Хорошисты vs Пожиратели

      — Мне, блин, так скууууучно, — в десятый раз за минуту пожаловался Долохов. — Когда там уже этот очкарик припрëтся?       — Потерпи, алкоголик грëбаный, — прошипел Люциус, одновременно играя в майнкрафт на купленном два часа назад в каком-то маггловском магазине компе. — И не отвлекай меня, я себе дворец из чистого золота строю.       — Сам ты алкоголик, — огрызнулся Антонин, выпивая до дна уже сотую бутылку огневиски. — А я дегустатор. Я дегустирую.       — А чего мы вообще ждëм? — спросил Малфоя Крэбб, игравший в пасьянс с Гойлом.       — Я вам уже сто раз говорил: мы ждëм Поттера! — раздражëнно ответил Люциус и принялся разводить павлинов в саду своего огромного цифрового особняка.       — Кого? — не понял Крэбб.       — Ну, Поттера, — ещë больше раздражаясь снова ответил Люциус. — Это такой очкарик лохматый. Всë время магглолюбствует, геройствует и благородствует. У него ещë шрам в виде молнии и глаза цвета Авахты Кедавры.       — Кто?       — Ох, того пацана, ради которого Тëмный Лорд продал печень и обе почки Долохова, чтобы на полученные деньги купить взрывчатку и накладные усы.       — Подтверждаю, — подтвердил Антонин.       — А, так бы и сказал, — наконец понял Крэбб, после чего продолжил играть в пасьянс с Гойлом, успевшим немного подменить карты.       — Ох, Люци, мой милый павлуша, — с хитрой улыбкой произнесла Беллатриса, сидя на рояле в кустах, преждевременно стащенном из отдела по исследованию странных необъяснимых явлений — роялей в кустах. — Может, пока не поздно, дашь мне роль лидера этой миссии?       — Белла, хватит задавать мне один и тот же вопрос каждые семь минут, тем более ты прекрасно знаешь на него ответ! Я из-за тебя только что случайно убил одного павлина! Он был моим любимцем! Я звал его Артур!       — Уизли? — насмешливо спросил Рабастан.       — Нет, просто Артур, — пробормотал Люциус. — И к Уизли он совершенно не относится!       — Конечно не относится, — с сарказмом согласился младший Лестрейндж. — И уж тем более ты не испытываешь тайную зависть к этому рыжему магглолюбцу, а твои постоянные слежки за ним — поручение министерства, а не твоя личная инициатива. Знаем, проходили.       Тихую, но очень яростную ругань несогласного со словами Рабастана Малфоя заглушили чьи-то громкие голоса, внезапно раздавшиеся совсем рядом с Пожирателями.       — А вот и очкарик явился, — как маньяк улыбнулся Долохов, доставая из кармана новую бутылку огневиски и маггловский топор, подаренный ему Майкнером на его юбилей.       — Так. Слушать мою команду, — всполошился Люциус, закрывая майнкрафт. — Руками ничего не трогать. Под «ничего» я имею Поттера (да, Беллатриса, это тебя касается, извращенка) и пророчество. И Антонин, достань свою палочку.       — Ну ты и пошляк, Люциус, — рассмеялся Долохов. — Но раз ты сегодня главный…       — Антонин! Я имел в виду твою волшебную палочку, и ты это прекрасно должен понимать!       — А, ты про волшебную, — понял Долохов, а потом равнодушно сообщил. — У меня еë нет.       — В каком смысле нет?! Как ты собираешь сражаться?! — Малфой выглядел так, как будто едва сдерживался, чтобы не задушить Антонина.       — А нам нужно сражаться? — удивился Долохов. — Он же подросток, они тупые, как… как…       — Ты, — подсказал Рабастан.       — Сам ты тупой, Лестрейндж. А с Потным все предельно ясно: топором по голове, а потом на шашлык — и всë.       — Мы не будем делать из Поттера шашлык, — категорически отрезал Люциус. — И вообще, мы тут за пророчеством.       — Какое пророчество? — не понял Нотт. — Лично я пришëл сюда за этим очаровательным роялем в кустах. Поставлю себе дома у камина, сын будет играть на нëм.       — А он умеет? — с сомнением спросил Рабастан.       — Научится. Методом проб, ошибок и учителя музыки за сто галеонов в день.       — Как же они меня бесят, — прошипел Люциус.       — Такой удел лидеров — командовать идиотами, — мудро сказал Рудольфус, левую руку которого уже несколько минут до крови царапал Малфой. — Но тебе стоит успокоиться. Просто скажи им всем, что в случае провала Тëмный Лорд заставит их целовать грязнокровок, а специально для Беллы — он больше не разрешит ей писать про него восхвалительные песни с моментами восемнадцать плюс.       Совет старшего (из живых, естественно) Лестрейнджа на удивление хорошо помог. Даже Белла перестала просить лидерство, видимо, слишком любила свои песни.       — Отлично. Теперь аккуратно подходим к Поттеру и требуем у него пророчество. Он отдаëт его нам, мы отдаëм его Тëмному Лорду, и он никогда больше не вспоминает про то, что я угробил его дневник.       — А если он не захочет его отдавать? — спросил Рабастан.       — Чëрт, об таком варианте развития событий я не подумал, — пробормотал Люциус. — Эм, короче, если что, будем импровизировать, а там, авось, и прокатит, как план Лорда по возвращению из мëртвых.       — Чую, это ничем хорошим для нас не кончится, — мрачно произнëс Долохов, выпивая ещë одну бутылку огневиски. — Люц, хочешь я тебе сущность в виде гномика почищу?       — Заткнись, — приказал ему Малфой, посчитав слова Антонина очерëдными пьяными бреднями. — Итак. На счёт «семь» мы неожиданно и зловеще, но не настолько зловеще, чтобы Поттер упал в обморок, выскакиваем из темноты. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, СЕМЬ!       — О веселуха пошла! — на всë министерство заорал Долохов, отбрасывая бутылку огневиски и несясь прямо в сторону Поттера с одним лишь топором. — Ща будем бить! И пить! Но в основном в этот раз всë же бить!       Однако добежать на своих двоих ему до места пребывания избранного очкарика было не суждено — он споткнулся от выброшенную им же бутылку, а затем, с визгом пролетев несколько метров, приземлился прямо у ног Поттера и вырубился. Эффект неожиданности и зловещности был полностью испорчен. Кроме того, когда Пожиратели во главе с Люциусом подошли поближе к цели, они поняли, что цель привела с собой друзей.       — Гарри Поттер, я рад видеть тебя, — с напускным равнодушием произнëс Люциус. — Как поживают твои родители?       — А как поживает ваш домовик? — быстро нашëлся Гарри. — Кажется, его звали Добби. И я надеюсь, ваша надменная жена не слишком сильно злилась на вас за то, что ей некоторое время пришлось готовить, убирать и стирать?       — Когда ты научился так язвить, Поттер? — спросил Малфой, про себя решая, что первым делом нужно было отрезать избранному язык.       — Я был вынужден ходить на дополнительные уроки к Снеггу, чтобы прокачать мои способности к оклюменции, а в результате прокачал лишь язвительность.       — Бедный пацан, — посочувствовал Рабастан. — Один на один с сорокалетним девственником! Можно сказать, только избранные люди способны пережить такое! Ты, избранный, Гарольд!       — Я Гарри, — поправил Поттер.       — Разве это не одно и тоже?       — Нет, — категорически отрезал Поттер.       — Басти, у нас тут ответственная миссия, а ты опять отвлекаешься на светские беседы с врагом! Я не хочу потом отгребать от Лорда из-за твоих разговоров! — воскликнул Люциус.       — Я начинаю понимать, почему больше не моя сестра-идиотка сбежала из дома, как только еë захотели выдать за тебя, Басти. Ты жалок, — с презрением произнесла Беллатриса.       — Да Андромеда просто втюрилась в гря…       Договорить Рабастану не дал яростный крик Беллатрисы: «НИКОГДА. НЕ НАЗЫВАЙ. ЕË. ПО ИМЕНИ!»       — Ясно, понятно, — смирно сказал испуганный Лестрейндж.       — Может пойдëмте отсюда, пока они ссорятся, — разумно предложил друзьям Рон, смотря, как Пожиратели пытаются успокоить разъярëнную женщину.       Все тут же согласились с Уизли, и команда из шести юных магов тихо и, что самое главное, абсолютно беспалевно двинулась крышей прочь. Но в этом разумном деле им помешал совершенно невовремя очнувшийся Долохов, заоравший на всё министерство весьма тревожные слова: «Люци, мясо того… сваливает!» Естественно, тёмные маги тут же оставили свои бессмысленные попытки утихомирить Беллатрису и обратили внимание на подростков.       — Съесть нас хотят, — прошептал бледный, как Малфой в любое время года, Невилл. — Каннибалы. А я-то думал, почему они себя «Пожирателями» называют…       — Поттер, смотри как хорошо получается: ты даёшь нам пророчество, а мы даём вам шесть жизней в общем. Ну, что, согласен? — предложил сделку Люциус, которому Беллатриса за довольно короткое время её психоза успела поставить синяк под левым глазом и неизвестно где найденным маггловским красным маркером написать на лбу «идиот».       — А почему мы им шесть вещей даём, а они нам только одну? — возмутился Долохов, вставая на ноги. — Это совершенно неравноценная сделка! Я требую честный обмен!       — Антонин, заткнись сейчас же, — прошипел Люциус. — Ты настраиваешь и так уже оппозиционно настроенных подростков на ещё большую оппозицию.       — Мистер Малфой, а что такое «оппозиция»? — спросил Невилл. — Понимаете, это очень важно для понимания цели нашей встречи, хотя не то, чтобы я хотел с вами когда-либо встречаться — среди вас есть три ужасных существа, которые пытали моих родителей, и я очень сильно ненавижу их.              — Не твоего ума дела, Долгопупс, что это значит, нечего тебе в целях разбираться, тем более цель у нас одна — не подохнуть. Ну так что, Поттер, ты согласен? — спросил Люциус. — «Давай соглашайся, пацан, я ещё жить хочу».       — А где Сириус? — спросил избранный. — Я сегодня по заветам профессора Трелони вошёл в астрал и увидел, как ваш чокнутый босс его пытал!       — Как бы тебе объяснить, Поттер, чтоб ты своим гриффиндорским мозгом точно всё понял… Тебя надули, астрал не работает, этого наглого кузена моей жены тут нет, так что давай мне пророчество, и мы тихо, мирно разойдëмся по своим делам.       — Он врёт, — раздался спокойный голос Полумны. — Астрал работает, причём очень хорошо и без сбоев. Вчера я увидела там будущее Волан-де-Морта, хотя все знают, что у Волан-де-Морта нет будущего, только бесконечное повторение ошибок из прошлого.       — Ага, «хорошо и без сбоев», прямо как Ютуб в России. Погодите-ка… светлые волосы, крайне экстравагантная одежда, непонятная никому речь… Чёрт, кто позвал сюда победительницу десяти сезонов «Битвы экстрасенсов»?! — закричал Люциус. — Она же чокнутая напрочь! В смысле, ей же предлагали слиться на первом испытании за один миллиард долларов, а она отказалась, объяснив это тем, что она хочет остаться самым некоррумпированным участником на самой коррумпированной программе!       — Полумна?! — в шоке воскликнули пятеро подростков, с открытыми ртами смотря на свою странную подругу.       — Ну надо же мне на корм для нарглов чем-то зарабатывать, — невозмутимо ответила Полумна. — Поверьте, «Битва экстрасенсов» ещё не худший вариант, меня вообще на «Шестьдесят минут» к Попову и Скабеевой звали. Повезло, что хотя бы не к Соловьёву.       — Почему мы вечно отвлекаемся от темы?! Поттер, скажи уже «да», и мы разойдëмся. У меня ещё важная встреча с президентом США на вечер запланирована, Империус буду на него накладывать, чтобы тот Цисси свой пост отдал, — заторопил избранного Люциус.       — Но вообще-то в США нельзя просто так взять и передать пост президента другому человеку, — в стиле Боромира произнесла Гермиона. — Для этого требуется…       — ПРОСТО СКАЖИ «ДА»! — терпение Малфоя подошло к концу.       Поттер, вздрогнув от столь громкого ора, хотел было уже сказать что-то, может «да», может «нет», а может «пошёл нафиг», но тут внезапно раздалась церковная музыка, появилось золотое сияние, осветившее весь отдел Тайн, и кто-то очень громко сказал: «Сдавайтесь, отродья дьвольские, ибо пришли к вам мы, славяне древние, обладающие силой божьей православной, да секретами мудрости и отроков послушания, из поколения в поколение в нашем роду славяно-русском передаваемыми».       — Чё? — не понял Долохов, впрочем, как и все присутствующие.       Из тени вышли пятеро человек: три мужчины лет сорока пяти и две уже пожилые женщины. Лишь один из новоприбывших был одет в мантию, да и то в какую-то странную, с золотым крестом, остальные же носили обычную маггловскую одежду. Гермиона, Гарри и Полумна сразу поняли, что перед ними маггловский священник и четверо магглов, первые двое, потому что жили в маггловских семьях, а последняя, потому что она Полумна, что с неё взять? Рон, Джинни и Невилл дошли до этой мысли чуть попозже, а Пожиратели Смерти так и не поняли ничего (в общем, всё как обычно), посчитав пятёрку магглов просто очень странными волшебниками и предателями крови в придачу.       — Вы, Тёмный Лорд вас всех тут побери, вообще кто? — раздражёно спросил Люциус.       — Мы славяне русские да истинно православные, — объявил один из чудаков в маггловский одежде, стоящий впереди всех. — Меня звать Раевский Дмитрий, а по батюшке я Сергеевич. Рядом со мной народ мой простой, да издавна мне доверенный: Игнатий, — он указал на бородатого человека в мантии, — священник наш, баба Люба, молодёжь окаянную нашу справедливо ругающая да справедливо их и карающая, тётя Мотя, всех уму-разуму поучающая, дядя Коля, детей своих да чужих розгами воспитывающий. И силой нашей русской православной победим мы вас вместе сейчас, враги западные, да в США в инкубаторах сатанистких выращенные.       — Что они несут? — задал всех волнующий вопрос Малфой.       — Чёрт, я кажется поняла, кто это, — прошептала вмиг побледневшая Беллатриса.       — И кто же это? — обратив внимание на столь резкое изменение состояния свой коллеги, спросил Люциус.       — Это русские маггловские маразматики, — прошептала Лестрейндж. — Я однажды повстречала таких в первую магическую, они меня чуть не убили в попытке «исцеления». Так что нам лучше просто бросить пророчество и валить отсюда нафиг.       — Белла, я не могу просто так взять и провалить миссию, Тёмный Лорд меня за это четвертует. И вообще не придумывай, магглы не могут противостоять нам, волшебникам, — Малфой нацелил свою палочку (волшебную, естественно, кто-нибудь, выгоните Долохова) прямо на магглов и уже был готов произнести какое-то заклинание, как вдруг неожиданно из правой руки Сергея Раевского вырвался золотой луч света, который выбил палочку из рук Пожирателя, и она, под краткое «какого фига?!» Люциуса, улетела куда-то вдаль.       — Неужто думали вы, демоны окаянные, что силы ваши бесовские сильнее наших истинно православных? — с усмешкой спросил Раевский. — И не думайте друзьями нашими притворяться, ибо чувствуем мы, что в душах ваших тьма живёт, — тут он внимательно посмотрел на Рона. — Ну кроме тебя, рыжий. Ты свободен.       — Так и знал, что у рыжих нет души, — пробормотал Люциус.       — А у блондинов совести, — не остался в долгу Рон, а потом, вспомнив про стоящую совсем рядом Полумну, поспешно добавил. — Лавгуды не в счёт.       — Может быть, нам пора отсюда валить? — деликатно напомнил Долохов, указывая почему-то средним пальцем на Дмитрия Раевского, в правой руке которого опять образовалось золотое свечение, вот-вот готовое превратиться в ещё один луч света.       — Сначала я заберу пророчество, — с этими словами Люциус кинулся на Поттера, но второй золотой луч света помешал ему завладеть заветным стеклянным шариком, украденным мракоборцами у какого-то бомжа с улицы Ленина.       — ЛОХ! — закричал Рон и показал Пожирателям средний палец.       — А знаете, — нервно сказал Люциус, глядя на огромную дыру в поле, оставленной силой маразматизма, — думаю, сейчас самое подходящее время для того, чтобы… ВАЛИТЬ ОТСЮДА НАФИГ!       После этих слов и ПСы и Отряд Дамблдора как по команде принялись бежать как можно дальше от ненормальных магглов, а те, естественно, следуя своим маразматическим собачьим инстинктам, бросились за ними в погоню. Дмитрий Раевский периодически создавал новые лучи света и также периодически пытался с помощью них убить кого-нибудь из «окаянных прозападников», но ему всё никак этого не удавалось, и маразматик решил, что это всё из-за того, что у Бога сейчас обеденный перерыв, и он пока что не может мысленно быть с ними и мотивировать их на успех, но скоро он вернётся, и тогда он, царь и великий князь Святого СССР Дмитрий I Святой, Великий и Неприкосновенный Раевский сможет завершить свою великую миссию по освобождению мира от сатанистов-геев-американцев-трансгендеров-либералов-феминисток-окультистов-поттероманов-анимешников-сектистов-лесбиянок…       Тем временем отряд Дамблдора и Пожиратели Смерти разделились. Прямолинейный Гарри Поттер как всегда побежал прямо вперёд, а Люциус, который всё ещё надеялся заполучить пророчество, иначе Тёмный Лорд его четвертует, воскресит и снова четвертует, пытался догнать его, одновременно выкрикивая очень выгодные предложения по типу: «Поттер, если ты отдашь мне свою палочку и пророчество, я куплю для тебя воскрешающий камень за пять миллиардов долларов на Озоне, чтобы ты смог воскресить своих родителей! Соглашайся, это очень выгодное предложение». Но Гарри, разумеется, не соглашался и жалел, что рядом не было Рона, который со спокойствием мог послать всех очень сильно бесящего Малфоя куда подальше.       Сам же Рон побежал налево, потому что перед этим туда же побежала большая часть Пожирателей Смерти, и Уизли решил проверить, насколько он стал сильнее после тренировок со Смертью (которые, помимо всего прочего, включали в себя бег по горячей лаве, ловлю и приручение диких мантикор и битву с десятитысячней стаей оборотней). Судя по семи сваленным в кучку и жалобно стонущим телам, написание красной краской оскорблений на лбу спящего Волан-де-Морта реально принесло свои плоды.       — И что мне дальше делать? — философски спросил сам себя Уизли. — К Хорошистам я точно не полезу, Смерть мне много раз говорила, что маразматическая сила во много раз сильнее силы тяжести, Божьей силы и силы магии. Надо быстрее найти друзей и валить отсюда, а с этими маразматиками пусть пёсики Володьки разбираются, это ж они у нас главные оккультисты канона.       Гермиона же побежала направо, потому что она всегда была права и на выборах президента Америки голосовала за Трампа. За ней неслась Беллатриса Лестрейндж, в данный момент имевшая всего-навсего две цели: убежать от хорошистов как можно скорее и вырезать где-нибудь на теле Грейнджер неприличные слова. У Гермионы цели были поскромнее: она собиралась стать министром магии и навести везде, где можно, и везде, где нельзя, полный порядок, ну а также выйти за Рона, куда же без него?       Полумна, будучи очень странной и настолько же непредсказуемой девочкой, побежала вверх. Да, просто вверх, без всяких ступеней или лифтов, без любой опоры под ногами и всего прочего. Повторить такой трюк удалось лишь пьяному Долохову, который, к слову, к тому же сумел отыскать палочку Люциуса и забрать себе. Сидя с крайне опасным и жестоким Пожирателем Смерти на люстре, Полумна совершенно спокойно поинтересовалась у него: «Мистер Долохов, а вы случайно не из Омска родом? Просто я там в тринадцатом сезоне «Битвы Экстрасенсов» снималась, и видела мужчину, очень похожего на вас». Ответ Долохова был как нельзя многозначным: «Бл, нет, бл, да, нет, да, бл, хз». Полумна интерпретировала это как «я не помню из-за чрезмерного употребления алкоголем», что, в принципе, было близко к истине.       Джинни побежала буквой «Г», потому что её патронусом был конь. За ней с совершенно невозмутимым видом быстрым шагом отправился Рудольфус Лестрейндж, по виду которого создавалось ложное впечатление, что ему было пофиг на всё происходящее. На самом же деле Лестрейнджу было пофиг на всё происходившее, происходящее и будущее происходить во всём мире, ну кроме его младшего недоразвитого брата и любимой жены, которая, впрочем, никогда не любила его в ответ. Он пошёл за Джинни, потому что кто-то ведь должен был за ней пойти.       Невилл же решил не тратить свои силы на бессмысленный бег и спрятался за шкаф. К несчастью, за ним решил спрятаться и дрожащий от страха Рабастан, потерявший где-то свою палочку и последние остатки храбрости и мозга. Едва увидя Долгопупса, он задрожал ещё больше и, нервно улыбнувшись, как можно добрее сказал:       — Ах, Долгопупс, как же я рад тебя видеть. Мне так жаль, что ты лишился родителей, потому что они лишились ума, но справедливости ради я не участвовал в их пытках, и вообще, я пацифист.       — Это вам за папу, — мстительно заявил Невилл и вытолкнул Лестрейнджа из убежища прямо под ноги Дмитрию Раевскому.       — Не убивайте меня! — взмолился Рабастан под наведëнным на него лучом света. — Я умею несмешно шутить и жаловаться на моего жестокого покойного отца! И это ещë не все мои полезные функции!       — Раз уж осмелился ты, отродье бесовское… — начал Дмитрий.       — Да, я отродье бесовское, — согласился Рабастан, имевший очень странную привычку — во всём соглашаться с теми, кто сильнее его.       — …об отче своём слова глаголить, то надобно нам, людям русским, разговор с тобой провести поучительный да православный истино об отроков воспитании.       — Но у меня нет отро…       — Заткнись, — совершенно не по-христиански приказал дядя Коля. — Ибо ждал я момента этого с рождения моего самого в селе забайкальском нашем. Да расскажу тебе я, сатанисту западному, лекцию трёхчасовую да правдивую, а ты слушай, сбежать не пытайся да образумывайся.       — Я то думал, что в Азкабане плохо, — пробормотал Лестрейндж. — Лучше уж с дементорами по соседству жить, они хотя бы мозги не е…       — Не матерись, грешник бесовский! — ударила несчастного Пожирателя Смерти по голове тётя Мотя.       — Начнём же лекцию нашу правдивую про воспитание отроков высоконравственных и своих родителей почитающих. Во-первых, надобно детей за провинность малейшую розгами по коже голой пороть, ибо только через боль и унижения усвоят они наказы отца да матери своих, и вырастут добрыми да патриотичными, да и будут вместе с Шаманом, певцом нашим православным, «я русский» на концертах различных в Руси святой кричать.       — Погодите-ка, что-то не сходится, — нахмурился Рабастан. — Меня отец постоянно бил (поэтому я его и ненавижу), но добрым почему-то никто не считает.       — Потому что ты [цензура], — из-за шкафа вылез очень злой Невилл и, громко матерясь на Лестрейнджа (даже Аластор Грюм не владел столь огромным запасом ругательств), ударил его несколько раз ногой по спине, наколдовал ему оленьи рога и пошёл прочь.       — Не оставляй меня одного! — взмолился Рабастан, но в ответ в него прилетел крошечный горящий метеорит, причём прямо между дрожащих ног и чуть ниже пояса.       — А вот это за маму! — выкрикнул Долгопупс, пока его враг орал на всё министерство от боли, и продолжил свой путь в поисках его разбежавшихся друзей.       Пока Хорошисты пытали несчастного Лестрейнджа, Люциус и Гарри играли в игру под названием: «Кто хочет стать миллионером?» Ведущим был Поттер, который с детства хотел поучаствовать в игре, а игроком — Малфой, сидевший на полу с крайне несчастным видом. Главным призом, конечно же, являлось пророчество, спокойно лежащее в левой руке Поттера, в правой руке он держал палочку, и у Люциуса не оставалось выбора кроме как сыграть в эту игру с улыбающимся от предвкушения Гарри.       — Кто из перечисленных людей имел усы? Варианты ответов: «А» — Гриндевальд, «Бэ» — Гитлер, «Цэ» — Волан-де-Морт, «Дэ» — Дамблдор, — придумывал вопросы на ходу наглый Поттер.       «Ну если все вопросы такими, то через две-три минуты пророчество будет моих. Их всего-то там пятнадцать», — довольно подумал Люциус. — Ответ — «Бэ».       — Поздравляю, тест на дауна пройден, вы заработали одну сто двадцатую волшебного шара, — поздравил Малфоя Гарри. — Второй вопрос. Стоимость: одна шестьдесятая волшебного шара. Что сделает с вами ваш Лорд, если вы не принесёте ему пророчество? Варианты ответов: «А» — Четвертует, «Бэ» — Убьёт, «Цэ» — Заживо похоронит, «Дэ» — Будет пытать Круциатусом.       — Ну он обещал четвертовать, так что вариант «А», — на автомате ответил Люциус. — Стоп… Откуда тебе вообще знать, что он со мной сделает, мальчишка?!       — Да я и не знал, просто по приколу спросил, так что тут в принципе любой вариант мог быть верным, — пояснил Поттер. — Судя по вашему виду, вы хотите сказать что-то нецензурное, но поверьте, оно того не стоит. А сейчас третий вопрос. Стоимость: одна сороковая волшебного шара. Кто на свете всех милее, всех румяней и белее? Варианты ответов: «А» — Злая мачеха, «Бэ» — Белоснежка, «Цэ» — Волан-де-Морт, «Дэ» — Дамблдор.       — Ну по логике вещей Дамблдор, у него даже имя значит «белый»,       — Дамблдор? — удивился неспособности Малфоя ответить на столь лёгкий вопрос Поттер.       — Ну не Тёмный Лорд же! У него окрас что-то среднее между голубым, зелёным и цветом рвоты. Короче, вариант «Дэ».       — Это неправильный ответ. Вы выбываете из игры, даже не добравшись до первой несгораемой суммы — половине пророчества. Я бы сказал, что я сочувствую вашему проигрышу, но вы тот ещё мудак, так что нет, — равнодушно заявил Гарри, после чего полностью разозлённый Люциус кинулся на него в надежде отобрать пророчество…       — Знаешь, тебе нужно научиться смотреть на вещи с хорошей стороны, — по всем заветам Полумны посоветовал Поттер, смотря на истерично всхлипывающего над осколками пророчества Малфоя. — Ну подумаешь умрёшь, с кем не бывает? Зато налоги платить не надо, сын с бесконечными жалобами на меня доставать не будет, маги вообще тебя в пример ставить будут, почему не надо становиться Пожирателем Смерти, а я к тому же могу тебе на могилу цветочки принести. Ты какие цветы любишь? Вот мой папа любил лилии, дядя — петунии, Рон какое-то время интересовался лавандами, но потом понял, что его любимые цветы — это розы, а ты, наверное, любишь нарциссы. Ну хорошо, будут тебе нарциссы. Только цвет какой скажи: жёлтый, оранжевый или белый.       Люциус, кажись ещё бледнее чем обычно, посмотрел на Гарри таким взглядом, будто желал его испепелить, одновременно складывая из осколков заветного шарика словосочетание «умри, Поттер».       — Ой, извини, тупанул, ты ж блондин, тебе нужны белые.       — Поттер, заткнись, а ещё лучше уйди, ты мешаешь мне проживать отстатки моей жизни!       — Ты не обижайся, но ты сам виноват, что эта фигня разбилась. Не надо было без разбора всё кулаками бить. Да и вообще не стоило тебе ПСом становится, если ты так боишься смерти, между прочим Гермиона говорила, что шанс умереть в вашей организации составляет семьдесят девять и девять процентов.       Ещё больше побледневший Малфой (порой Гарри не мог понять, куда там ещё дальше-то бледнеть) попытался совершить какой-то там уже по счëту рывок на Гарри, но тут пришёл Рон и одним невербальным заклинанием отбросил блондина на несколько метров назад. Следом за ним появился и Невилл, находящийся в самом что ни на есть хорошем расположении духа после мести Рабастану Лестрейнджу, и готовый поквитаться со всеми остальными Пожирателями. Втроём они пошли искать девчонок, оставив Люциуса в страхе молиться всем известным ему богам, чтобы Тёмный Лорд не убил его, Нарциссу или Драко. Малфои возможно и старались казаться крутыми и всё в таком духе, но на деле всегда оказывались трусливыми придурками.       Полумна нашлась на люстре, откуда она быстро слезла, оставив спящего Долохова в полном одиночестве. Гермиону ребята застали читающей Беллатрисе (естественно, предусмотрительно связанной, прикованной к полу и с кляпом во рту) лекцию про равноправие магглов, магов и сквибов, а также про то, как не следует и как следует относиться к домашним эльфам. По лицу миссис Лестрейндж можно было понять, что больше всего на свете в этот момент она мечтает вырвать Грейнджер язык. Невилл мстительно перекрасил чёрные волосы Беллатрисы в розовый, после чего компания отправилась на поиски Джинни. Та проводила время в дебатах с Рудольфусом, пытаясь доказать ему, что магглы и маги равны. Лестрейндж умело контраргументировал всё слова Уизли смесью цитатат Гитлера и Гриндевальда (у Волан-де-Морта единственной цитатой было: «Гарри Поттер МОЙ!»). Забрав Джинни от ПСа, который счёл это его технической победой, но всем, если честно, было плевать, а Невилл вообще запустил в него петарду, подаренную ему близнецами Уизли на Рождество, Отряд Дамблдора благодаря крутому Рону был перенесён в Хогсмид, оставив Пожирателей один на один с Хорошистами.       Вдруг Рудольфус, немного подгоревший от петарды, услышал вдалеке крики своего брата и понял, что его надо срочно спасать, иначе хоронить в этот день придётся не только Малфоя. Собрав все остатки доверенного им Лорда отряда (Рон умудрился запрятать побеждённых им Пожирателей хрен пойми куда), то есть всё ещё ноющего и дрожащего от страха Люциуса, ОЧЕНЬ злую Беллатрису и пьяного Долохова, которого пришлось доставать с помощью «акцио» с люстры, Лестрейндж, прячась с ними за тем самым шкафом, стал придумывать план, как спасти брата из рук маразматиков. План, как вы уже, наверное, догадались, придумываться крайне не хотел.       — Мёртв твой брат, валить отсюда надо, тем более пророчество из-за этого идиота уже всё, — Беллатриса кинула сердитый взгляд на Люциуса.       — Не мёртв, — заспорил Долохов. — Слышите, как орёт? Спорю, что Люц, когда мы к Лорду вернёмся, будет тише орать.       — Заткнись, — прошипел Малфой. — Вам-то всем хорошо, вы же миссию не возглавляли, вам он вместо рук кисти винограда вставить, а вместо глаз — яблоки, не обещал.       — Раз ты провинился, ты и иди этого придурка спасать, — предложила Белла. — Если умрёшь, мы Лорду скажем, что ты погиб как истинный Пожиратель, то есть крайне тупой смертью, он тебя и простит. Посмертно, но простит.       Рудольфус тем временем осторожно выглянул из-за шкафа и увидел, что именно Хорошисты делали с братом. Растилающаяся перед его глазами картина очень ужаснула Пожирателя, и он поспешно вернулся на исходное место.       — Они, что, его там током пытают? — нервно спросил Люциус.       — Нет, хуже — они включили ему фильм «Дети против волшебников».       — О, Мерлин, только высшие демоны и маразматики способны на такую жестокость! — воскликнула Беллатриса. — Даже мой прекрасный, жестокий Тёмный Лорд никогда бы не осмелился совершить такое!       — Что ж, я рад этому, — сам себе прошептал Люциус, содрогаясь при мысли о том, что кто-нибудь может заставить его ещё раз увидеть эту хрень.       — Так, времени нет, — мрачно заявил Рудольфус. — Я должен идти спасать моего придурка брата прямо сейчас, — он вышел из укрытия и направил свою палочку прямо на Дмитрия Раевского.       — Прощай, Руди, ты был не самым хорошим человеком, — печально произнёс Люциус. — Мы бы пошли за тобой, но у нас нет палочек, хотя самая главная причина состоит в том, что мы все тут поголовно полные трусы.       Но тут луч света Дмитрия Раевского, которым он намеревался испепелить Рудольфуса, но как всегда промазал, потому что у Бога всё ещё шёл обеденный перерыв, попал в шкаф, превратив его в пыль, и трое Пожирателей оказались в радиусе зрения Хорошистов. Тогда Люциус заметил Рабастана — тот был привязан к стулу, а его широко распахнутые глаза, не моргая, смотрели тот самый мульт.       — Нам жопа, — оценил обстановку Долохов.       — Спасите, — прошептал несчастный Рабастан. — Они включили мне это уже в седьмой раз, я скоро сойду с ума, как предки Долгопупса!       — Это называется карма, Басти, ничем помочь не могу, — Люциус хотел было сбежать куда подальше с поля боя, но Дмитрий Раевский создал очередной луч света, тот ударил в потолок и создал вокруг Пожирателей и Хорошистов жёлтое силовое поле. Пути отступления были отрезаны, но зато вместе с ними был пленëн и легендарный рояль в кустах. Малфой же выдал предложение, состоящее как минимум из пяти матершинных слов, вероятно, прибывая в полном афиге с того, что лучи Дмитрия Святого не только испепелять могут.       — Неужто думали вы, грешники окаянные, что сможете от нас, православных христиан да людей праведных сбежать в свои земли сатанистские да дьяволом осквернëнные? — с крайне садистской улыбкой задал вопрос Дмитрий Раевский, откуда-то доставая плеть. — Да знайте, что никакая нечисть злобная да тёмная не укроется от глаза русского, ибо сам бог ему на всё дорогу указывает да в путь своим словом благим благословляет.       — Отмаразматикус! — выкрикнул Рудольфус, целясь в Дмитрия.       — А такое заклинание вообще есть? — спросил Люциус у Долохова.       — Ну походу есть, — пожал плечами тот. — Люц, а хочешь, я тебе твоё будущее за сотку предскажу?       — Спасибо, конечно, за старания, Тони, но мне действительно не хочется знать от чьих рук я погибну: их, — Малфой указал на маразматиков, — или Тёмного Лорда.       — Божественный луч! — воскликнул в ответ на лестрейнджское заклинание Дмитрий.       Два луча соединились, нейтрализовались и исчезли, не оставив после себя ничего.       — Вгеяпревращаус! Западнус! Либералус! — выкрикивал все возможные антимаразматические заклинания Рудольфус.       — Богоизбранный луч! Святой луч! Священный луч! — не оставался в долгу Раевский, передав свою плеть в руки дяди Коли — любитель воспитывать детей был самым ярым садистом из них, по уровню садисткости превзойдя даже Беллатрису, Амбридж, Волан-де-Морта и Кэрроу вместе взятых, что было очень большим достижением.       И пока как Рудольфус и Дмитрий обменивались магическими и божественными заклинаниями, одно из которых таки попало в комп, на котором и были включены «Дети против здравого смысла», и уничтожило его напрочь, дядя Коля с увлечением использовал выданный ему предмет на Люциусе и Басти (пьяный Долохов не чувствовал боли от слова совсем, поэтому быстро наскучил садисту, а Белла была красивой девушкой, а красивых девушек по маразматической христианской библии бить нельзя, если она, конечно, не твоя покорная жена).       — Руди, а ты не мог бы там побыстрее немного? — попросил Люциус с краснымии полосками от плети на лице — вошедшему в азарт дяде Коле было вообще пофиг куда именно бить.       — Сейчас всё будет, Люц, — пообещал Рудольфус. — Маразматикусгееслибералусдиснеусзападусздравыйсмыслус!       — Божественной прославленный золотой легендарный луч света и добра всего земного! — выдал в ответ Раевский.       Два мощнейших заклинания встретились вместе, а после произошёл огроменный взрыв, из-за чего силовое поле, удерживающее противников в замкнутом пространстве, исчезло. Пожирателей и Хорошистов отбросило назад, радуйтесь, что не в зад, Дмитрий Раевский неподвижно упал спиной на пол, а Беллатриса с радостными визгами убежала жаловаться своему Лорду на столь ужасную подставу и уговаривать его на создание наследницы.       — Кажется, мёртв, — обрадованно произнёс Люциус, смотря на бездыханное тело главного врага здравого смысла.       — Чëрт, я палочку угробил, — выругался Рудольфус, с грустью смотря на чёрную пыль на полу.       И тут под зловещую музыку, включенную священником Игнатием с его золотого смартфона, подобно Волан-де-Морту восстал из мёртвых Дмитрий Раевский. Он создал второе силовое поле, на этот раз красного цвета, взмыл ввысь и, левитируя под самым потолком, мрачно объявил:       — Зря вы убить меня пытались, сатанисты либеральные, ибо стал я теперь в тысячу раз сильнее, выше да быстрее, чем прежде был.       — С каких пор либерализм — это пло… — договорить Рабастану не дали красные верёвки, опутавшие его тело.       — А вот теперь нам точно жопа, — объявил Долохов. — Поэтому я собираюсь напоследок сделать то, что всегда хотел сделать.       — Выпить как можно больше? — предположил Люциус.       — Угадал.       Теп временем Дмитрий Раевский немного поиграл несчастным Рабастаном в баскетбол, угомонился, передал его в заботливые руки дяди Коли и начал толкать очерëдную маразматическую речь.       — Ну что, сатанисты окаянные, настал конец жизни мразотной вашей, ибо испепелю вас во имя господа моего я, а после…       И тут речь главы НаХов совершенно неожиданно прервал внезапно появившийся в Отделе Тайн сам Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, одетый в одну гавайскую рубашку и пляжные тапочки.       — Надо же, у этого придурка тоже тьмы в душе нет, — удивился Дмитрий.       — Естественно, он же в молодости тоже был рыжим, — пробормотал Люциус, а потом с натянутой улыбкой обратился к ненавистному директору Хогвартса. — Ох, Альбус, мой любимейший глава моей любимейшей школы, я так рад, что вы пришли нас спасти от этих садистов, маразматиков и сатанистов.       — Вообще-то я бросил свой гавайский отпуск, чтобы спасти Гарри от вас, — сообщил Альбус, выпивая клубничный коктейль. — А вас от Хорошистов я спасать не буду, может это покажется вам грубым, но вы всё это заслужили. Адьёс! — и он трансгрессировал прочь.       — Он что, до сих пор злится, что мы ему когда-то там давно клеем стул обмазали? — спросил Рабастан, с трудом уворачиваясь от очерëдной плети дяди Коли. — Вот же козёл злопамятный!       — Так на чëм я там остановился, — Раевский вынул из кармана листок с речью. — А, вот… А после устрою пир на весь мир, но без сатанистов проклятых да американцев гейских, лишь истинных православных да в бога нашего верующих позову на него.       Он расставил руки в стороны, и трёх жертв-Пожирателей (на Долохова силы маразматизма почему-то не действовали) какой-то невиданной маразматической силой разбросало по всему замкнутому пространству (дядя Коля немного повозмущался, что у него отобрали Рабастана), причём Люциус так удобно упал на рояль в кустах. Тут же крышка рояля открылась, и под ней обнаружилась мега-турбо-взрыво-супер-пупер крутая палочка, о которой в мире магии издавна ходили легенды, просто плохая-преплохая мама Ро случайно забыла вставить их в текст.       — Да это же буквально рояль в кустах в рояле в кустах! — охренел Рабастан. — Люц, бери её скорее, все рояли в кустах обычно достаются героем, а злодеем раз в сто лет где-то выпадают.       — Без тебя знаю, — огрызнулся Малфой, беря в руки могущественный артефакт и направляя его на Дмитрия Раевского. — Как там это, Авахта Кедавра!       Ничего не произошло. Совершенно ничего. Дмитрий скептически поднял бровь, с презрением глядя на Пожирателя, считая тот факт, что заклинание не сработало, доказательством того, что Бог всегда на стороне Хорошистов, а поэтому им в принципе можно всё: убивать, грабить, насиловать, пытать, угрожать, помогать Екатерине Мизулиной писать доносы… Вообще Раевский, как вы уже всё тут догадались, был тем ещё мудаком, правда в отличие от мудаков обыкновенных, наподобие Пожирателей, он пытался косить под нормального доброго человека, что, впрочем, не шибко-то получалось.       — Я опять неправильно произнёс заклинание, да? — устало спросил Люциус у коллег.       — Клянусь, ести мы сегодня умрём, то я убью тебя, — в духе Рона Уизли пообещал Рабастан.       Теперь уже красный луч — и мифическая палочка превратилась в пыль. Рудольфус тяжело вздохнул: так эпически просрать целый рояль в кустах могли только его брат и Малфой. Тут Дмитрий Раевский ещё раз взмахнул руками и всех ПСов, кроме опять же Долохова, почему-то имеющего имунитет к маразматической силе, прижало к стенке силового поля, а красные верёвки опасливо обливались вокруг их шей, но окончательно задушить этих придурков Дмитрию помешал вновь появившийся Дамблдор.       — Сразу скажу, я пришёл не для того, чтобы спасать вас, — разбил надежды бывших учеников Альбус. — Я тут просто где-то мой кошелёк обронил, ах, вот он, — директор Хогвартса поднял с пола кошелёк размером с чемодан, который Люциус вообще сначала принял за камень. — К слову, через семь минут тут будут все мракоборцы Великобритании, так что вам пора заканчивать ваши игры. Ах, чуть не забыл сказать: Люциус, ты лицемер, — и он снова исчез.       — А будто я не знал, — пробормотал Малфой. — Антонин, может ты уже сделаешь что-нибуть, а то нас тут как бы душат, а ты лежишь на полу, белочек своих считаешь.       — Сто двадцать три, сто двадцать четыре, сто двадцать семь, — действительно считал воображаемых существ пьяный Долохов. — А? Чë? Помочь вам? Лады. Сто галлеонов за каждого.       — Как скажешь, — согласился Люциус.       — Неужели ты, бес окаянный, думаешь, что сможешь одолеть нас, Хорошистов богоизбранных? — насмешливо спросил Раевский, повернувшись к старому магу (три его так и незадушенных пленника с грохотом упали на пол).       — Ага, — кивнул Долохов, выпил целиком ещё одну бутылку огневиски (откуда он вообще их всё время доставал?), отбросил её в сторону и заорал. — Белиллиц Мюппет Ререне!       Первые семь секунд ничего не происходило, а потом внезапно в левом глазе Антонина появился жёлтый контур треугольника с жёлтым контуром глаза внутри. После призвания Билла Сайфера хрен пойми кого, Долохов внезапно перестал быть похожим на спившегося бомжа, и у него даже пробудилось некое подобие мозга (сам мозг он давно уже пропил, проиграл в карты и продал на чёрном рынке).       — И знаете почему я ответил «да»? Потому что я по молодухе реально заключил сделку с демоном, типо, а как иначе прожить без почек и печени, — он истерически рассмеялся. — Я же тоже из России, у нас в те годы все такой хернëй занимались. Да и сейчас, судя по вам, до сих пор занимаются.       Дмитрий Раевский пришёл в ярость и кинул ещё в наглого Пожирателя, посмевшего на такую немыслимую дерзость — обвинить его, Дмитрия Раевского, святого человека, императора всея СССР, в сношениях с демонами, ещё один красный луч, но тот изобразил четырьмя пальцами рук треугольник, после чего луч-уже-не-света был поглащëн золотым треугольником…       Дальнейшее развитие событий слишком жестоко и поднимает рейтинг фанфика до «37+» (до такого возраста сам Пушкин едва дожил), поэтому вместо описания этих событий, вы можете почитать лекцию Люциуса Малфоя о том, почему не стоит становиться Пожирателем Смерти: «Не стоит становиться ПСом Тёмного Лорда, потому что вы все подохнете из-за того, что Поттер уничтожит пророчество, его дневник и нервы. Хотя, если вы мазохист или самоубийца, тогда милости просим, Лорд таких любит».       …Долохов победно склонился над Дмитрием Раевским, намереваясь его убить, но тут его лимит демонской мощи истёк, и он вырубился. Впрочем, вместе с ним вырубились и всё Хорошисты, так что Пожирателям больше ничего не угрожало, ну как ничего… Через минуту подоспели и обещанные Дамблдором мракоборцы, а так как палочек ни у кого из пёсиков Волан-де-Морта не было (разве, что у Антонина до сих пор была палочка Люциуса, но об этом не знал даже сам Долохов), им ничего не оставалось, как сдаться в плен, а тут ещё как назло припёрлись Тёмный Лорд и Дамблдор, первый — чтобы исполнить обещание, данное Люциусу, второй — чтобы просто поржать.       В общем, спустя сотню министерских «охренеть, он жив», полчаса весёлых побегушек Волан-де-Морта от его бывшего учителя-приколиста и незаметного побега очнувшихся маразматиков, всё было улажено. Рон показал, куда спрятал побеждённых им Пожирателей (спойлер: в кладовку размером один на один метр, наполовину заполненную швабрами), и их вместе с Лестрейнджами, Малфоем (этот ещё долго пытался доказать свою невиновность, но Дамблдор, вновь ставший главным в магической Британии вежливо проигнорировал все его возмущения) и Долоховым поспешно отослали в Азкабан, естественно без суда и следствия, ибо ну зачем так сильно заморачиваться?       Волан-де-Морт уполз в своё змеиное логово, где от злости начал сжигать фотографии Люциуса в камине. Беллатриса стояла рядом и любезно выкрикивала оскорбления в адрес Малфоя, переодически, естественно, приводя плюсы идеи создания наследника, но Тёмному Лорду было не до этого — он одновременно с сжиганием колдофото придумывал злобный план мести провинившемуся перед ним Пожирателю.       А тем временем наши Хорошисты доблестные, не покладая рук трудились, дабы вновь силой божьей Дмитрия Раевского наделить, а потом и всех бесов поганых победить. Маразматики, что с них взять.