом оказалось, что я даже паука прихлопнуть не могу. Вы ведь могли и предупредить меня о том, что наш Лорд, — тут Драко осëкся и, оглядев всю свою комнату, шёпотом добавил, — такой урод. А что касается учёбы… Я не виноват, что мама не может делать за меня и практику!       — Считай, что, не рассказывая про внешность Тëмного Лорда, мы берегли тебе психику. Постой… Ты только что намекнул, что Нарцисса делала за тебя домашнюю работу?!       — Ну да, я же Малфой, самому делать домашнюю работу ниже моего достоинства. Конечно, я мог не нагружать маму и приказать делать за меня домашку Креббу и Гойлу, но они тупые, как пробки, и пишут слово «сочинение», как «саче» и «нэнеэ», причём раздельно.       — Для их семей это — большой прогресс. Знаешь, как Гойл пишет это слово? «Место, где были игры, ну те, на которых магглы получают награды, в 2014 году + то, что никогда не спрашивает у нас Тёмный Лорд!» Так ещё с кучей ошибок! Кребб пишет проще: сочи + мнение, причём тоже с ошибками. Идиоты. Вообще, мне следовало бы наказать тебя за твой трюк с домашкой, но это так хитро и так по-малфоевски, так что я просто закрою на это глаза, но тебе всё же лучше найти какого-нибудь ученика в Хогвартсе, который будет выполнять твои задания вместо Нарциссы.       — Я обязательно сделаю это, папа, — пообещал Драко. — Думаю, стоит поручить это Нотту, он умный, как Рудольфус. Тоже постоянно выдаёт странные фразы в духе «всё в мире относительно» или «жизнь изначально была бессмысленной, однако в ней всё-таки может быть смысл».       — Отлично, отлично, а сейчас мы пойдëм к Тёмному Лорду, и ты станешь Пожирателем Смерти. Поверь мне, Драко, тебе не стоит бояться его, он не причинит тебе вреда, пока я рядом.       — Это точно правда? — переспросил Драко.       — Ну… — замялся Люциус. — Я очень надеюсь на это, и ты надейся, а теперь идём, — он крепко схватил Драко за руку и вместе с ним трансгрессировал в лес, находившийся около поместья Лестрейнджей.       Поместье Лестрейнджей было довольно большим и роскошным, пусть и не таким величественным, как поместье Малфоев. Внутри поместье выглядело ещё более великолепным, чем снаружи, но был один нюанс: у Лестрейнджей был фетиш на воронов. Статуэтки воронов, картины воронов, узоры на стенах в виде воронов, даже в ванне золотые шторы были с рисунком этих птиц. Живности у Лестрейнджей тоже было хоть отбавляй, правда живность эта была весьма необычная. Вместо прекрасных павлинов Рудольфус решил завести страусов, а вместе с ними и контрабанду страусиных яиц. На чердаке жили фестралы, их в тайне от брата завёл Рабастан, который кормил своих питомцев морковкой и кошачьим паштетом. Неудивительно, что выжить до того момента, как обо всём узнал Рудольфус, смогли всего семь фестралов из ста пяти. Рабастан назвал выживших фестралов «Гарри» в честь одного небезызвестного Поттера. Разумеется не обошлось и без воронов — птицы этого вида буквально захватили весь дом и вели себя максимально нагло, а ещё Лестрейнджи додумались использовать их вместо сов. Домовиков у этого странного рода не было, но их заменяли старые магглы-немцы, которые, судя по их фашистским речам, были взяты в плен ещё во время Второй мировой.       Люциус повёл Драко в комнату, где обычно собирались все Пожиратели Смерти вместе с их лидером, чтобы обсудить важнейшие тёмные дела, например, какие обои наклеить в комнату Тёмного Лорда: с единорогами и радугой или с розовыми сердечками. В этот раз темой обсуждения стала мантия Тёмного Лорда. Тот всё никак не мог решить, что написать на ней шифром Билла Шифра: «Я — крутой, а ты — отстой», «I'm cool, you're fool» или «Кощей подох, Саурон подох, а я не подохну». Рудольфус настаивал на втором варианте, так как он был написан на их родном английском языке, а что означали первая и третья фраза, достоверно знал только Долохов, а тот запросто мог сказать другой перевод ради, как он любил выражаться, «прикола». За эти самые «приколы» Антоний больше всех и отгребал от Лорда. Рабастан, который всегда действовал по принципу: «лишь бы не как у других» голосовал то за третий, то за первый вариант, словом, не определился с ответом, ровно как и Тёмный Лорд с ориентацией.       Два Малфоя зашли именно в тот момент, когда уставший от долгого спора Тёмный Лорд решил устроить всё по-старинке: с закрытыми глазами отрезать кому-нибудь пальцы. Как правило мизинец левой руки обозначал первый вариант, безымянный палец — второй, а средний — третий (а ещё это означало то, что вас тактично просят идти нахрен). Разумеется Тёмный Лорд всегда восстанавливал всё, что отрезал, но однажды Рабастан по глупости предложил вместо отрезания пальцев тянуть жребий. С тех пор пальцы отрезали только ему, а слово «собрание» вызывало у младшего Лестрейнджа нервные тики.       — Люциус-с-с? — прошипел Тёмный Лорд, повернувшись к Малфою, при этом пытаясь отрезать Рабастану один из пальцев, но случайно попав ему в глаз. — И мой-с-с-с милый-с-с-с Драко-с-с-с, я так-с-с-с рад-с-с-с тебя-с-с-с видеть-с-с-с, — продолжил он, не обращая никакого внимания на раненного Рабастана, который матерился, по крайней мере, на семи различных языках.       — Милорд, мы же сейчас не с Орденом сражаемся. Вам не обязательно шипеть, как змея, для устрашения врагов, — напомнил Люциус и шëпотом добавил. — Тем более это вызывает у них не страх, а дикий смех.       — Ох, я совсем забыл об этом, Люциус, — сказал Волан-де-Морт совсем, как обычный человек, тем самым шокировав Драко. — Но зачем ты пришёл ко мне, мой скользкий друг? Я знаю, что тебе не нравится обсуждать повседневные вопросы, что довольно печально, ибо, как любит говорить Рудольфус: «Наша жизнь по сути складывается из повседневных дел», а я его очень ценю. Или… — тут Тёмный Лорд с интересом посмотрел на Драко, которому от пристального взгляда полу-змеи, полу-человека стало немного не по себе. — Ты тут из-за твоего милейшего сына?       — Вы, как всегда, всевидящий, Милорд, — почтенно заявил Люциус, одновременно пытаясь стырить портрет основателя рода Лестрейнджей — Рэвена Лестрейнджа в золотой раме.       — Не, просто твой сын нифига не обучен даже азам оклюменции. Ты, к слову, знаешь, что он до сих пор спит со своим розовым мишкой Тедди? Вот умора то!       — Серьезно?! Ну ты даëшь, Драко, — таки стырив дорогущую картину, заржал Люциус, совершенно не заботясь о чувствах сына, а также о том, что на него смотрят человек так двадцать. — Я в твоëм возрасте уже саму Вальбургу Блэк чёрной чумой за сотку галеонов называл.       — А потом отгребал от неё, да так, что твоему ненормальному бате домой тебя приходилось тащить по частям, — напомнил Рабастан, успевший вытащить из глаза кинжал и перестать материться. — Да к тому же, сам орал, как девчонка.       — У тебя какие-то претензии к девушкам? — хором спросили две меге… красавицы в лице Алекто и Беллатрисы.       — Нет, нет, нет, — быстро отрезал Лестрейндж, прекрасно знавший по своему богатому жизненному опыту, что женщин, подобных Вальбурге Блэк, лучше не злить.       — Блин, Басти, не при Драко, — недовольно сказал Люциус, смотря на своего красного, как рак, сына, чью самую страшную тайну только что раскрыл Тёмный Лорд. — Он единственный, кто до сих пор считает меня крутым, а не… как вы там все меня называете?       — Жалкий идиот-неудачник? Трусливый придурок? Зацикленный на Уизли псих? — начал перечислять Рабастан.       — Сорокалетний девственник? — вспомнил Нотт.       — Не, это мы так про Снегга говорим, — отрезал Майкнер.       — Да про Люца тоже можно, если верить теории, что мелкий — приёмный, — не отступал Нотт.       — Я что?! — немножечко так прифигел Драко.       — А мне больше теория о том, что он — сын Снегга, нравится, — вставил Эйвери.       — Я кто?! — ещё больше прифигел Драко.       — Драко, не бери в голову, они — идиоты, — нервно сказал Люциус.       — От идиота и слышим, — с наимилейшей улыбкой пропел Рабастан, рисуя своей кровью из глаза с помощью кинжала вóрона на столе, но пока что получалась лишь ворóна.       — Хватит, — в приказном тоне попросил Люциус, после чего обратился к повелителю. — Милорд, вы ведь согласны принять Драко в наши ряды?       — Да, — с мрачным выражением лица сказал Волан-де-Морт. — Для этого Драко придётся убить семь магглов и одного хорька.       — Что?! Но я не умею убивать! — воскликнул Драко.       — Он умеет только лапать плюшевых медведей, — весело произнёс Люциус и (под недовольный шёпот сына: «тоже мне отец называется») снова заржал. — А если серьёзно, разве у вас нет альтернатив?       — Есть, конечно, в конце концов, ты и твой сын не первые додики, которые даже комара убить не могут, — успокоил Малфоев Волан-де-Морт. — Что отец, что сын, оба слабаки. А ведь Нарцисса не размазня от слова совсем, помню, она однажды в гневе чуть самого Гриндевальда случайно не убила, сразу видно — племяшка Вальбруги. Про Абраксаса я вообще молчу, он мне трупы для изготовления инферналов пачками продавал. Короче, слушай малой Малфой (малой Малфой, как складно-то получилось), вот список альтернативных заданий, выбирай одно из них: поймать Поттера…       Драко вопросительно посмотрел на отца.       — Нет, даже не думай об этом, — покачал головой тот. — Поттера ловить, что мёртвого лечить.       — …пытать грязнокровок вместе с Беллой, отправить любовные послания Дамблдору от имени Гриндевальда…       — О, это я делал. Бери это задание, Драко, оно наилегчайшее, — посоветовал Люциус. — Правда я после этого в Мунго лежал где-то месяца два. Но там Дамби просто ответку написал, и Гриндевальда обо всём узнал, очень уж разозлился, и всё такое. Ты не бойся, Северус как раз три дня назад просил меня на каникулы пустить его пожить в поместье, чтобы Дамблдор его каждый день не беспокоил, так что, если что, используем его, как живой щит.       — Я… подумаю над этим, — настороженно ответил Драко.       — И наконец, достать мне кровь единорога из Запретного леса! — закончил перечень Волан-де-Морт.       «Блин, я ведь большую часть прослушал, думая, какой же Поттер лох», — к своему ужасу понял Драко. — Эм, я выбираю последний вариант!       — Хочешь достать мне кровь единорога из Запретного леса? — переспросил Волан-де-Морт, читая мысли парня и прекрасно помня, как на его первом курсе испугал его до полусмерти.       — Эм, да? Запретный лес вообще ничуть не страшный, — нервно рассмеялся Драко. — Вообще. Ничуть. И вообще я там уже был.       — Небось обмочился от страху, — мерзко рассмеялся Рабастан.       — А потом три недели делил кровать с сорокалетним девственником, потому что в одиночестве спать трусил! — добавил Майкнер.       От дружного хохота Пожирателей Смерти Драко захотелось пойти куда-нибудь подальше, желательно к Поттеру, чтобы, как обычно, с выражением спрашивать его: «Учишься балету, Поттер?»       — Если вы не прекратите издеваться над моим сыном, то я сдам всех вас, кроме вас, Милорд, и тебя, Белла, не надо бить меня кинжалом в живот, мракоборцам за кругленькую сумму, — угрожающе произнёс Люциус, и все тут же перестали смеяться. — Драко, идём за кровью.       — Эй, Люциус, стоп! — приказал Волан-де-Морт. — Никакой помощи! Драко должен сам! Пусть будет, прямо как его Лорд, самостоятельным!       — Но он боится крови, Милорд. Кроме того, там же куча всяких тварей. Вы, например, четыре года тому назад там в теле Квиррелла гуляли, Драко тогда ещё месяц зелье сна без сновидений пил.       — Я знаю, я ж телепат. Просто ну очень охота помучить пацана за то, что кое-кто не искал меня, дай-ка подумать… четырнадцать грёбаных лет! И уж тем более, этот кто-то уничтожил мой драгоценный дневник!       — Блин, он до сих пор злится, вот же злопамятная мразь, — пробормотал Люциус.       — Я всё слышу, Люциус, — холодно сообщил Волан-де-Морт, доставая свою волшебную палочку.       — Чëрт!

Спустя пару болезненных часов «Круцио» и массовой трансгрессии к Запретному лесу

      — Мне страшно, — сказал Драко, с опаской смотря на лес. — Можно мне завтра ещё раз попробовать?       — Нет, — холодно ответил Волан-де-Морт. — Не будь таким хлюпиком, как твой отец, Драко. Представляешь, как-то раз я на пару с Абраксасом хотел испытать его и приказал убить маленькую маггловскую девчонку, так он разревелся и убежал прочь.       — Мне было пять лет! — возмутился Люциус. — Ни один нормальный ребёнок не сможет убить кого-то в этом возрасте!       — Не ври, Люциус. Я в три года уже пытался задушить галстуком директрису приюта, в котором я жил!       — Ключевое слово — «нормальный», — напомнил Люциус. — А вы и нормальность — это две вещи, которые не пересекались, не пересекаются и не будут пересекаться.       — Мой скользкий друг, ты так упорно продолжаешь нарываться ещё на одно наказание, что я уже начинаю подозревать, что ты — мазохист.       Пока Люциус пытался придумать, что сказать в ответ, Тёмный Лорд притащил усердно сопротивляющегося Драко на какую-то небольшую лесную поляну и благополучно бросил его там.       — И куда мне идти? — сам себя спросил Драко. — Хоть бы навигатор дали или, если уж совсем денег нет, карту. Сволочи!       Тут Малфой услышал стук лошадиных копыт. Он становился всё громче и громче, и наконец на поляну выбежали несколько кентавров.       — А-а-а-а-а-а-а! — в панике заорал Драко и бросился на землю. — Лежащего не бьют!       — Это какая-то человеческая игра? — хмуро спросил лидер кентавров, Бейн и, не дождавшись ответа, продолжил. — В любом случае, вставай, мы жеребят не трогаем.       — Пока не трогаем, — добавил другой кентавр, Магориан.       — Да, — согласился Бейн. — Пока.       Драко слова кентавров показались очень зловещими (по шкале зловещности где-то примерно пять Волан-де-Мортов из семи), но он всё равно встал, прекрасно понимая, что с теми, у кого есть лук с кучей стрел, лучше не спорить.       — Зачем ты пришёл сюда, жеребёнок? — спросил третий кентавр по имени Ронан, и тут Драко задумался, какова была вероятность, что младшего Уизли назвали в честь кентавра.       — Я ищу единорога, — честно ответил Малфой. — Мне нужно взять немножечко его волос, точно не кровь, да, волосы, а не кровь, именно волосы и только волосы, мне вовсе не нужна никакая кровь.       — Почему он так странно говорит? — заподозрив неладное, спросил собратьев Бейн.       — Вероятно, он что-то скрывает, — предположил Магориан.       — Но что? — задумался Бейн и, на всякий случай натягивая стрелу, обратился к Драко. — Что ты скрываешь, жеребёнок?       — Я… — Драко замялся, прекрасно понимая, что кентаврам ой как не понравится причина, по которой ему нужен единорог. — Я… Я сплю с плюшевым медвежонком! Вот! Теперь я чист, как список полезных дел Фаджа в качестве министра!       — Ржа-жа-ха-ха-ха, — по-лошадиному рассеялся Бейн. — Я не слышал ничего настолько же смешного с тех пор, как Волан-де-Морта победил однолетний мальчик!       Драко никогда ещё не испытывал настолько большого унижения, чем быть осмеяным стадом полулошадей, полулюдей, и всё это только ради какой-то там татуировки и возможности понтоваться ею перед однокурсниками.       — Ну так вы отведёте меня к единорогу? — острожно спросил он кентавров.       — Отведём, конечно, жеребёнок, спящий с медведем, уж больно ты нас повесилил, может быть шутом тебя сделать, — кивнул Бейн. — Но даже не думай, что кто-нибудь из нас повезёт тебя на себе, как верховая лошадь. Это позор для благородного кентавра, который может совершить лишь такой мятежник, как Флоренц!       — Я вовсе не думал об этом, — сказал Драко, разумеется соврав: кентавров он всегда воспринимал, как одну из вариаций магического транспорта.       Пока кентавры вели Малфоя к единорогу, тот решил немножечко узнать о своём будущем.       — Слушай, Бейн, что там с моей судьбой? Я ведь стану Пожирателем Смерти и повелителем мира? А Поттер с Уизли и Грейнджер будут преклоняться передо мной?       Бейн посмотрел на Драко, потом на небо, затем снова на Драко, а после опять на небо. Повторив данную процедуру ещё по меньшей мере шесть раз, он наконец выдал:       — Созвездие Скорпиона очень хорошо видно в июне.       — И что это значит? — не понял Драко.       — Что созвездие Скорпиона очень хорошо видно в июне, — объяснил Бейн, ничего толком не объяснив.       Малфой решил, что Бейн так себе астролог и обратился к Ронану. Единственным, что он получил ответ было:       — Когда созвездие Змееносца встретиться со созвездием Ориона, созвездие Дельфина станет ярчайшим созвездием в Млечном Пути, и чем больше ярче оно будет становиться, тем больше будут тускнеть все остальные, даже созвездие Змееносца, что дало ему силу, пока во Млечном Пути не останется лишь одно созвездие Дельфина.       — И как это всё связано с моей жизнью? — недовольно спросил Драко.       — Созвездие Скорпиона очень хорошо видно в июне, — повторил слова лидера Ронан, нежелающий отвечать на вопрос Малфоя.       «Вот ведь… Поттероизли дранные», — подумал Драко. — «Болтают невесть что, а объяснений от них, как Молнии-2 от отца — фиг дождёшься».       Наконец они дошли до единорога, вернее до единорожки, которая в этот момент вела у своих жеребят самый важный урок на свете — разговоры о [не] важном, шучу, она вела ЗОДА — защиту от Долорес Амбридж, ведь после того, как данная особа заняла пост директора Хогвартса, жизнь обычных британских магических существ стала просто невыносима. Для начала Долорес на пару с Филчем и в сопровождении Хагрида надела на всех жителей Запретного леса шапочки из фольги, чтобы, как она им говорила, всякие магглы и грязнокровки, своим излучением не расплавили их мозги. Потом она стала заставлять их учить написанный Филчем гимн в её честь.       Красивая, умная и грациозная,       По жизни везде победитель,       Вот её победа грандиозная,       Она — Хогвартса покровитель!       С рождения она гениальна,       Её сам Мерлин благословил,       Её победа в войне кристально       Ясна, как мрачен этот мир.       Она не шугается долгих путей,       Всегда своего добиваясь,       Она не боится и сотни плетей,       За власть в саму бездну бросаясь.       Её уважают, без сомнения, все,       А кто не увáжил, тот — умер,       Она победит в этой долгой игре,       А ты лишь простой русский зумер.       И наконец, совсем оборзев, Амбридж стала требовать плату за проживание на территории Запретного леса в виде крови или волос единорога, аргументируя это тем, что Запретный лес придумал Армандо Диппер. Тут терпение всех обитателей леса лопнуло, и они стали готовить восстание против розовой жабы, которые назвали «Операция Авахта», чтобы никто, включая их самих, не догадался. Но Драко обо всём этом не знал, продолжая жить в своём маленьком, наивном мирке.       — Вот она, — сказал Бейн. — Я зову её Селестия, а она никак себя не зовёт, потому что не может говорить. Но она всё равно самая прекрасная кобылка, которую я встречал в своей жизни. Ты можешь взять у неё одну волосинку, она не против. Тем более ты похож на неё своим цветом шерсти.       «Меня сравнили с грёбаным копытным, как мило», — подумал Драко и начал осторожно подходить к единорожке, предварительно незаметно достав из кармана кинжал, любезно одолженный у Беллатрисы.       К несчастью, наблюдательные кентавры заметили кинжал быстрее, чем он подошёл к Селестии.       — У него оружие! — закричал Магориан. — Он хочет убить её!       — Селестия, беги мы его задержим! — закричал Бейн, натягивая стрелу.       Другие кентавры последовали примеру лидера, и Драко оказался под прицелом по крайней мере двадцати стрел. Селестия тем временем послушалась совета любовника и вместе со своими жеребятами бросилась прочь.       «Чëрт», — подумал Драко. — «Если я сейчас подохну, мама меня с отцом на пару убьёт. Ну или только отца».

***

      Тем временем на краю Запретного леса Волан-де-Морт, Беллатриса, Люциус и остальные придурки, называющие себя «Пожиратели Смерти», ждали, когда вернётся Драко.       — Надеюсь, с ним всё будет в порядке, — пробормотал Люциус, обеспокоено смотря куда-то вдаль.       — Не надейся, его вероятность выжить с каждой секундой стремительно приближается к минус бесконечность в кубе. Подохнет, зуб даю, — равнодушно сообщил Волан-де-Морт, одновременно попивая из чёрной кружки кровь грязнокровки.       — Чего?! Почему вы раньше мне об этом не сказали?! — в ужасе вскричал Люциус.       — Ну так я, в принципе, на это и надеялся. Будет тебе урок, как не стоит бросать своего хозяина!       — Он мой единственный сын!       — Не понимаю, — сказал Волан-де-Морт, выпив всю кровь, — почему ты так о нём печëшься, Люциус? Он всего лишь жалкий пацан, который до сих пор спит с плюшевым медведем.       — Ну я, типо, люблю его, — объяснил Малфой и едва слышно добавил. — И к тому же, если с ним что-то случится, Нарцисса меня заживо похоронит.       — А-а-а-а-а-а-а! — совершенно неожиданно заорал испуганный чем-то Волан-де-Морт. — Отойди от меня! Ты опасен для нашего общества, мой скользкий друг! Любовь — это болезнь, которая постоянно мешает мне победить! Вспомни только этого надоедливого мальчишку Поттера!       «Идиот», — подумал Люциус. — «Тупее Крэбба и Гойла даже», — он с ещё большим беспокойством посмотрел на лес. — «Давай, Драко, живи. Я же лет с семи учил тебя подкупать своих убийц, а деньги с собой у тебя всегда должны быть».       К большому облегчению старшего Малфоя, спустя несколько минут из леса с криком выбежал живой и по большей части невредимый Драко с кинжалом, обмазанным кровью единорога, в правой руке. Добежав до самого Тёмного Лорда, он упал на землю, протягивая наитемнейшему кинжал.              — Надо же, Драко, ты всё-таки оказался не совсем безнадёжным идиотом, как я думал, — похвалил пацана Волан-де-Морт, забирая кинжал.       Он принялся интенсивно слизывать своим длинным, змеиным языком кровь с оружия, вызывая мечтательные вздохи и сердечки в глазах у Беллы. Люциус, пытаясь скрыть своё огромное отвращение к происходящему, осторожно подошёл к сыну и тихо спросил:       — Драко, как всё прошло?       — Ну, меня чуть не застрелили кентавры, а ещё мне пришлось поранить кинжалом многодетную мать-одиночку единорога… Думаю, всё было более-менее неплохо.       — Получается, ты перестал бояться крови?       — Я думаю, всё дело в её цвете, — предположил Драко. — Типо, она белая, а не красная.       — Сейчас проверим, — сказал Люциус и всë тем же неизвестным Драко заклинанием порезал себе левую кисть.       — А-а-а-а-а-а-а! Убери, убери, убери!       — Да, всё дело в цвете, — заключил старший Малфой.       Тем временем Волан-де-Морт закончил облизывать кинжал и отдал его Беллатрисе, после чего та упала в счастливый обморок, а сам Лорд схватил Драко за левую руку и каким-то заклинанием нарисовал на предплечье руки Тёмную метку.       — Всё, пацан, теперь можешь понтоваться перед сверстниками. Только учителям не показывай, из Азкабана я тебя доставать не буду.       — Спасибо, Милорд, что приняли Драко в наши тёмные ряды, — поблагодарил Люциус, про себя подумав. — «Правда перед этим вы его чуть ли не угробили, сволочь бессмертная».       — Отойди от меня, Люциус! — истошно заорал Волан-де-Морт. — Ты можешь заразить меня этой… любовью! — последние слово Тёмный Лорд произнёс с таким выражением лица, будто оно причиняло ему какую-то физическую боль.       — Разумеется, Милорд. Драко, мы уходим, — Люциус схватил сына за руку, чтобы трансгрессировать домой.       — И не забудь сходить в Мунго! — донеслось ему вслед. — Пока в Мунго не сходишь, ко мне лезть не смей!       Уже в поместье Люциус подробно расспросил сына о его незабываемых приключениях в Запретном лесу. Драко поведал ему душераздирающую историю про то, как он одним кинжалом повалил три сотни кентавров и многодетная мать-одиночка единорог, испугавшись его силы, отдала ему свою кровь, как дар. Люциус внимательно послушав россказни сына, предположил, что настоящее времяпрепровождение Драко в Запретном лесу, вероятно, включало в себя бегство от кентавров и многочисленные попытки воткнуть кинжал в заднюю часть многодетной матери-одиночки единорога.       — Теперь у меня есть Тёмная метка! — обрадованно завершил свой выдуманный рассказ Драко. — Ты ведь понимаешь, что это значит? Я могу ещё больше издеваться над Поттером! Эй, Поттер, а у меня татуха в виде черепа и змеи, а у тебя, видимо, она будет мордой Уизли! Эй, Поттер, я Пожирателем Смерти стал, а тебя, что, до сих пор в жаренную курицу не принимают? Бедный, малыш, не дорос ещё. Так, мне надо это записать, а то забуду до начала учёбы.       — Пиши, — согласно кивнул Люциус, у которого был внушительный список с различными оскорблениями Уизли, в основном связанных с их бедностью. — А ещё: ни за что не рассказывай о сегодняшних событиях Нарциссе. Она меня четвертует, если узнает, что ты теперь тоже Пожирателей.       — Лады, — кивнул Драко. — Сто галеонов — и я нем, как Фадж, когда его спрашивают о бюджете страны.       Люциус пробыл в шоке от слов сына всего лишь несколько секунд, после чего с явным одобрением в голосе сказал:       — Ты корыстен, как истинный Малфой, Драко. Как истинный Малфой.