Глава I. Вступительные испытания. I

– Он не умер, – объявил жрец и выпрямился, уперев руки в бока и разглядывая неподвижного Фьотрейда. Банри и Сульпиций, прижимающий недавно вправленной рукой тряпку к щеке под опустевшей глазницей, переглянулись. – Но… как же? – забормотала Банри. – Он ведь не дышит. И сердце не бьется. – И дышит, и бьется, просто очень слабо. – У меня хороший слух. Я бы заметила. – Признаки жизни столь незначительны, что даже хорошим слухом не уловишь. – Нет, ты не понял, Рунил, у меня очень хороший слух. Прямо сейчас я могу слышать, как бьется сердце твоего помощника, который на кладбище копается. Рунил хмыкнул. – Ты прямо вот все время слышишь, или нужно сосредоточиться сначала? – Ну… Сосредоточиться… – Понятно. В том-то и дело. Если будешь сидеть рядом с этим беднягой полчаса и тщательно вслушиваться, то может что и уловишь. И потом… Смотрите. – Рунил взял безвольную руку Фьотрейда, без усилий согнул его пальцы один за другим в кулак, а затем отпустил – кисть упала на подстилку. – Когда он, по-вашему, «умер»? – Я вернулся где-то около полуночи, может, чуть позже, – хрипло сказал Сульпиций. – Осмотрел его и решил, что… все. – Ага, около полуночи. А сейчас почти полдень. Будучи мертвым, он давно начал бы коченеть. Мышцы у него в тонусе, так что процесс был бы еще быстрее. – Рунил аккуратно прикрыл Фьотрейда одеялом до подбородка. – В общем, он в коме. Я, старший жрец Аркея в этом владении, заявляю: этот человек жив и пока не нуждается в моих услугах как служителя мертвых. Это хорошая новость. Плохая же состоит в том, что мне не хватит знаний и умений в целительстве, чтобы привести его в нормальное состояние. Особенно после того, как над ним поработал другой целитель-недоучка. Банри уставилась в пол, с трудом сдерживая слезы. Кажется, она облажалась сильнее, чем думала. Сульпиций шевельнулся. – Думаю, если бы этот «целитель-недоучка» не постарался, Фьотрейд бы точно стал твоим клиентом, старик. Рунил покачал головой. – Так я и не спорю. Это не обвинение, а просто факт. Проблема в том, что барышня лечит… по наитию, не знаю, как точнее объяснить. Она разбирается в устройстве организма, но направляет энергии не вполне правильно. – Я делала, как меня учили, – глухо сказала Банри. – И долго учили? – …Примерно пару лет. Из груди Рунила вырвался тяжелый вдох. – Целых два года. Неудивительно. Тем не менее, нельзя не признать, что у тебя явная предрасположенность к школе Восстановления, иначе я просто не могу объяснить, почему столь неловко сшитый тобой воин все еще дышит. К сведению: минимальный срок обучения Восстановлению во время жреческой подготовки – семь лет. И я все еще считаюсь новичком в этом деле. Банри порадовалась, что не стала уточнять: два года – общий срок от начала первого занятия с Даникой, до последнего, состоявшегося где-то в прошлом месяце Заката Солнца, а всего в сумме она, дай боги, и пары месяцев на обучение и тренировки не потратила. – Сама-то себя ты, наверное, вполне неплохо лечишь, верно? – не унимался Рунил. – Не знаю, в какой переделке вы побывали, но из вас троих ты выглядишь лучше всех. А судя по тому, что я о тебе слышал, ты не из тех, кто стоит в стороне, пока товарищи теряют здоровье. Банри неопределенно передернула плечами. – Может, и неплохо… – Не прибедняйся. Полагаю, это случалось и раньше, до того, как ты стала уделять внимание учебе. Думаю, ты и других могла лечить от не слишком серьезных повреждений и вполне успешно. – Рунил поддернул рукава своей оранжево-коричневой робы, подошел к Сульпицию и склонился, разглядывая рану на месте отсутствующего глаза. – Как итог: я бы рекомендовал тебе заняться Восстановлением вплотную. Скайриму, да и всему Тамриэлю, что уж там, как никогда нужны целители.

***

У нее были деньги, выданные Командиром Мароном, вернее, их остатки, но и этого с лихвой хватило, чтобы оплатить ночлег в «Мертвецком меде», баню, а так же обед и ужин с последующим завтраком. Еще Банри потратила несколько септимов на покупку простецкого платья в местной лавке – штанов и рубахи ее размера не нашлось, да и платье-то оказалось сильно велико. Отдав грязную одежду хозяйке таверны Валге Виниции для стирки, она забралась в постель и мгновенно заснула, прижимая одной рукой кошель с монетами и бумагами к груди, а второй сжимая под подушкой Клинок Горя. Проснувшись, она долго не могла понять, где находится, а вспомнив, поспешила покинуть комнату. – Ну ты и дрыхнуть! – почти восхищенно сказала Валга, вручая клиентке выстиранные брюки и рубахи. – Уж больше суток прошло, как ты завалилась. – Э… Да? А меня… никто не искал? – Искал. Заходил тут один сегодня утром. Коротышка такой, из Легиона вроде. Но я сказала, что ты все еще спишь, и он ответил, что попозже явится. Кстати, чем ты изляпала одежки? Мне так и не удалось избавиться от вони полностью… Банри оплатила дополнительное время пребывания в трактире, свалила штаны и рубахи на кровать в своем номере и устремилась на улицу – ей очень хотелось уединиться под каким-нибудь кустом. Сульпиций пришел ближе к ужину. Выглядел он вполне сносно для того, кто позапрошлой ночью побывал в лапах вампира, разве только черная повязка на глазу давала понять, что встреча не прошла бесследно. – Ты теперь как кровожадный пират, – брякнула Банри, впустив гостя в свою комнату и закрыв дверь. Она вдруг вспомнила, что Сульпиций не производил впечатления человека, наделенного чувством юмора, но тот неожиданно улыбнулся. – Да, теперь на меня обращают внимание, к сожалению. – Он покрутил обеими ладонями и пошевелил всеми десятью пальцами. – В чем-то ты оказалась права. Этот старик Рунил привел мои руки в порядок буквально за час. Правда, с глазом он оказался бессилен – говорит, очень тонкая работа, ему не справиться, к тому же тут надо начинать почти с нуля. Ну ладно. У нас в организации есть целители, авось помогут. Банри кивнула. – А… Фьотрейд?.. Сульпиций помрачнел. – Так же. Жрец говорит, он по-прежнему в коме и не реагирует на раздражители. Говорит еще, что раз он дышит сам, то надежда есть, но… слабая. Пока что они с Кустом, его помощником, поместили его к леднику, где попрохладнее, а голову обложили льдом. – Он помолчал. – Ты говорила, что уже делала подобное раньше… Банри потупилась. – Да. Как-то раз я оказала помощь парню-легионеру, которого почти так же рубанули – мятежник секирой. И еще была та атака ульфрикова войска на Вайтран… Но там такая неразбериха творилась… Я даже не помню, спасла кого-нибудь, или нет. Это про самые тяжелые ранения. Относительно легкие-то я много кому залечивала. – И что стало с тем легионером? – Он выжил. Я встретила его через полгода, он уже даже в патруль ходил. Сульпиций кивнул и сменил тему: – Как я понимаю, ты послушалась и в свой старый лагерь не ходила. – У меня, если честно, сил не было. И потом, ты же забрал у меня коня, а пешком туда быстро не доберешься, разве только к вечеру, и то – если утром выходить. – Не надо туда ходить. Забудь о нем, не стоит рисковать тем, что кое-кто может тебя выследить и сделать выводы. Или ты там оставила какие-то личные вещи? – Не было у меня никаких личных вещей, а все, что могло указать на меня или Пен… твою организацию, я с собой в Убежище взяла. Все при мне. – Хорошо… – Сульпиций оглянулся на дверь и понизил голос: – Сожги всю документацию. Как можно быстрее и дотла, тут, вон, есть где. И не свети лишний раз этим кинжалом. Его могут узнать. В Фолкрите – особенно. – Как скажешь. – Да, вот еще: забирай коня назад. Осталось всего чуть более двух недель, чтоб ты могла отчитаться перед Командиром о проделанной работе… – Нет. Сульпиций сбился и озадаченно моргнул. – Нет?.. Банри зажмурилась и помотала головой. – Я не могу сейчас ехать в Хаафингар. – Почему? Ты возьмешь своего жеребца, и я найду тебе средства, если выданные уже закончились… – Дело не в деньгах. У меня, кстати, осталось кое-что. – Тогда в чем? – В чем, в чем… – Банри запустила пальцы в волосы на затылке. – Когда эти суки вытащили меня из моей комнаты в Виндхельме, там остались все мои вещи, включая весьма ценные, а еще – мой домашний саблезуб и моя лошадь. Не говоря уж о спутнице, с которой мы договорились вместе путешествовать в Вайтран. И я по сей день не знаю, что с ними и как. Так что для начала я хочу вернуться домой, выгрести остатки сбережений и отправиться обратно в Виндхельм. – Что же ты обо всем этом не вспоминала, когда ехала из Драконьего Моста сюда? – Я вспоминала, и еще как! Но Марон убедил меня, что если я потороплюсь, то смогу опередить новости о гибели Астрид, поэтому я и прибыла прямо сюда, никуда не сворачивая. Теперь я думаю, что он был прав. В этом Убежище никто не ожидал нападения до тех пор, пока вы не прикончили волка. Если б они знали, мы бы никогда не покинули это подземелье живыми, а наши черепа пополнили бы коллекцию этой маленькой заразы. – И теперь ты хочешь попробовать наверстать упущенное время? – Да. Надеюсь, что с ними все в порядке, и эти выродки не причинили вреда моей живности и соратнице. Особенно Кисине – она была со мной в комнате в ту самую ночь… Сульпиций потер подбородок. – Дело твое, – проговорил он. – У меня нет каких-то особых указаний на этот счет, так что ты вольна распоряжаться собой, после того, как помогла с… нашей проблемой. Но, как я понял, ты с Мароном имела какой-то особый уговор по поводу какого-то твоего имущества в Сиродиле… – Ты и об этом знаешь? – Нас просветили вкратце и без подробностей, чтоб можно было наладить с тобой диалог, который, как ты помнишь, задался не сразу. Это я к чему: Марон останется в Скайриме еще на пару недель. Может, чуть дольше. А потом он отбудет, и ваша встреча с ним станет… ну не то чтобы совсем невозможной, но, скажем, маловероятной в будущем. – Ясно. – Банри наклонила голову. – Выходит, придется мне забыть о Сиродиле. Ладно. Все равно я уже, можно сказать, прижилась тут. Вон, даже титул какой-никакой имею. На родине-то простолюдинкой была. Сульпиций помолчал, а потом извлек из поясной сумки небольшой кошель: – Вот. Тут чуть меньше полутысячи. За твою помощь, разумеется, и в разы большей суммы мало, но я располагаю только этим. Пользуйся. И, если хочешь, можешь оставить себе коня, я найду, что сказать нашим снабженцам… Банри взяла мешочек. – Спасибо. И за коня тоже. Если честно, это лучшая лошадь, на которой я когда-либо ездила. – Вот и хорошо. – Сульпиций замялся. – Кажется, мне пора. Прощай, и всего наилучшего тебе. Он взялся за дверную ручку, когда Банри позвала: – Сульпиций. – Тот обернулся, и она задала главный вопрос: – Марон разве не велел вам прикончить меня даже в случае удачного исхода? Сульпиций замер на секунду, а потом, не поворачивая головы, отозвался: – Командир сказал «действовать по обстоятельствам». В нашем случае обстоятельства таковы, что я считаю – это не требуется. Он открыл дверь и вышел.

***

Фолкрит, к сожалению, располагался далеко от основных торговых путей, оттого его немногочисленные лавки не могли похвастаться разнообразием товаров. Тем не менее, Банри смогла купить почти все необходимое для путешествия, включая провиант для себя и жеребчика, запас зелий первой необходимости, новый спальник и даже неплохой меч. Легионерский, как чересчур приметный, забрал Сульпиций. К слову, с момента прощальной беседы в таверне они с ним ни разу не виделись, и Банри ни разу даже мельком не замечала его на улицах, отчего пришла к выводу – Сульпиций покинул Фолкрит. Ладно, так или иначе, их пути разошлись, и пора двигаться дальше. Банри одним из вечеров осмотрела покупки в своей комнатушке в «Мертвецком меде» и пришла к выводу, что все готово. Можно отправляться, разве только маршрут осталось наметить. Банри подумала о той лесной дороге, которой они с Лидией впервые приехали сюда, и которой она добиралась до Убежища от Илиналты, и с трудом подавила дрожь. Нет уж. В ближайшие месяцы ни одна сила не сможет заставить ее войти в те леса. Хорошо, что отсюда есть другой путь в Вайтран. Банри достала карту, подаренную Мароном, и уставилась на линию, отмечающую дорогу из столицы владения в Хелген. То еще путешествие, но в качестве альтернативы годится. Она спрятала карту и начала готовиться ко сну.

***

Большинство приезжих и отбывающих проходило через главные ворота Фолкрита, недалеко от которых располагался «Мертвецкий мед», но Банри предпочла покинуть городок через северо-восточные, рядом с лесопилкой. Она не хотела привлекать к себе лишнего внимания, а этот проезд всегда сторожил один, ну два стражника. Вот и теперь там маялся в одиночестве бедняга в фиолетовом плаще. Нынче было жарко прямо с утра, и парень совсем взмок в своем доспехе, даже шлем снял и теперь держал его под мышкой. Впрочем, завидев приближающегося всадника, он спохватился и попытался нахлобучить шлем на макушку, но поняв, что это все лишь небогато одетая молодая женщина на неказистом коньке, бросил стараться. Тем не менее, он вежливо улыбнулся и кивнул, когда Банри верхом подъехала к проему в городской стене. – Уже уезжаете? – участливо спросил он. – Надоел Фолкрит? – Да нет, отчего же. Просто дела зовут. Возможно, ей показалось, но смотрел он как-то чересчур внимательно. Даже для стражника. – Сами-то откуда будете? Банри взглянула в юное и открытое лицо солдатика, обрамленное русыми кудряшками. – Да из Маркарта. В Рифтен еду. Решила вот дорогу до Фолкрита сократить, напрямки, значит, поехать, только заблудилась, чуть не в Хаммерфелл забралась. Хорошо еще, что меня имперский патруль нашел, да двое легионеров решили проводить до обжитых мест… – А, точно-точно, была тут такая парочка. Один-то помер вроде. Банри со скорбным выражением лица (тут даже притворяться не пришлось) покачала головой: – Нет, хвала богам, пока нет. В отключке лежит, бедный. Мы со спригганом в лесу повстречались, так эта проклятая деревяшка своими сучьями его чуть не выпотрошила. – Да вы что?! Вот беда! Эти твари совсем обнаглели! У моей бабки хутор прямо в лесу стоит, так они ей почти житья не дают! Вы теперь старайтесь с дороги-то не съезжать, а то где деревья – там и они, спригганы. – Спасибо, дорогой. – Банри ласково улыбнулась и тронула конька шагом. – Я постараюсь.

***

Одиннадцать дней спустя она подъехала к «Спящему великану» в Ривервуде и устало сползла со столь же уставшего конька. Путь вымотал сильнее, чем путешествие от Драконьего Моста в Фолкрит, может, потому что на сей раз на дороге подстерегала целая куча препон вроде бандитских засад, дикого зверья (как-то раз им с коньком пришлось удирать от целого медведя, зачем-то вылезшего на тракт) и поганых спригганов, шут их побери! Отбиваясь в третий раз от ходячего полена, Банри вновь прокляла свой болтливый язык, зачем-то упомянувший хранителей леса в беседе со стражником. Не иначе как она сглазила сама себя, впредь нужно следить за тем, что болтаешь. Помахав Алвору, работавшему в кузне на пару с сильно подросшей Дорти, Банри временно привязала жеребца к перилам террасы «Спящего великана» и вошла внутрь, сгибаясь под тяжестью дорожных сумок. Обменявшись приветствиями с Оргнаром, она уронила ношу возле стойки и взгромоздилась на стул. – Слушай, что происходит на юге? Меня там на дорогах раз двадцать чуть не убили. Кого там только нет: бандиты какие-то, хищники, чудовища… Без драконов только. К счастью. Оргнар пожал плечами. – Как по мне – так ничего необычного. Всякий раз какого-нибудь путника или коробейника на тракте неживым найдут. А где сейчас легко? – Например, на дороге из Хаафингара через Вайтран в Фолкрит! Я ехала по ней где-то с полмесяца назад, все было тихо и мирно! Самым страшным хищником, мне попавшимся, была лисица! Никаких бандитов и спригганов паршивых! – Ну-у, так-то Хаафингар… Где он, а где мы. Ты кушать-то будешь, или в город поедешь? – Буду. – Банри бросила на стойку монету. – Есть что-нибудь сдобное? Давно не пробовала. Оргнар удалился на кухню, а когда вернулся с груженым едой подносом, нашел клиентку пребывающей в глубокой задумчивости. Он выгрузил снедь на стойку и только приготовился уйти, как услышал очередной вопрос: – Оргнар, ты когда-нибудь видел, чтоб у разбойников были серебряные мечи? – Видеть не видел, – сообщил тот после недолгих раздумий. – Но слышал что-то такое пару лет назад. Еще Дельфина тут распоряжалась, когда явился какой-то наемник переночевать. Говорил, что едет из Рифта, так вот где-то там он еле отбился от троих говнюков в лохмотьях, но, почему-то, с богато изукрашенными мечами из светлого металла. На вид – серебряными. А что? – Да так… – Пауза затянулась, и Банри неохотно продолжила: – Ну, мне, в общем, тоже такие типы попались чуть севернее Хелгена. Показалось странным, что у эдаких оборванцев такое крутое оружие, вот и решила поинтересоваться… – Понял. Вообще, хорошо бы было взглянуть на них, а то не верится, если честно… Кто будет тратить целую прорву серебра на мечи? Может, они просто посеребренные? Банри без слов исчезла под стойкой со своей стороны, потом показалась вновь и с усилием грохнула на деревянную поверхность длинный и, судя по звуку, тяжелый сверток. – Вот. – Э, э, убери, у меня тут люди едят и пьют, вообще-то… Оргнар заткнулся, когда она развязала узлы, стягивающие ткань, и в полумраке таверны сверкнула узорчатая крестовина. Он склонился над оружием, взял его в руки и взвесил на ладонях. – Легче, чем обычные стальные, – заметил он и присмотрелся. – Я б не сказал, что он новый. – Ага, даже на мой профанский взгляд он старинный. Они все такие. Посмотри сам. – Банри растянула ткань в стороны, демонстрируя еще три клинка. – Одинаково изукрашены. Выглядят, будто их целой серией делали… – И правда. – Оргнар покачал головой и вернул первый меч к его братьям. – Думаю, не лишне будет показать их какому-нибудь кузнецу. Можно Алвору, конечно, но он хоть и толковый мастер, в старом оружии не сильно разбирается. В общем, я бы предложил попытать счастья у Серой Гривы в Вайтране. Банри хмыкнула и увязала трофеи обратно в сверток. – Спасибо за предложение, но нет. С Серыми Гривами у меня как-то не очень задались отношения. Теперь, после гибели ярла Ульфрика, они все так и вовсе делают вид, что меня не существует. – Она уставилась на сумки под ногами. – Боги, зачем же я их сюда притащила? Я же домой сейчас поеду. – Эй, я что, зря тебе обед накрывал? – Не зря. Упакуй, пожалуйста, мне все с собой. Поем прямо в седле, да на ужин, может, кое-что останется. – Похлебку тоже с собой собирать? – Съешь ее сам. За мое здоровье.

***

Банри успела сжевать почти всю сдобную сайку, сунутую Оргнаром в сумку с едой, когда из-за деревьев показались стены Вайтрана. При виде них она испытала смешанные чувства: радость от возвращения домой и страх узнать что-нибудь неприятное. Последний кусок булки не лез в глотку, Банри выбросила его на обочину – птицам. Она пустила чубарого рысью, а потом, когда спустились с холма, и вовсе перевела на легкий галоп. Впрочем, вскоре сжалилась, и конь опять пошел шагом – в конце концов, он уже давно выглядел уставшим. Банри проехала вдоль ручья, берущего начало где-то под Драконьим Пределом, и свернула к первым воротам Вайтрана – и городским конюшням. Остановив жеребца у ограды, она, вытягивая шею, долго глазела на пасущихся в загоне коней, и, наконец, с екнувшим сердцем узнала среди них Альфсигру. Банри медленно сползла наземь. Ведя чубарого в поводу, она пошла на поиски владельца конюшен, стараясь выглядеть не слишком взволнованной. Скульвар Черная Рукоять вопреки обыкновению бездельничал, развалившись на стуле в пустующем летнем деннике с запотевшей бутылкой медовухи в руке – вечерок выдался весьма теплый. При виде Банри он сощурился и неспешно поднялся на ноги – тан ведь, как-никак. – Изменяешь Алли с этим недоростком? – осведомился он вместо приветствия. – Она Королева Альфсигра. – Пфф. Много чести. – Черная Рукоять обошел жеребца по широкой дуге, внимательно оглядывая. – Где разжилась новой лошадью? В Скайриме таких не найти. – Ну… Э… Мне его подали на бедность, когда пришлось оставить Альфсигру в Виндхельме. Кстати, с кем она сюда вернулась и когда? – Привела ее эта твоя подружка – Иллия. С пару недель назад. Там, кстати, и Бусинка ее пасется… Давно ли скакунов на бедность подают? Банри вздохнула. Похоже, профессионала неказистым видом чубарого не обмануть. Придется чуток соврать. – Слушай, это подарок. Вроде бы он откуда-то из Сиродила родом. Мне его отдали бесплатно в одной деревне, и если ты считаешь, что он какой-то непростой, так его предыдущие хозяева об этом и не догадывались. Мне он понравился тем, что я могу без особых проблем на него садиться. С Альфсигрой, например, вечно приходится искать какой-нибудь приступок. Скульвар кивнул. – Итак, ты, видимо, собираешься оставить его на моем попечении? – Верно. И… Скульвар, я пока могу заплатить только за месяц вперед. – Пойдет. Давай, разгружай его. – Пока Банри торопливо снимала с жеребца сумки и свертки и вешала их на себя, Черная Рукоять уже успел познакомиться с новым постояльцем и через пару минут, крепко ухватив его под уздцы, повел за денники, к большой, крытой постройке: – Найдем-ка для тебя местечко поуютнее, дружок. Воспользовавшись временным отсутствием хозяев, Банри сбросила все свои пожитки у ограды загона и быстренько перелезла на другую сторону, хотя прекрасно понимала, что так делать нельзя, ведь помимо Альфсигры и Бусинки, которые хорошо ее знали, тут паслись другие кони, а что может сделать испуганная или сердитая лошадь с человеком или мером, Банри прекрасно представляла. Тем не менее, она прихватила небольшой мешок с яблоками, подложенный заботливым Оргнаром, и двинулась вдоль ограды к своей кобыле. Альфсигра заметила ее первой и, отпихнув боком кого-то жеребца, порысила к хозяйке столь стремительно, что та пережила несколько неприятных мгновений, представляя, как вот-вот будет атакована. Но Королева, приблизившись, сбавила темп и, шумно вздыхая, принялась обнюхивать Банри. Удовлетворившись, она немного пожевала ее косу, а затем положила тяжелую голову на плечо. Банри шмыгнула носом и обняла лошадь за шею: – Я тоже скучала. Постояв так немного, она с сожалением отстранилась. – Прости, не могу долго оставаться, мне еще нужно узнать, что с Кисиной… Банри угостила кобылу яблоками (другие лошади заинтересовались, и пришлось оделить всех, отчего мешок почти молниеносно опустел), чмокнула в мягкий нос и полезла через ограду обратно. За время ее отсутствия на ее мешки никто не позарился, возможно, оттого, что неподалеку то и дело расхаживали стражники. Загрузившись багажом и трофеями, Банри медленно побрела в город.

***

Дверь в Дом Теплых Ветров оказалась открыта. В смысле не на замок, а вообще приоткрыта. Банри ожидала чего-то подобного, после того как Скульвар рассказал, кто привел Альфсигру, но ей бы хотелось, чтоб к ее имуществу относились более бережно. Банри несколько раздражено распахнула дверь и оказалась нос к носу с Иллией. Несколько мгновений обе безмолвствовали. Потом Иллия, издав нечленораздельный звук, попятилась вглубь дома, держа перед грудью корзинку, с которой Банри обычно ходила на рынок за яйцами. – Ты… – выдавила она, затем, один за другим, выдала несколько непонятных жестов, выронила корзинку и схватила Банри в охапку. – Боги, я думала, тебя нет в живых!! Этот ваш Провентус почти убедил меня, что Темное Братство с тобой расправилось! Банри со вздохом приобняла ее в ответ и промычала в плечо: – Ну, такое вполне могло произойти. Только наоборот вышло. А вообще я в порядке. А ты? Нормально доехала? Проблем с моим барахлом не возникло? – Не возникло, хотя этот козел красноглазый, Амбарис, что ли, всю душу мне вымотал, пока я пыталась упаковать твои вещички. Все требовал, чтоб я ему представила дополнительные доказательства нашего с тобой знакомства на всякий случай. Увязался со мной до конюшен и отстал только когда увидел, что Альфсигра сама со мной пошла. Ему местные сказали, что она – точно твоя лошадь. – Иллия разомкнула объятия и осмотрела Банри сверху донизу. – На вид все по-прежнему… – Как будто я могла сильно измениться за месяц. – Это смотря какой месяц… Банри сбросила сумки на стол у двери и перевела дух, одновременно оглядывая комнату. – А Кисина где? Глаза Иллии забегали по сторонам. Старательно не глядя на Банри, она подобрала выпавшую корзинку и пискнула: – Я… Не смогла ее привезти… – Банри молчала. Иллия, чувствуя, как тишина становится все более угрюмой, забормотала: – Нельзя сказать, что я не пыталась, но эта тв… в общем, я хочу сказать, она напала на меня при первой же попытке ее поймать, этот Амбарис вообще хотел ее прикончить, потому что никто не мог к ней подойти, но потом… – Где она? – проскрипела Банри. – В Виндхельме. Ее взяла себе на передержку какая-то данмерша. Не та ли, с которой вы в свое время вместе туда приехали? Ее брат, кажется, владеет лавкой в Квартале Серых… – Идеса… – Банри опустилась на ближайший стул и на мгновение прикрыла глаза ладонями. – Ее взяла Идеса? – Имени я не разобрала, но твоя Кисина только ее не исцарапала и не искусала. И довольно спокойно позволила ей себя унести. – Ясно. Надеюсь, думая, что я мертва, Садри не продадут ее какому-нибудь недоумку ради шкуры. Иллия робко присела на свободное сиденье неподалеку. – Что уж ты так мрачно?.. Я, кстати, заплатила им… Из твоих денег, в общем. Ну, чтоб на корм и все такое хватило хотя бы на пару месяцев. – Банри обреченно кивнула. Иллия поерзала. – Прости… – Тебе не за что извиняться. Скорее уж мне надо это делать. Я все время забываю, что Кисина – вовсе не милая домашняя кошечка, а растущий саблезуб. – Банри покачала головой. – В общем, я отдохну хоть пару деньков, а потом снова соберусь в Виндхельм. А ты чем будешь заниматься? – Да я… Понятия не имею, если честно. Я немного поработала на вашего ярла, как Маркурио в свое время, но убивать великанов, потому что на них жалуются какие-то придурки, мне что-то не хочется. Деньги у меня теперь завелись, и если ты не против, я могла бы составить тебе компанию… Банри улыбнулась: – Нет, совсем не против.

***

На следующее утро она отнесла три трофейных меча на продажу Адрианне Авениччи. Один оставила себе – мало ли, вдруг пригодится? Серебро, как говорят, хорошо помогает от нежити, а Банри, как-никак, в один день умудрилась повстречаться сразу с вампиром и оборотнем.