На берегу Моря Призраков

Она скакала всю ночь, а потом весь следующий день, делая короткие остановки, чтобы дать коню остыть. Молочник, подбадриваемый зельями, признаков усталости не выказывал, но самой Банри требовалось передохнуть. Она решилась принять лишь одно снадобье в самом начале пути, и его действие давно прекратилось, но оставшиеся следовало беречь для коня, чтобы добраться до Виндхельма как можно скорее. Когда к следующему утру справа от дороги показались огни Рощи Кин, Банри попридержала мерина, колеблясь между желанием поспать и необходимостью продолжить путь, и в конце концов выбрала последнее. Все-таки до Виндхельма оставались считанные часы пути. «Да и расстались мы как-то… не очень тогда», – рассеянно подумала она, когда деревенька скрылась за снежной пеленой – циклон вновь безраздельно властвовал над восточным Истмарком. Когда Банри выехала на берег Белой реки, где возле моста к городским воротам располагались конюшни Виндхельма, уже совсем рассвело, а значит, времени было уже что-то около десяти утра. Она подъехала поближе к крытому загону и спешилась, а к ней уже спешил кто-то из конюхов. Вскоре Банри уже шагала через мост, волоча на себе все свои пожитки, включая добытое в Мзулфте. Молочник вернулся к своим хозяевам, и это было хорошо и правильно, но, проклятье, как же удобно было возить тяжести на лошади, вместо того, чтобы сгибаться под гнетом добра самой! Ну и ладно, все равно стража косо смотрит, когда кто-то ездит внутри стен верхом. Кто-то, кроме ярла и его дружины, понятное дело. Отдуваясь, Банри подошла к приоткрытым воротам и ступила в город, теперь, несмотря на все тяготы, многолюдный и шумный. При Ульфрике все же такие толпы по улицам не бродили, думала она, шагая по заснеженной брусчатке в сторону местного рынка. Сначала она хотела продать кое-что из трофеев, во-первых, для того, чтобы пополнить запас монет в опустевшем кошеле, а во-вторых, чтобы избавиться от тяжести. Проклятую зачарованную секиру Банри таки забрала из восточной анфилады Мзулфта и теперь кляла свою жадность – мало того что эта дрянь оказалась жутко тяжелой, она еще была невероятно громоздкой, и последнюю лигу до оружейной лавки ее пришлось волочь за собой по земле. Кузнец изворчался, возмущенный таким обращением с ценным оружием, но Банри парировала тем, что заблаговременно упаковала лезвие секиры в два слоя мешковины, так что уж очень сильно оно не могло пострадать. Они сговорились о цене, и вскоре Банри отправилась по другим лавкам с потяжелевшей мошной. Лишь к закату она добралась до Квартала Серых. Некоторая часть ценностей разошлась, но оставалось еще много, а кошель Банри раздулся до безобразия. Впрочем, это была приятная тяжесть. Придерживая самое дорогое рукой под плащом, она спустилась по узким темным улочкам в закуток, где располагался магазин Садри, и взялась за ручку двери, надеясь, что еще не закрыто. Впрочем, изнутри доносились голоса нескольких человек, почему-то казавшиеся знакомыми – наверное, лавка пока работает. – А нет чего-нибудь… более изысканного? – прощебетала девушка у прилавка. – Я привыкла к изящным драгоценностям, а тут… будто самородок топором порубили, потом продели бечевку – и вот, готово «украшение». – Ну, это изделия… э… умельцев из поселков владения, которые я беру на реализацию, – добродушно отозвался Ревин Садри. – К сожалению, сегодня, да и в ближайшие недели, вряд ли появятся качественные новинки. Конец года, как-никак. У меня тут были украшения солитьюдских и маркартских мастеров, но позавчера купили последнее. – Чтоб тебя! – Но если хотите, могу предложить посмотреть кулоны из Морроувинда. Они не пользуются здесь таким спросом, как скайримские, поэтому осталось несколько штук. Могу вас заверить, что они весьма изящны. – Давай посмотрим, солнышко, – пропел спутник девицы. – Вдруг тебе понравится? Но та недовольно пробурчала: – Не надо. У меня полно побрякушек из Морроувинда. Самых разных. Я хотела что-нибудь в скайримском стиле, для разнообразия. Ревин кашлянул: – Почему бы вам не пойти к местным, виндхельмским ювелирам? Уверен, им есть, что предложить. – Как раз нет. Первый тип, к которому мы зашли, тоже сказал, что все готовое распродал, и даже заказ не взял – сказал, времени нет, он над какой-то цацкой для ярла трудится. Другой тоже весь в работе. Предложил поставить нас в очередь на конец следующего года. Банри, стоя у дверей, уныло внимала разговору, и когда неудавшиеся покупатели развернулись, чтобы уйти, проговорила: – Онмунд. Фрюфнхильд. Рада вас видеть.

***

Онмунд сперва ее не узнал, рассеянно скользнув взглядом по лицу, но потом на его физиономии появилась тень улыбки. – Банри… А ты тут как очутилась? Зато Фрюфнхильд сразу поняла, кто перед ней, и явно была не рада встрече. – А, ты… целительница, – протянула она, брезгливо глядя на Банри. – И впрямь: что тут забыла? Старикашка-зачарователь и тебя в Виндхельм направил? – Не совсем. – Банри глянула на Ревина, терпеливо ожидавшего за прилавком, и предложила: – Может, позже поговорим? Вы наверняка в «Очаге и свече» остановились, так я вас там найду. – Конечно, заходи, мы на нижнем этаже живем, – радушно предложил Онмунд и вытащил скривившуюся словно от сильной зубной боли подружку на улицу. Дверь за ними захлопнулась, и Банри глубоко вздохнула. Онмунд выглядел совсем неважно – бледный и вроде даже схуднувший. Одной влюбленностью этого не объяснишь. – Парня будто пыльным мешком из-за угла стукнули, – озвучил ее мысли Ревин и вышел из-за прилавка. – Привет. Давно не виделись. – Да, давно… Обменявшись любезностями, оба приступили к делу: у Ревина были деньги, а у Банри товар, в общем, можно было обменять одно на другое. Вскоре Ревин стал обладателем нескольких гномских колец и пары ожерелий, а Банри пришлось набить монетами опустевший мешочек для соли. – Идеса беспокоилась о тебе, – заметил Ревин, закрывая магазин. – Будет рада узнать, что с тобой все в порядке. – Кстати, а где она? – Вы разминулись на несколько часов – она уехала за дровами. Вернется через несколько дней, я думаю. – Боюсь, я не смогу столько ждать. Я уже договорилась с капитаном одного судна в порту, что он подбросит меня до северо-восточного побережья Винтерхолда перед уходом на зимовку в Солстхейм. Отплываем послезавтра в полдень. – Я-асно, – печально протянул Ревин. – Ну что ж, удачного тебе плавания. Потом он засуетился, пытаясь вернуть Банри деньги, отданные в залог за Молочника, но та отказалась от них, зато забрала свой зачарованный кулон, помогающий таскать тяжести – именно его она так опрометчиво оставила Идесе. Банри уже собралась уходить, но тут Ревин тихо сказал: – Я знаю про Кисину. Мне… очень жаль. Банри дернулась. – Да, – невпопад сказала она. – Спокойной ночи. Затем вышла и аккуратно прикрыла за собой дверь.

***

Онмунда с его зазнобой она увидела только на следующее утро. Парочка прогуливалась по привратной площади, собирая снежные хлопья своими меховыми одеждами. Некоторое время Банри размышляла, подходить к ним, или нет, но в конце концов решилась и вышла из-за угла, где пряталась. – Банри, – заулыбался Онмунд все той же улыбкой идиота, – а что не зашла вчера к нам? – Прости. Я так вымоталась в последнее время, что завалилась спать, едва стемнело, а проснулась всего часа полтора назад. – Где ты остановилась? В «Очаге и свече» мы тебя не видели. – В Квартале Серых есть небольшой клуб. Хозяин кормит и поит народ и иногда сдает комнаты. Я и раньше у него ночевала. – Почему там? «Очаг и свеча» место куда приличнее… – Да только ее туда не пустят, – рассмеялась Фрюфнхильд. – Эльда, хозяйка, плюется, едва услышав ее имя. Я слышала кое-что тут про тебя, Банрион из Вайтрана. Многие горожане тебя люто ненавидят. Не боишься по улицам ходить? – Не-а, – протянула Банри, – с чего бы? – Кто-нибудь может тебя подкараулить за углом и треснуть по башке. Это самое безобидное. Банри серьезно кивнула. – Ну, желаю удачи этому кому-нибудь. По закону я имею право защищаться и даже убить нападающего… Прямо насмерть любым способом. Так и передай этой брехливой суке Эльде. Можешь еще рассказать, как я ее тут поименовала. Лишним не будет. Фрюфнхильд сладенько улыбнулась: – Непременно. – Она дернула Онмунда за рукав и проворковала: – Куколка, может, возьмем ее с собой в нашу маленькую экспедицию? Нам не помешает целитель – вдруг что? Онмунд медленно моргал, рассеянно переводя взгляд с нее на Банри и обратно. – Хорошо, конечно, если Банри не против, само собой. – К тому же она ведь тоже причастна. – Фрюфнхильд довольно гадко улыбнулась. – Что за экспедиция? – спросила Банри. Онмунд оживился. – Тебя, наверное, заинтересует. В устье Белой стоит древний курган, про который ходит много неприятных слухов. Говорят, там водятся призраки… – Онмунд, в большинстве этих древних гробниц драугры кишмя кишат. Кого удивишь призраками? – Нет, тут другое. В других могильниках стало неспокойно сравнительно недавно, может лет десять или даже меньше, а курган Ингола люди еще при короле Харальде стороной обходили и называли дурным местом. – Курган Ингола, – медленно проговорила Банри. – Так о нем речь? А почему он в устье Белой? – А где он, по-твоему, должен быть? – подняла светлые бровки Фрюфнхильд. – На Голове Хсаарика. Это скала на Сломанном мысе, прямо у Винтерхолда. Так, по крайней мере, написано в легенде об «Инголе и морских призраках». Фрюфнхильд недоумевающее нахмурилась, а Онмунд медленно и сосредоточенно кивнул, ненадолго вновь став самим собой: – Да, верно. Действительно, какая-то несостыковка в версиях. Но Банри, местные жители свято уверены, что там, в устье, настоящий курган настоящего Ингола. Вдобавок в «Песнях возвращения» написано то же самое. В дошедшем до нас девятнадцатом томе. – Это теперь никак не проверить. Но сам подумай: если Исграмор с Соратниками высадились на северном побережье и основали именно там первые поселения, зачем им тащиться так далеко лишь для того, чтобы похоронить родственника вождя в чужой земле? Можно найти местечко поближе да поуютнее. Фрюфнхильд захихикала: – Поуютнее? Ты, видно, забыла, что такое Винтерхолд! – Не смейся. Среди многих ученых бытует мнение, что несколько тысяч лет назад Скайрим был куда более теплой страной. – Верится с трудом. – Понимаю. Не уверена, что в районе нынешнего Винтерхолда груши цвели, но Атмора, например, находится еще севернее, а уж там точно жили люди в те времена. Онмунд опять сделался похожим на идиота и ласково протянул: – Малышка, так идем? «Малышка», которая была чуть не с него ростом и не на много уже в плечах, отозвалась: – Да, пошли. – Она посмотрела на Банри: – Так ты с нами? Та прикусила губу. – А мы вернемся до завтра? Завтра в полдень я должна быть в доках. Вернее даже на борту «Северной Девы». Если до этого кургана недалеко, то я не прочь посмотреть. – Как нам сказали, – проговорил Онмунд, – если гнать галопом по прямой, то можно добраться за полдня. Если повезет, сможем быть там еще до того, как стемнеет. Осмотримся, и если могильник слишком большой, вернемся раньше. – Ладно. Тогда я в деле. О, кстати, Фрюфнхильд, я вчера случайно подслушала вашу с Ревином беседу. Если ты ищешь красивый кулончик, у меня есть, что предложить. Правда, он не нордской, а двемерской работы, но все равно посмотри, вдруг заинтересует… Банри продемонстрировала заблаговременно отложенное украшение, и девица впилась в него взглядом. – Ничего, – оценила Фрюфнхильд, но Банри видела, как у нее засверкали глаза. – Сколько ты за него хочешь? – Ну, это уже моя забота, – влез Онмунд, легонько отстранив подружку, и посмотрел на Банри: – Отойдем? Фрюфнхильд осталась играться с амулетом, а он уставился на Банри: – Так сколько? Та некоторое время разглядывала его лицо. При дневном свете стало заметно, насколько Онмунд осунулся. И да – он действительно похудел и даже выглядел старше. Обычно прозрачные глаза помутнели, и в них появилась какая-то тень. – С тобой все в порядке? – спросила Банри. – Конечно. А почему ты спрашиваешь? – Онмунд, у тебя точно ничего не болит? – Да нет же. – Онмунд помолчал. – Ну, правда иногда слабость накатывает, но быстро проходит. Я слышал, такое может быть из-за перестройки организма в связи с частым обращением к магии. А что, планируешь меня добавить в свой список пациентов? – Вовсе нет. Ладно, замнем. Итак, ты спрашивал, сколько я хочу за украшение. Так вот, в связи со всеми обстоятельствами – тысячу золотых. Онмунд без слов достал свой кошель и живо отсчитал требуемую сумму. Когда деньги оказались в руках Банри, он вернулся к Фрюфнхильд, уже примерившей подарок, и умилился: – Тебе очень идет, кошечка. – Спасибо, утеночек. – Фрюфнхильд поправила капюшон и сварливо спросила: – Так мы соберемся сегодня или нет? Пойдемте уже на конюшни.

***

Ехать пришлось прямо по берегу, так было быстрее. По крайней мере так всех уверял Онмунд, предводительствующий в их маленькой компании на здоровенном битюге. Фрюфнхильд на рослой светлогривой кобылке, которую конечно же приобрел для нее поклонник, была второй, а Банри досталась роль замыкающей. Сама она снова взяла в аренду Молочника, потому что с ним уже была знакома, и мерин почти во всем ее устраивал. Через несколько часов почти непрерывной скачки Банри почувствовала, что околевает, несмотря на принятые зелья и мех, укутывающий ее с ног до головы. Тем не менее, она старательно осматривалась в поисках чего-нибудь, напоминающего нордские постройки, но пока не замечала ничего похожего. Только груды скал, да редкие деревья попадались на пути. Когда начало смеркаться, Банри обогнала Фрюфнхильд и поравнялась с Онмундом. – Другой берег уже еле виден, и я слышу и чувствую море, – сказала она. – Ты уверен, что мы едем правильно? – Да. Мне сказали, вход должен быть прямо на побережье… О, вон, смотри! Какой-то трилит стоит. Все трое медленно подъехали к невысокой кривоватой арке, сложенной из грубо отесанных камней, и спешились. – Так это пещера… – пробормотала Банри. – Я-то искала что-то вроде кургана в Айварстеде. Она спешилась и нырнула под арку. На небольшом пятачке заснеженной земли высился какой-то постамент с чашеобразным навершием. На нем покоилась неважно сохранившаяся из-за климата книга в окружении нескольких промерзших веток снежноягодника. Банри по возможности ознакомилась с содержимым томика и продемонстрировала его Онмунду – это и был экземпляр «Ингола и морских призраков». – Н-да уж, как-то слабовато для сынка самого Исграмора, – протянула Фрюфнхильд, оглядывая чернеющий зев, и поежилась. – Что-то не тянет меня туда заходить. Говорят, пару лет назад в Виндхельме объявился какой-то эльф, тоже хотел изучать эту халабуду. Пошел сюда, и с тех пор его никто не видел. – И его никто не искал? – нахмурилась Банри. – Зачем? Это ж эльф просто. Банри кашлянула. – Поправь меня, но ты вроде родилась и выросла в Морроувинде… – И чего? Это значит, я должна с любым остроухим уродом в десны целоваться? – Нет, но я не понимаю, как можно жить с кем-то бок о бок и называть его уродом только за то, что у него уши не той формы. Фрюфнхильд прищурилась: – А что, я задела твои чувства? Ну прости, нет моей вины, что твоя мамаша в свое время перед таким выродком ноги раздвинула. – Не ссорьтесь, пожалуйста, – вмешался Онмунд, прежде чем Банри смогла ответить. Он спрятал найденную книгу в свою торбу и, словно бы оправдываясь, проговорил: – Банри, Фрюфнхильд не любит эльфов, особенно данмеров, за то, что они убили ее маму и бабушку. Фрюфнхильд поперхнулась воздухом, и Онмунд примирительно замахал руками: – Прости-прости. Я помню, что не должен никому об этом говорить, но Банри умеет хранить секреты, и ей надо знать, почему ты так сердита на эльфов. – Да, да, – хмыкнула Банри. – Довольно неожиданно вскрылись эти твои чувства. В Коллегии ты свою ненависть успешно ото всех скрываешь. – А что мне остается? – огрызнулась Фрюфнхильд. – Там половина преподавателей и даже архимаг – все эльфы, и среди других учеников их полно. – Ясно, ясно. Так ты не пойдешь с нами внутрь? – Держи карман шире! Конечно, пойду! Вдруг вы там без меня какие-то сокровища найдете? Банри предприняла последнюю попытку: – Онмунд, мы серьезно сейчас собираемся войти в гробницу старшего сына Исграмора и обнести ее при случае? – Ну… – заморгал он. – Да нет, мы просто посмотрим… Парочка скрылась в расселине, и Банри ничего не оставалось, как последовать за ними.

***

– Я привязала коней за скалами, подальше от ветра, – хмуро уведомила она, когда присоединилась к Онмунду и Фрюфнхильд в обледенелой темной комнатке. – Спасибо, – отозвался Онмунд, – Не за что. Но могли бы и сами о них позаботиться – это же ваша живность. Онмунд не ответил. Он был занят, оглядывая ледяные стены и немудреную обстановку – давным-давно угасшие жаровни и поваленные птицеголовые статуи. – Куколка, иди первым, – пихнула его в спину Фрюфнхильд. Ей тут явно не нравилось, но уйти мешало то ли упрямство, то ли боязнь показаться трусихой. Онмунд послушно шагнул вперед, но Банри удержала его за рукав. – Погоди. Тут могут быть ловушки. Сам ведь знаешь. – Да, верно… – Так что первой лучше пойду я, а вы держитесь поближе ко мне. Онмунд с улыбкой кивнул, а Фрюфнхильд насупилась, но смолчала. Банри вызвала Магический Свет и послала его вперед, чтобы оценить пространство впереди – первым делом предстояло пройти узким коридором, который служил древним атморцам костницей. – Смотрите под ноги, – пробормотала она, подходя к проему. – Даже если нет нажимных пластин, тут все обледенело… Из пустой жаровни рядом вдруг что-то выскочило. Банри отшатнулась, где-то сзади завизжала Фрюфнхильд, а Онмунд хрипло взвыл: – Это еще что за хрень?! Банри уставилась на нечто у нее под ногами. С виду это напоминало светящийся голубоватым светом шар размером чуть поменьше ее головы, беспрестанно скачущий и катающийся вокруг пришельцев. Вреда он не причинял, но постоянно мельтешил рядом, издавая странные брякающие звуки всякий раз, когда касался каких-то поверхностей. – Не знаю, – выдавила Банри. – Никогда не видела ничего подобного. – Чего стоишь?! – взвизгнула Фрюфнхильд, тыча кавалера кулаком в поясницу. – Убей эту штуку, быстро! Онмунд немедленно попытался обжечь шар магическим пламенем, но только зря потратил энергию – противник оказался весьма юрким. – Не смей! – гаркнула Банри. – Если это что-то вроде светляков матери-дымка, нам несдобровать, если он погибнет! Онмунд замер, а потом и вовсе убрал заклинание, нахмурившись. – Думаешь, это и впрямь оно? – Нет… Не знаю. – Банри быстро ощупала пространство вокруг, ища живые и мертвые энергии. – Проклятье, ничего нет. Единственные одушевленные твари вокруг – мы трое, да лошади наверху. – Значит, оно не живое? – Ну, души не имеет, это точно. – Банри посмотрела в глубины склепа. – Пойдем дальше, или вернемся? – Пойдем дальше, – процедила Фрюфнхильд. Она прошла мимо Банри в сопровождении своего волшебного светильника, слегка задев ее плечом. – Какому-то светящемуся куску дерьма меня не напугать.

***

Склеп с маленькими нишами быстро закончился, выведя пришельцев в обледенелые чертоги. Сопровождающих стало больше – еще несколько светящихся шаров – близнецов первого – выскочило из пустых пыльных саркофагов и из ниш в стенах, чтобы присоединиться к процессии. Их присутствие сильно нервировало, но Банри приказала себе сосредоточиться. Ненадолго задержавшись, она снова сплела заклинание обнаружения и провела ладонью по сторонам. По-прежнему ничего, кроме Фрюфнхильд, Онмунда и едва ощутимых отпечатков ауры коней. К сожалению, возможности Банри имели пределы – стоило спуститься чуть глубже, и она уже едва могла уловить присутствие Молочника наверху. Впрочем, было еще что-то… Заклинание поиска пожирало ее магические силы, так что пришлось прерваться. Онмунд с подругой шептались о том, что будут делать с сокровищами, которые найдут, видимо, думая, что Банри их не слышит, но та не обращала на них внимания. Резерв восстановился, и она вновь приступила к осмотру, только на сей раз делая акцент на мертвых. Почти сразу Банри наткнулась на мертвеца неподалеку – умер он не недавно, что и повергло ее в растерянность, из-за которой она едва не пропустила кое-что важное. Ниже, в северо-восточном направлении, то есть, видимо, в направлении течения Белой реки, сидело что-то… дурное. Темное и будто бы липкое. Банри осторожно потянулась к нему своими чувствами, но быстро отдернула магические щупы – если эта дрянь ее почует раньше времени, ничего хорошего не выйдет. – Тут рядом есть покойник, – объявила она, повернувшись к парочке. – Да мы уж почуяли. – Фрюфнхильд ткнула пальцем себе за спину. – Это из тех комнат тянет. – И похоже, это всего лишь второй мертвец, что нам попался, – заметил Онмунд. – Очень странно, если учесть, сколько пустых погребальных ниш и саркофагов мы уже увидели. Банри прошла мимо них и сказала: – Ну, этот точно тут пришлый, как и мы. Спутники вошли в небольшой вытянутый зал в сопровождении скачущих шаров, которых, кажется, стало еще больше – все новые выпрыгивали из самых неожиданных мест, издавая все то же странное бряканье. Банри старалась не обращать на них внимания, по крайней мере, пока, и быстро осмотрелась. Лед здесь отсутствовал, и было гораздо теплее, чем в предыдущих залах. Откуда-то доносилось журчание воды, Банри повертела головой – в одной из ниш в боковых стенах стекало крошечное подобие водопада. Запах разложения стал гуще и тяжелее, возросшая сырость и вовсе усугубила ситуацию, сделав зловоние совершенно невыносимым. – Да уж, – проворчала она, пряча нос в воротнике. – Я-то думала, ко всему привычна. Фрюфнхильд к ее удивлению выглядела бодрячком, зато Онмунду, видно, сделалось нехорошо. Магический Свет окрашивал все в голубоватые оттенки, но Банри показалось, что его лицо позеленело. Наконец он не выдержал и отбежал в угол, чтобы избавиться от завтрака. Фрюфнхильд, наморщив нос, отвернулась и указала на рычаг в полу: – Я так понимаю, эта штука убирает ту решетку впереди? Она коснулась рукояти, но тут и Банри, и очухавшийся Онмунд хором заорали: – Не трогай! – Это еще почему?! – Потому, – процедила Банри, указывая на невнятную кучу неподалеку от рычага, испускающую удушливый смрад. – Этот, вот, уже дотрогался. Онмунд закивал: – Верно, любимая, не стоит пока его активировать. А то как бы нас всех ядовитыми дротиками не посекло, или еще чего не случилось. Фрюфнхильд отпрянула и быстро отошла к нему. – И что, значит, дальше не пройти? – Ну почему же? – Онмунд легонько приобнял ее за плечи и поочередно указал на три ниши в стенах: – Видишь эти штуки? Изображения на них нужно выставить в определенном порядке… – В каком? – Пока не знаю… – А как узнать? И вообще, вон в той дыре вообще скелет какой-то сидит. Может, это и есть этот Ингол? – Вряд ли, – хмыкнула Банри. – Лично я вообще сомневаюсь, что это место имеет к нему отношение. – Почему? Банри пожала плечами. – Да так… Уж больно много противоречий в этих легендах. – Ну не без этого, конечно, – согласился Онмунд, – только, Банри, «Песни возвращения» считаются весьма авторитетным источником. – «Песни возвращения» – ахинея, написанная, скорее всего, каким-то придворным авторишкой какого-нибудь нордского короля времен Первой эры. Ну, или даже несколькими такими писаками. Крайне сомнительно, что они современны Исграмору. Без обид. Онмунд потемнел лицом. – Да ну? И нам стоит поверить тебе, а не историкам, которые признают «Песни» надежным источником? – Эти историки, поди, по происхождению норды, или придерживаются пронордской точки зрения? – Какая разница? – Большая. Они все, или почти все, предвзяты. Мы вроде поднимали раньше эту тему, давненько уже, больше года назад, как раз в Саартале. Только тогда обсуждали альтмерского автора. Пришли к тем же самым выводам. Онмунд засопел: – И тем не менее, курган Ингола находится именно в том самом месте, как описано в «Песнях». Если не веришь, то вот… Он извлек из своей сумки нужный том и зачитал: – «Его отряд двигался на восток, надеясь добраться до моря, когда вышел к кургану Ингола, сына могучего Исграмора, что погиб не из-за предательства эльфов, но по капризу Кин. Наш повелитель не ожидал увидеть напоминание о сыне так скоро, и горе охватило его вновь, словно из затянувшейся раны с новой силой хлынула кровь». Вот видишь, на восток, а не на север, как ты решила из-за этой книжонки с мифами. – Ну допустим, а дальше там что? – «Он обратил свой взор на юг, где река впадала в море, – продолжил Онмунд, – и взял обет, что команда «Илгермета» во главе с ним построит в этом месте великий город, и будет стоять он воплощенной славой человеческой расы, а сам же Исграмор всегда сможет из своего дворца увидеть могилу сына и утешиться тем, что на этой новой земле род Исграмора обрел мир, которого не знал на Атморе». Повисло молчание. Банри откашлялась. – Так-так. Очень интересно. Допустим, это действительно курган Ингола, старшенького Исграмора. Ну-ка вспомните оба, если мы выйдем наружу и посмотрим на юг, что мы увидим? – Никто не ответил, и она кивнула: – Правильно, горы Велоти. А вовсе не реку. Чтоб ее увидеть, нужно наоборот, к северу повернуться. Онмунд зашелестел страницами. – Может, у меня список неправильный… – пробормотал он. – Переписчик допустил ошибку… – Может, но в паре других копий, которые я раньше видела, написано то же самое. Одна из тех неточностей, которые заставили меня усомниться в правдивости сказанного в этом… памятнике литературы. – Ну, может быть, тут просто не очень правильно изложено, и на самом деле отряд Исграмора был на другом берегу реки, а курган оказался в поле их зрения? – Как-то уж чересчур много этих «может». – Ты опять намекаешь, что на самом деле Ингол похоронен на территории нынешнего Винтерхолда? Но тут ведь сказано, что Исграмор хотел видеть место упокоения сына из дворца! Логично же предположить, что через реку смотреть удобнее, чем через тот кряж, в который упирается Виндхельм! – Ой, Онмунд, это явно приписано для красного словца. Очевидно же, что и с крыши дворца в ясный день этот курган выглядел бы как черная точка размером с булавочную головку, даже если тысячелетия назад его наземная часть была более значительной, чем теперь. – Может быть, за столько лет река сместилась, – вдруг сказала Фрюфнхильд. – Потому и север с югом перепутаны. Банри вытаращила глаза. – Что ты, если б она настолько сместилась, то ни от кургана, ни даже от самого Виндхельма бы ничего не осталось, их бы смыло в Море Призраков. Ну или тогда это не тот город, что был построен по указу Исграмора, а какой-то более поздний. Или Исграмор на самом деле ничего не строил монументального. – Мы видели Саартал, – хмуро сказал Онмунд. – С ним тоже полно непоняток, не говоря уж о том, что нигде нет отметок, о том, что Исграмор хоть как-то причастен к его строительству. Ладно, время уходит, но мне все же охота посмотреть, что там, внизу. Надо убрать эту решетку, но я не хочу превратиться в ежа. – Банри осмотрела стены, подсвечивая себе магией, и остановилась перед нишей с троном, занятым голым скелетом. – Хм, Дракон. Странно. Кстати, тут, вон, есть какие-то надписи… – Ага, я их не понимаю ни шиша, – хмыкнула Фрюфнхильд. – А ты, кукленыш? Онмунд со вздохом качнул головой. – Нет. Это не похоже на письмена в других гробницах, скорее, смахивает на старый алфавит времен Первой империи… Я в нем тоже не разбираюсь. – Еще один камешек выпал из фундамента твоей теории про Ингола, – проворчала Банри. – Если бы тут и впрямь была могила времен Исграмора, надписи бы понимала я, например. – В смысле? – Потом. – Банри отмахнулась и присела рядом с трупом. – Посмотрим, что есть у нашего приятеля. От ушей мало что осталось, но кажется, они были острыми. Похоже, это тот, о котором ты упоминала Фрюфнхильд. О, представьте себе, он тоже вел какие-то записи. Онмунд оживился: – Прочесть можно? – Сейчас посмотрим… Прихватив тетрадь двумя пальцами через оторванный клочок холстины, Банри отнесла ее к трону и уложила там на сиденье, подвинув заплесневелые останки. Перелистывать страницы пришлось при помощи кинжала – они слиплись и пропитались продуктами разложения. Тетрадь была исписана не целиком, и ближе к середине нашлись последние записи.

Ну и странное же место – этот курган. Очень скоро, едва осмотревшись, мне удалось обнаружить этот зал с украшениями и двери, преградившие путь дальше в подземелье. Признаюсь, это большое облегчение! Это место пугает меня, как Обливион. В зале имеются надписи. Я постараюсь их переписать, чтобы было что продемонстрировать Коллегии по возвращении.

– Коллегия… – ужаснулся Онмунд. – Так… он один из нас! – И чего? – зевнула Фрюфнхильд. – Как «чего»? Это наш коллега! – Онмунд уставился на тело. – Банри, глянь, может, там есть имя? Хоть на обложке, или на первой странице… – Боюсь, как раз обложка и первые страницы пострадали сильнее всего. – Банри по мере возможности изучила тетрадку и покачала головой: – Ничего не разобрать. Попробую завернуть во что-нибудь, чтоб можно было унести с собой. Покажем мастеру-волшебнику или другим магам, может, хоть почерк узнают. – Есть еще что-нибудь про надписи? – нетерпеливо влезла Фрюфнхильд. – Да. Подождите, так он сделал перевод?.. Тут уже на тамриэлике написано. А он вроде хотел лишь перенести эти надписи… Онмунд заглянул ей через плечо. – Так он и перенес, только нашими, современными буквами, а тут, – он показал на стену, – написано старым алфавитом, я же только что сказал. – То есть язык один, а письмена разные? – Ага, как-то так. – Что-то не сходится, Онмунд. По-твоему, при Исграморе говорили на том же языке, что и мы сейчас? Это попросту невозможно. Живой язык все время меняется, даже у долгоживущих эльфов, что уж про людей говорить. Впрочем… Банри вдруг припомнила, как смотрела в окошко сквозь время и пространство на вершине Глотки Мира. Троица драконоборцев точно говорила на чем-то, похожем на современный тамриэлик, пусть и чересчур архаичный. Она понимала их, хоть и приходилось прилагать к этому все усилия. Так может… Да нет, все равно не сходится. Исграмор и Соратники пришли сюда куда раньше Войны Драконов. Эпитафия Инголу должна быть написана на языке Дов. Онмунд наморщил лоб. – Давай подумаем об этом потом. Что там он расшифровал? – Сам посмотри, – посторонилась Банри.

Так все было в Атморе на истинной земле на родине нашей Человек на троне место ему там Кит в морской пучине место ему там Орёл в солнечных небесах место ему там Змей в зарослях травы место ему там О горе! Ибо Морские Духи забрали Ингола Первого из братьев во флоте Атморы И ничто на суше и в небе, и в море больше не там, где ему место

Онмунд довольно улыбнулся: – Вот видишь! Опять Ингол. А ты не верила. – Я и теперь не верю, – огрызнулась Банри. – Это все бред какой-то, ты что, не видишь? – И впрямь бред, – подхватила Фрюфнхильд. – Что означают все эти «человеки, киты, орлы и змеи»? Для чего это все тут написано? Бессмыслица какая-то. Банри закатила глаза: – Да это просто ключ к этим проклятым пирамидкам. Как их повернуть, чтобы местная охранная система нас не убила. – Он еще что-нибудь пишет? – спросил Онмунд. Банри обновила светильник и склонилась над тетрадью: – «Поразительные люди, эти древние норды. Интересно, какие тайны тут скрыты? Думаю, ничего страшного не случится, если я пройду ещё немного вглубь, тут есть рычаг, который должен открыть ворота на ту сторону». – Она развела руками. – Вот и все. – Ясно, – вздохнул Онмунд и снова покосился на останки. – Очень жаль. Возможно, он никогда раньше не бывал в подобных местах и не знал, что тут лишний раз не стоит ничего трогать. – Хватит рассусоливать, – сердито сказала Фрюфнхильд, – давайте лучше займемся этими штуками. Как там их надо вертеть? Я ничего не поняла. – Да чего тут понимать, заинька. – Онмунд заглянул в тетрадь и потоптался на месте, оглядываясь. – Вот, смотри: Человек на троне. – Он указал на останки рядом, потом прошел направо к соседней нише, и проговорил: – Тут вода течет, так что полагаю, здесь должен быть Кит, который «в морской пучине». Он покрутил пирамидку, ища изображение с нужным животным, а Банри с противоположной стороны изучала оставшиеся ниши, после чего изображение змеи появилось среди зарослей какого-то сухостоя, а портрет орла – в соседнем углублении, где потолок был проломлен, и сквозь дыру должен был просачиваться свет. Сейчас тут было так же темно, как и в остальных нишах – наступил вечер. – Эта солома не сильно напоминает траву, а солнцем и не пахнет уже, – прокомментировала Банри, – но будем надеяться, сойдет. – А еще будем надеяться, что условия сохранились в том же виде, как и в те времена, когда все это построили, – кивнул Онмунд. – Если вода теперь течет не в том месте, а пролом образовался не в той нише взамен засыпанного старого в другой – нам крышка. – Может, тогда повременить… – заволновалась Фрюфнхильд, когда Банри, подскочив к рычагу, дернула рукоять, и решетка, перегораживающая проход, убралась с громким лязгом. Фрюфнхильд забранилась, но Банри не обратила внимания на ругательства. Она повернулась к Онмунду и спросила: – У тебя есть при себе второй том «Песен»? – Да вроде. А зачем тебе? – Покажи. – Получив книгу, Банри полистала страницы и нашла нужный фрагмент. – Хм-м. Хорошо, все, как я помню. Я больше не буду спорить с тобой по поводу истинности захоронения Ингола, только отмечу две вещи, прежде чем мы начнем спускаться дальше. – Ну ладно. Слушаю. – Во-первых, насколько мне известно, подлинность памятников литературы среди всего прочего устанавливается при помощи анализа их содержимого, в том числе названий географических объектов и, что нам важнее, имен богов. Как видишь, тут везде упоминается Кин. – Ну да. Норды всегда ее почитали наравне с Шором. Что такого? – Что такого? Ничего, если не считать того, что если это писано современниками Исграмора, вместо Кин тут везде должна быть упомянута Сестра Ястреб. Но ладно, допустим, переводчик в свое время перевел на современный лад еще и имя богини, но вот тут, в самом начале есть такие строки: «Великий правитель Исграмор, Предвестник нас всех, отправил тогда двух своих любимых сыновей (единственных, кроме него самого, кто спасся во время резни в Саартале) на поиски храбрейших воинов, чтобы положить начало великому Возвращению». Подошедшая Фрюфнхильд заглянула в книгу: – И что тут необычного? – Сейчас… Теперь доставай «Ингола и Морских Призраков». Она ведь есть у тебя? Онмунд полез в сумку. – Я ведь уже говорил, что это просто запись легенды. – «Песни» тоже запись легенд, только длиннее. Смотри в самый конец. – Ну смотрю. «В своей невыносимой скорби Исграмор зарубил дюжину дюжин тварей и сжёг их в честь своего павшего сородича. По атморской традиции насыпали курган и погребли Ингола с обрядами и почестями вместе с соплеменниками его глубоко под скалистыми уступами мыса Голова Хсаарика – то были первые Дети Неба, погибшие в Тамриэле». – Дочитав финальные строки, Онмунд запнулся и недовольно засопел: – Это всего лишь миф, я же говорю. – Ну, миф, не миф… Между прочим, он выглядит более достоверно, чем все это многотомное словоблудие, в нем северные земли Тамриэля еще называются «Мерет». – В «Песнях» название «Скайрим» тоже нигде не упоминается! Только Тамриэль! Банри вздохнула: – Ладно, вижу, не убедила, но хоть, надеюсь, посеяла сомнения. Напоследок посмотри на эту резьбу. Ты правильно отметил, что в других древних гробницах выбиты совсем другие письмена, как те, что мы видели в Саартале и Фолгунтуре. По идее, они и тут должны быть такими же, но ты сам недавно сказал, что тут тамриэлик, только записанный другим алфавитом. – Ты нас утомляешь своим занудством и упорством, – разозлилась Фрюфнхильд. – А на каком языке должно быть написано? Банри смерила ее холодным взглядом: – На драконьем.

***

Фрюфнхильд потешалась над ней вовсю, но Банри ее почти не слышала – были проблемы поважнее. Онмунд из захваченного диспутом оппонента вновь превратился в едва ли не пускающего слюни зомби, и это уже точно не было похоже на признаки обычной влюбленности. Пока они препирались, у парня даже щеки из бледно-восковых сделались розовыми, а глаза заблестели, но стоило спору иссякнуть, как все вернулось на круги своя – Онмунд стал послушным придатком своей подружки. «Значит, приворожила-таки, – в тоске думала Банри, шагая по льду, который щедро укрывал поверхности внутренних залов крипты. – Только вот как?» Светящиеся шары все прибывали, и теперь их скакало вокруг пришельцев не меньше двух десятков. Студенты Коллегии прошли длинный сверкающий коридор, гуськом миновали затопленный зал по перекинутому через него узенькому мостику и наконец-то очутились в залах, больше подходящих для захоронений, вот только все подготовленные саркофаги по-прежнему пустовали. Банри спустилась в небольшой затянутый паутиной чертог и остановилась перед порталом, ведущим в темноту. Нечто темное было там, впереди, оно не ожидало вторжения и пока не чувствовало присутствия живых, бесцельно бродя взад-вперед по своему обиталищу. – Чего застыла? – огрызнулась Фрюфнхильд, довольно сильно пихнув ее в плечо сзади, и Банри чуть не свалилась от неожиданности. – Еще раз тронешь меня – руки отсохнут, – предупредила она. – Ой, как страшно, – ухмыльнулась Фрюфнхильд. – И как ты это проделаешь? – Я адепт школы Восстановления и уже могу называть себя ученицей в Изменении. Ты представить себе не можешь, что можно проделать с человеком при помощи заклинаний этих школ даже с моим уровнем знаний. Так что лучше не рискуй. Улыбка исчезла, как по волшебству, и Фрюфнхильд довольно злобно сказала: – Нас тут двое против тебя одной, не забывай. – Это ненадолго. Не знаю, что ты сделала с Онмундом, но больше это скрывать не получится. – Как будто я виновата, что он в меня влюбился. – Это не влюбленность, Фрюфнхильд, и мы обе это знаем. Девушка захлопала глазами. – Не понимаю о чем ты. Кстати, лучше смотри по сторонам, а то мало ли что. А, и Онмунд в последнее время стал такой рассеянный… Бедный малыш, когда мы ехали в Виндхельм, он чуть не поджарил одного торгаша живьем. Нечаянно принял за тролля. Онмунд наверняка слышал каждое слово, но никак не реагировал, будто и не о нем говорили. Он лишь улыбался, глядя на подружку оловянными глазами, и послушно пошел вперед, когда та велела двигаться. Банри вошла следом и огляделась: они трое стояли в местном Зале Легенд – не столь частая практика для простого захоронения. Хотя, если подумать, то это был просто широкий коридор с арочным потолком. В Зале Легенд еще должны быть барельефы, изображающие героев этих самых легенд, как правило, древних атморских зверобогов. Банри прошла мимо глазеющей по сторонам парочки и со свистом выдохнула сквозь зубы. Прекрасно. Похоже, они напрасно потратили целый день зазря. – Мы не сможем пройти дальше, – объявила она. – Это еще почему? – спросила Фрюфнхильд. Онмунд молчал, под бдительным взглядом подруги тщательно возжигая огонь в древних жаровнях, расставленных вдоль коридора. – Потому что тут дверь-головоломка. – Банри подошла к резной преграде, и светящиеся шары посыпались из скважины для ключа прямо-таки дождем. Пришлось повысить голос, чтобы перекрыть беспрестанное бряканье: – Ее можно открыть только при помощи специального ключа-Когтя. И я только что вспомнила, что он остался в Винтерхолде. Я купила его у Бирны в прошлом году. Последние слова повисли в воздухе. – Что?.. – начала Банри и тут же умолкла. Онмунд вытащил из своей сумки Коготь. Тот самый, что должен был лежать среди ее вещей в ее комнате в Зале Достижений. – Ты же не против, что мы его позаимствовали? – пропела Фрюфнхильд. – На время, конечно. Онмунд затараторил: – Прости, что я его взял, Банри, просто… Фрюфнхильд хотела познакомиться с легендами Скайрима, и мы вместе стали читать «Песни Возвращения», потом я вспомнил, как Бирна хвасталась, что всучила тебе какую-то побрякушку из кургана Ингола за пятьдесят золотых, вот и… – Ты его стащил. – Фрюфнхильд сказала, что ничего страшного не случится, и я с ней согласен. – Да уж не сомневаюсь. Ты рылся в моих вещах, Онмунд. – Вообще-то мы там были вместе, – сладко улыбнулась Фрюфнхильд. – Навестили твою комнатку как-то ночью, когда ты куда-то… отлучилась. Весьма надолго, кстати. Банри боролась со злобой. Эта девка нарочно бесит ее, чтобы выбить из равновесия и позже застать врасплох, в этом нет сомнений. Нельзя позволить ей достигнуть цели. Она перевела дух и посмотрела на Онмунда: – Что ты еще взял? – Ничего, уверяю тебя, ничего… Банри выхватила у него Коралловый Коготь, затем, не глядя по сторонам, подошла к двери, и тут разом погасли все огни, будто Онмунд только что не старался их зажечь. Стало темно, и всем троим пришлось отвлечься на создание Магического Света. Шары скакали вокруг, Банри, отпихивая их с дороги, выставила нужную комбинацию из кругляшей со зверьми, а потом открыла замок Когтем. Пол под ногами содрогнулся, и преграда плавно – для столь древнего механизма – поползла вниз. Банри отступила в сторонку и пригласила: – Прошу. Фрюфнхильд, как и ожидалось, рванула вперед с горящими глазами. Вероятно, она тоже узрела огромный древний сундук, стоящий посреди чертога, затянутого каким-то густым туманом. Онмунд что-то лопотал, попытавшись ухватить девчонку за пояс, но та проявила недюжинную прыть и понеслась прямо к цели. Она почти дотянулась до крышки, когда что-то напало на нее из мрака. Банри с мрачным удовлетворением следила, как призрачные когти полосуют меховые одежды Фрюфнхильд. Она бы так и стояла в проеме, наблюдая за процессом, если бы не Онмунд. Он с воплем атаковал тварь заклинаниями электричества, и та, отпрянув, скрылась в темноте. Зал был довольно большим, а нежить, скорее всего, обитала тут давно и хорошо знала все закоулки своего «дома». Банри попыталась удержать приятеля, но тот вообще утратил связь с реальностью, беспрестанно выкрикивая имя подружки. – Да заткнись ты, придурок! – взвизгнула та, пнув ближайший к ней светящийся шар, но он легко ушел от выпада. – И без тебя тошно! Онмунд заморгал: – Ну заинька… – Отвали! – Фрюфнхильд выпрямилась и злобно воззрилась на Банри. – Ты знала, что тут какое-то дерьмо, и пустила меня вперед! – Могла бы не бежать. Фрюфнхильд скрипнула зубами. – Ладно, мы еще… Так, где оно?! – Где-то там… – Онмунд ткнул пальцем влево. Все трое, не сговариваясь, увеличили мощность своих светильников и подняли их повыше. И тогда Банри это увидела. Доля истины в россказнях виндхельмцев была, сущность более походила на темный туманный призрак неясных очертаний, словом, в отличие от виденных ранее ходячих мертвецов отличалась бесплотностью, по крайней мере на вид. Физический урон она вполне была способна наносить, хотя бы когтями. Венчали эту неясную фигуру какие-то рога, а ниже, под ними, виднелись два горящих синим светом огонька – прямо как у драугров. Фрюфнхильд взвизгнула и атаковала тварь неожиданно мощным для новичка заклинанием огня. Банри чуть не оглохла от взрыва, а когда смогла проморгаться, то выяснилось, что призрак исчез. – Куда он делся? – Сдох, наверное, – удовлетворенно пояснила Фрюфнхильд, тряся пальцами. – Нежить не любит огня. – Нет, не сдох. – Банри лихорадочно оглядывалась по сторонам, пытаясь прозреть опасность сквозь туман и беспрестанно скачущие шары. – Он где-то тут. Гляди в оба. Привидение материализовалась в шаге от Фрюфнхильд и располосовало ей плечо до кости прямо сквозь толстые меха и шерсть. Девчонка взвыла от боли, но и не подумала удариться в бегство. Кистью здоровой руки она обхватила рану и что-то сделала – Банри не смогла понять, что – отчего кровотечение остановилось, а потом вновь вдарила по врагу огнем. Призрак больше не исчезал, хотя магическое пламя явно было ему не по вкусу. Втроем они кружили вокруг колонн, Фрюфнхильд пыталась изжарить тварь, а Банри – найти ту нить, что связывала нежить с этим миром, а после – уничтожить ее. Наконец что-то нащупалось. Одна «струна» энергии тянулась от привидения к чему-то в центре погребального зала, вторая уходила куда-то… Банри попробовала проследить ее, но начав, тут же отшатнулась, как от удара. «NI KORaaV», – сказало что-то внутри нее, и она послушалась. Она как раз примеривалась, чтобы ликвидировать эти нити, когда почувствовала, что рядом кто-то умирает. По крайней мере только так можно было объяснить внезапно нахлынувший холод и тяжесть в груди, как тогда, в Мзулфте. Фрюфнхильд бодро скакала вокруг издавающей едва воспринимаемое человеческим ухом шипение нежити и помирать явно не спешила, значит, оставался только… – Онмунд! Он полулежал у старого сундука, опираясь спиной на резную боковину. Когда Банри подскочила к нему и попыталась приподнять голову, на лице дрогнули только ресницы, а сам Онмунд остался недвижим. Сперва Банри решила, что призрак задел бедолагу, пока они с Фрюфнхильд глядели в другую сторону, но, бегло осмотрев его и не найдя ран, пришла к выводу, что что-то прямо сейчас пожирает его силы. Сердце Онмунда затрепыхалось в отчаянной попытке сократиться нормально и замерло. Банри застыла от ужаса, краем глаза увидев, как Фрюфнхильд вдруг перестала поливать огнем противника и изумленно смотрит на свои руки. – Ах ты падаль! – простонала она. Одним движением Банри оборвала узы, связывающие призрак, и тот перестал быть. Все шары разом испарились, будто их никогда и не было, и стало очень тихо. Фрюфнхильд, на пару мгновений опешив, быстро опомнилась, задала стрекача и вскоре исчезла в том коридоре, откуда все трое не так давно явились, Банри только и оставалось, что бессильно вопить ей вслед. – Ладно, ладно… – выдавила она и уставилась на тело Онмунда. Он еще не ушел. Даже толком не покинул тело. Но времени оставалось все меньше, и надо было действовать. Банри сбросила со спины посох и заплечный мешок, чтобы было удобнее работать с плетениями, уложила Онмунда в тысячелетнюю пыль лицом вверх и запрокинула голову так, чтобы подбородок задрался к потолку. Нужно было запустить сердце, а потом поделиться с ним жизненной энергией. Хотя бы немного… Положив ладонь на грудь умирающего, она склонилась над ним и вместе с воздухом вдохнула в рот немного своей силы. Сперва по чуть-чуть. Колетта говорила, что это крайние меры, потому что так легко и целителю окочуриться, отдав больше, чем требовалось для выживания ему самому. Ничего не получалось. Похоже, Онмунд был, по сути, высосан досуха, и эти жалкие крохи не могли помочь. Банри всхлипнула, почувствовав, как он отдаляется. – Не уходи, – жалко сказала она, протянув руку в пустоту, и вцепилась в то место, где у души Онмунда по ощущениям была пятка. – Потерпи еще немного, я справлюсь. Ей пришлось пить зелья, восполняющие магию, из собственных пополненных запасов, раз за разом перекачивая энергию в поверженного товарища, и только после седьмой или восьмой попытки грудь Онмунда дрогнула, и он сумел сделать вдох – слабый и едва заметный, но настоящий. Банри тяжело осела на пятки. Сердце билось. Едва-едва, но самостоятельно. Она пошарила в сумке дрожащими руками и выставила в ряд на пол возле сундука три флакончика – зелья, восстанавливающие силы, магию и, на всякий случай, здоровье. Нужно было напоить ими бессознательного Онмунда, чтобы они подействовали на него напрямую, а не через проводник в лице Банри. Благо флакончики были маленькие. Онмунд не открывал глаз – хотелось бы надеяться, что только пока – но послушно глотал. Убедившись, что зелья попали по назначению, и он задышал глубже и ровнее, Банри поднялась на дрожащие от слабости ноги и подбрела к едва угадывающемуся во мраке проему. В крипте теперь повсеместно царила темнота, а у нее не хватало сил, чтобы призвать Магический Свет. – Фрюфнхильд!.. – слабо позвала она. – Вернись!.. Нам… помощь нужна… Умом Банри понимала, что гадина давно сбежала, поняв, что, забывшись, убила свою игрушку, но не могла не попробовать – она чувствовала себя такой измученной, что сама мысль о том, что нужно еще поднять Онмунда наверх в одиночку, ужасала. Словом, Банри была в шаге от падения в бездну. Не устань она так сильно, то ударилась бы в истерику, а так просто осела на пол в изнеможении. Из ступора ее вывел голос Онмунда. – Банри…– шепнул он. На самом деле скорее выдохнул, но она услышала. Пришлось ползти на четвереньках, так как встать не было никакой возможности. Банри ощупала его лицо и обнаружила, что Онмунд открыл глаза. – Осторожнее, – прошептал он. – Иначе тебе мне еще глаз отращивать придется. – Извини. – Посмотри в моей сумке. Там были зелья. Не все же тебе свои тратить. Но Банри сначала вытащила последние склянки из своей, раз экономить для компаньона больше не нужно. Напившись, она почувствовала себя гораздо лучше и даже смогла встать на колени, а потом спела заклинание света. С непривычки сияние вышибало слезу, а Онмунд и вовсе охнул, заслонив глаза ладонью. Банри порылась в его торбе, и среди книг нашла уцелевшие зелья экстренного восстановления физических и магических сил. Через некоторое время Онмунд смог сесть, опираясь спиной о сундучище, а Банри поднялась на ноги. Она не успела отойти – он с неожиданной силой схватил ее за руку. – Что… – Я слышал, как ты меня звала, – тихо сказал он. – Хотя вроде бы было нечем. Банри растерянно таращилась на грязный пол. – Ясно… – Спасибо. За то, что не сдалась. Банри кивнула, и Онмунд выпустил ее запястье, бессильно уронив руку. Она зашаркала по залу, осматриваясь, и вскоре обнаружила, что сундук, оказывается, стоит вплотную к древнему трону из камня и черного металла, повернутому спинкой к входу, так, что сидящий на нем смотрел бы на решетку, перегораживающую выход на другой стороне. На троне восседал скелет, полностью оголенный, покрытый толстым слоем паутины и пыли. Банри рассеянно подумала, что паутины, правда, старой, сухой, в этих подземельях вообще было много, но они так и не увидели ни одного паука, ни живого, ни мертвого. Череп венчал шлем, похожий на те, что носили некоторые драугры – как правило, Языки. Значит, этот тип – Ингол он или нет – был не из простых смертных. Странно только, что никакой другой одежды или доспеха на нем не сохранилось, будто его усадили сюда нагишом, но в шлеме. Банри повернулась к решетке. Из-за нее сильно тянуло сквозняком, явственно пахнувшим стылостью и морской солью, скорее всего ход за ней выводил прямо наружу, на морской берег, и Банри понадеялась, что они смогут выбраться тут – все быстрее, чем прежним путем. Она обыскала погребальный чертог, но не нашла ничего похожего на переключатели. Онмунд, сумевший встать на ноги, после недолгих объяснений присоединился к поискам, но все было безуспешно. Вдвоем они передергали все попавшиеся по руку древние канделябры, сдвинули сундук с места (и едва не надорвались), обыскали все погребальные ниши, но никаких рычагов и рукояток не обнаружили. Потом Онмунд молча указал пальцем на останки, и они вдвоем подступили к скелету. Разворошив пыльно-паутинный кокон, Банри уставилась на мертвеца. Действительно, ни следа других доспехов или одежд, только шлем. – На нем чары, – объявил Онмунд. – Уж больно новым выглядит. Банри кивнула. Вдруг разозлившись, она шагнула вперед и сорвала набалдашник с черепа, отчего скелет тут же рассыпался, а сзади послышалось какое-то лязганье. Оба мага живо обернулись и увидели, что путь открыт. – Ну и дела… – Да уж. Банри сбегала проверить, что там, на другой стороне, и быстро вернулась, сообщив, что по древней винтовой лестнице можно подняться на берег. – Только она все же старая. Я не слишком тяжелая, а вот ты гораздо больше меня, так что… идти придется быстро. – Ладно, я справлюсь. Все лучше того мостика через затхлую воду. – Ты готов? – Почти… Онмунд потопал к сундуку и крикнул: – Иди сюда! Когда Банри приблизилась, он вовсю рылся в древних пожитках мертвеца, без особого пиетета выкидывая наружу все, что ему не нравилось. – А как же уважение к покойным? Онмунд выпрямился и утер пот со лба. Выглядел он все еще очень неважно, и Банри испугалась, как бы он снова не прилег. – Уважение надо заслужить. А этот неудачник во-первых умудрился утопнуть по возвращении на Тамриэль, а во-вторых даже не смог прикончить Фр… в общем, эту суку. – Онмунд скривился, как от боли, но смог взять себя в руки. – И ты, видимо, выкинула его отсюда навсегда без права восстановления, так что теперь в любом случае неважно, что станется с этим барахлом. Почему бы ему не сделаться нашим, в конце концов? Он спрятал в сумку какие-то тусклые побрякушки и выпрямился. – Вот я и стал грабителем могил по-настоящему. Ты тоже что-нибудь возьми. Банри покачала головой. – Не хочу. Идем давай, «грабитель». Онмунд на мгновение замер, потом вытащил горсть еще каких-то предметов и засунул их к остальным. А после послушно зашагал к новому выходы, бубня: – Ты уверена, что ничего не хочешь взять? Тут есть неплохие кольца… – Подаришь их Бирне. А у меня останется его шлем.