Глава VII. Последствия. V

Самые первые дни после разрыва выдались и самыми тяжелыми. Как ни хорохорилась Банри, повторяя себе раз за разом, что это было просто небольшое увлечение, порой становилось совсем невмоготу. Особенно когда в коридорах и дворе Коллегии ей встречался проклятый талморец. Теперь он смотрел на нее, как и на всех остальных – словно на пустое место, и это разбивало Банри сердце. Чтобы оставалось поменьше времени на размышления, она с удвоенным усердием погрузилась в учебу. Даже начала посещать занятия у Древиса Нелорена, потому что Толфдир весьма непрозрачно намекнул, что с ее специализацией неплохо бы было изучать еще и Иллюзию. Правда, это были не те уроки, что Древис проводил для старших учеников, по вечерам, а утренние, где разъяснялись азы Школы для новичков. Разумеется, многое из того, что там рассказывали и показывали, Банри уже и так знала – вынесла из занятий с тем же Толфдиром, но кое-какие аспекты старик упустил из виду, и теперь она наверстывала упущенное. Но порой просыпаясь среди ночи, Банри нет-нет, да и пускала слезы в подушку, одновременно злясь на себя и на Мирабеллу треклятую. Себя она корила за чересчур болтливый язык – чего, в самом деле, ей стоило промолчать тогда? Ну треснул ее Анкано этим несчастным амулетом по башке несколько раз во время чересчур интенсивных движений, что с того? О том, что он рано или поздно сам сообразил бы, что мастер-волшебник при помощи своей бижутерии не только блокирует его магию, и последствия, вероятно, были куда печальнее для нее самой, Банри и не думала. Лишь однажды промелькнула мысль – той, последней ночью ее спасло только то, что в крови Анкано после продолжительной любовной игры еще вовсю бушевали гормоны, и он попросту оказался неспособным навредить партнерше, – но ускользнула быстрее, чем Банри, пребывая в полном раздрае, успела ухватить ее и обмозговать хорошенько. Мирабелла же была виновата во всем остальном, конечно же. Ведь это она подсунула следящий амулет Анкано, подсматривала за ними в Миддене, и вообще… Словом, если бы не ее проклятая побрякушка, все было бы хорошо. На Анкано Банри не злилась совершенно, в ее глазах он оставался жертвой обстоятельств, и неважно, что он собирался и, по всей видимости, собирается ее убить, чтобы не оставлять никаких свидетельств своего падения. Умом Банри понимала, что Эрвин права – эти отношения не привели бы ни к чему хорошему и в итоге окончились бы кровью, но ничего не могла с собой поделать. «Близость с Анкано – как флакон скумы по вечерам три раза в неделю, – как-то сказала она самой себе. – Ты бросила ее пить, пусть и не сама по себе, и отрезана от запасов. Нужно просто переждать ломку, и все вернется на круги своя». Аналогия пришлась к месту, и повторяя ее, как молитву, Банри, наконец, обрела равновесие. Равновесие, но не избавление. Тем не менее, время шло, и становилось легче. Спустя месяц Банри начала считать хорошими дни, когда ей не удавалось увидеть Анкано хотя бы раз, а ведь по первости было наоборот. К самому началу весны она почти излечилась, хотя под ложечкой все еще предательски екало, когда он попадал в поле ее зрения, но с каждой неделей это случалось все реже, и все слабее. Наконец Банри почти успокоилась. Рано или поздно она станет относиться к Анкано, как в самом начале, до того, как он позволил ей коснуться своего лица в ту праздничную ночь в Миддене. Или почти как раньше – теперь Банри не испытывала страха перед ним. В начале месяца Первого Зерна, поздним вечером, когда все ее соседи расползлись по своим комнаткам и задернули занавеси, пожелав друг другу спокойной ночи, Банри тайком поднялась на двенадцатый этаж, где было их с Анкано место встреч, с оглядкой сотворила заклинание Магического Света и отдернула полог, отделявший спаленку от остального зала. Здесь давно никто не появлялся. Все поверхности покрывал слой пыли, вода из позабытого кувшина испарилась, остатки вина в неубранных бутылках загустели, а то и вовсе осели хлопьями на дне. Банри ткнула пальцем засохший кекс на подносе, почти целый – кто-то, то ли она сама, то ли Анкано, надкусил его, но не осилил целиком и оставил. На несколько секунд ей опять стало хуже, даже слезы навернулись, но Банри сумела взять себя в руки. Она сдернула с кровати покрывало, которое так старательно расправляла в ту ночь, и тут же расчихалась от пыли. Потом стянула белье и аккуратно сложила – его нужно незаметно подсунуть в прачечную, – и к этой стопке добавила пару полотенец и салфеток. Мусор и посуду Банри потом отнесет на кухню – в общей куче кувшинчик и пара тарелок с кубками легко растворятся… К полуночи все было кончено. Она зачем-то взбила раздетые подушки, накрыла оголенную постель покрывалом и отступила к порогу, оглядывая результат. Банри кивнула самой себе, и выпрыгнула в коридор, подхватив грязное белье и звякнувший сверток с посудой. Может быть, однажды кто-нибудь начнет искать себе любовное гнездышко и найдет эту комнатку, думала она, спускаясь к служебным уровням. Что ж, парочке останется только найти бельишко и пыль смахнуть.

***

– Коллеги, как насчет идеи немного отвлечься от учебы и прогуляться? – спросил Онмунд как-то за ужином. – Впереди выходные. – Дж'зарго не может. У него работы непочатый край. – У всех так, – устало отозвалась Иллия, которая всего пару секунд назад клевала носом над тарелкой. – Да, но вас хоть не загружает работой зачарователь. В отличие от Дж'зарго. Наставник Турриан велел ему заколдовать три колечка как можно быстрее. Брелина проворчала: – Сам виноват. Нечего было лезть к нему со своими безумными идеями. – Сергию они не показались безумными. Он, видите ли, разглядел в Дж'зарго потенциал… – Да, да. Потенциал того, кто сможет разгрести его завалы. Ты в курсе, что другие студенты стараются не демонстрировать ему особо впечатляющие результаты своей работы? Не догадываешься почему? – Э… – Именно, чтоб старик не нагрузил их работенкой сверх курьерской. – Что-то в этом есть, – проговорила Иллия. – Энтир, когда мы с Банри у него лошадиную сбрую зачаровывали, обронил в разговоре, мол, Турриан как-то хотел на него часть своей нагрузки перевесить, и он еле отбился. Дж'зарго с кислым видом потянулся за маринованной помидориной в общей миске, а Брелина вздохнула: – Но котяра в чем-то прав. Я тоже так загружена, что ни на что другое времени нет. Мы на прошлой неделе начали изучать новую формулу призыва, и Финис будет спрашивать ее уже в морндас, а у меня еще ничего не выходит толком. Даже скампа выдернуть не могу… – Понятно. – Онмунд перевел взгляд на остальных. – Ну а вы как? Тоже пас? – Нет, почему же. – Банри отодвинула свою тарелку и сложила туда использованные приборы. – Давай сходим… куда ты там хотел. Я не против развеяться. – Я тоже, – проговорила Иллия. – Меня уже тошнит от формул и схем плетений.

***

Утром в лоредас втроем они вышли во двор Коллегии. Онмунд, задрав голову, отметил: – Проясняется. Это нам на руку. Хоть снегопад нам не угрожает. – Погоди, – хмыкнула Банри, – мы ж на берегу моря находимся, еще сто раз чего-нибудь нанесет за сегодня. – Все бы тебе настроение портить. – Я просто реалистка. Иллия, долго ты телиться будешь? Иллия, шедшая последней, одарила ее свирепым взглядом: – Слушай, я еще не проснулась толком, отстань, а? И вообще, зачем было вставать в такую рань? Сегодня выходной, как-никак. – У кого выходной, а кого день самоподготовки… Дж'зарго с Брелиной, вон, давно поднялись и уже куда-то усвистали. – Не ссорьтесь, – примирительно сказал Онмунд и неспешно направился к воротам. – Давайте поторопимся. Я хотел выйти пораньше, чтобы успеть сегодня все намеченное. Иллия и Банри обогнали приятеля и первыми ступили на мост, а одолев его, сбавили шаг и побрели к конюшням, но не успели поравняться с лавкой Бирны, когда услышали: – Куда это вы? Банри обернулась: Онмунд, оказывается, не успел отдалиться от ступенек и теперь махал им рукой, чтоб возвращались. – Ну а у тебя теперь что? – слегка раздраженно спросила она, приблизившись. – Сам же что-то говорил про «успеть». – Говорил. Но нам не в ту сторону. – В той стороне наши кони, – подала голос Иллия. – Они нам не понадобятся. Онмунд двинулся от моста Коллегии вдоль обрыва на восток, мерно шагая по смерзшемуся снегу. Иллия и Банри, растерянно переглядываясь, побежали следом. – Может, объяснишь?.. – пропыхтела Иллия, едва поспевая. – Куда мы идем? – Мы идем посмотреть на одно место к северу отсюда. Тогда в Виндхельме наш с тобой спор, Банри, навел меня на кое-какие мысли, но в тот момент я не мог нормально соображать, так что долго они не продержались. – Ты все про этого Ингола несчастного? – хмыкнула Банри. – Вернее, место его захоронения? Я думала, ты окончательно уверился в своей правоте и правоте «Песен» там, в кургане. – Уверился, не уверился… Дело все равно не до конца ясное. Хотя, конечно, твое предположение, что Ингол захоронен, по сути, под Коллегией, весьма… смелое. – Это не мое предположение, брат, а информация из «Ингола и морских призраков», экземпляр которой мы, если ты помнишь, нашли возле того кургана в устье Белой. – Помню. Еще я помню, что у тебя к ней больше доверия, как к источнику, нежели к «Песням возвращения». – Да. – И это потому что?.. Банри вздохнула: – Ну, потому что в ней одной больше аутентичных названий и имен, нежели во всех дошедших томах «Песен», которые вдобавок грешат неточностями и противоречат порой самим себе в мелочах. А еще в «Песнях» очень много деталей – имен и даже описаний внешности этих самых Соратников, например, зато не указано, например, ни одного названия городов и крепостей эльфов, которые эти «герои» захватили или разрушили. Остальная география тоже страдает. Есть только упоминания места будущего Вайтрана, да все того же Виндхельма. И почти нет упоминаний богов, а те что есть – все не ко времени. – О чем речь? – спросила Иллия. – А то я, по правде, почти ничего не понимаю из того, что вы говорите. Онмунд посмотрел на нее. – Ты читала «Песни возвращения»? – Пролистала как-то пару томов. Такое чтиво не по мне. – Почему? – Потому что. Все эти истории о «храбрецах», вырезающих население под ноль, а потом еще и хвастающихся этим на пирушках… В общем, как бы тебе сказать, чтоб не обиделся – меня от такого блевать тянет. Банри тихонько кашлянула, но Онмунд и бровью не повел. – Понимаю, – проговорил он. – Только это все-таки просто памятник литературы. Не стоит относиться к написанному со всей серьезностью. – Да что ты? Все твои соплеменники, в особенности которые из этих самых Соратников, считают это дерьмо священным писанием. Это у них прямо-таки настольное чтение. Онмунд поморщился. – Соратники – особый случай. В конце концов, в «Песнях» изложена легенда о возникновении их братства и штаб-квартиры… – Вот видишь – ты тоже так считаешь. – Верно, Онмунд, – поддержала Банри. – Не ты ли мне доказывал в том могильнике, что «Песни» все порядочные ученые признают как вполне надежный источник? – А ты сказала, что раз они все норды или придерживаются пронордских взглядов, то предвзяты. Не говоря уж о том, что никто не застрахован от ошибок. – Прямо не узнаю тебя. Ты уверен, что тебя опять не заколдовал кто? – Перестань. У меня было время обмозговать эту историю с Инголом, и я пришел к выводу, что не все так просто. Правду мы, конечно, вряд ли теперь выясним, но мне все-таки хочется понять, отчего такие различия в версиях. – Вообще-то я тоже над этим думала. Больше всего тут подходит путаница в именах или во времени. Или и в том, и в другом. – В смысле? Банри потерла шею под капюшоном. – Ну смотри. В сухом остатке у нас есть история про некоего родственника Исграмора – в старом мифе не сказано, что сына – по имени Ингол, который погиб на море. В «Инголе и морских призраках» также отмечено, что он и его команда были первыми атморцами, которые погибли на Тамриэле. В «Песнях» же сказано, что Ингол погиб в процессе этого пресловутого Возвращения, и мы уже имеем несостыковку, и серьезную. – Точно, – подала голос Иллия. – Как они могли быть первыми погибшими, когда первых в Саартале перебили? Ха, кажется, я понимаю. Ты хочешь сказать, что Ингол, возможно, помер еще до Саартала, и само собой, до Возвращения? – Во время Возвращения мог быть другой Ингол, который как раз и был сыном Исграмора, – задумчиво проговорил Онмунд. – Звучит, как версия. Банри покачала головой: – Да нет, Онмунд, сдается мне, и в «Песнях», и в старой легенде речь об одном и том же Инголе. Иначе получается, что два одноименных родича Исграмора скончались одним и тем же способом – погибли во время шторма. И между первым и вторым событием прошло не так уж много времени. Если б такое произошло, это бы точно отложилось у людей в памяти. И было бы отражено в тех же «Песнях возвращения». – Не говоря уж о том, что Исграмор вряд ли бы был столь уважаем, – пробормотал Онмунд. – После двух таких смертей его воины решили бы, что боги к нему не благоволят, и это могло бы привести к расколу… – А если уж говорить о «Песнях», то я, как и раньше, предполагаю, что написаны они сильно позднее самого Возвращения, и их автор или авторы, услышав легенду об Инголе, немного обработали ее, а затем вставили в произведение. – Ладно, понял. Но это все лишь слабые гипотезы. И нельзя забывать, что какой-то Ингол точно похоронен в устье Белой. Ты сама видела письмена. – Ну… да. Правда, я не смогла их прочесть, но это детали. В любом случае, велика вероятность, что речь идет о тезке, или, что мне больше кажется правдоподобным – там просто записана часть полузабытой легенды. – Зачем писать об Инголе, если он не имеет отношения к захоронению? – То место, видишь ли, в начале своего существования могло и не быть могильником. Судя по остаткам башни – тем, с винтовой лестницей, это вполне мог быть какой-нибудь аванпост или древний маяк. Просто время и стихия потрудились над ним чересчур сильно. – Слушайте, – вдруг сказала Иллия, – а что, если на самом деле было два Исграмора? Онмунд заморгал. – Как?.. – Ну, сами подумайте: мы ведь не знаем, сколько времени прошло между событиями в Саартале и этим… Возвращением. Допустим, Саартал был основан небольшой группой колонистов, и один из них Исграмор – первый – эвакуировался отсюда, уцелев в Ночь Слез. А потом, скажем, десятилетия, а то и век спустя, его потомок с тем же именем прибыл на Тамриэль с большим войском, зная, что встретит тут сопротивление. Это объяснило бы все неточности в версиях. – Ага, и еще у этого, второго Исграмора был сын с таким же именем, как у первого, – усмехнулся Онмунд. – Ты что-нибудь слышал про семейные имена? Они особенно присущи всяким традиционным обществам. – Иллия помедлила и осторожно произнесла: – Хотя тут уже возникает вопрос: а был ли этот великий Исграмор на самом деле? Онмунд разом посерьезнел. – Не говори так. – И впрямь не стоит, Иллия, особенно при других нордах, – поддержала его Банри. – К тому же хоть один какой-то Исграмор точно существовал и был весьма значимой фигурой. – Так я же не претендую на то, чтобы мое мнение считалось истиной в последней инстанции. Я думала, мы просто делимся версиями. Некоторое время все трое молчали, ежась на ветру. Потом Банри сказала: – Да уж. Эти версии куда смелее моей. И кстати, Онмунд, я не уверяла, что Ингол похоронен под Коллегией. Я излагала лишь то, что написано в книжке. И вообще, не стоит забывать, что за пять тысяч лет до нас береговая линия нынешнего Винтерхолда выглядела совсем иначе. Да что там, она выглядела совершенно по-другому каких-то восемьдесят пять лет назад. – Собственно, поэтому я и пригласил вас прогуляться. – Онмунд свернул к краю обрыва и показал довольно крутую тропку, вихляющую между уцелевшими опорами моста Коллегии и уходящую вниз, к побережью. – Мне сказали, тут к северу есть островок с какими-то руинами. И то, что там обитает, по твоей части, Банри.

***

– Кажется я знаю, о каком острове идет речь, – пропыхтела Банри, цепляясь за чахлый кустик снежноягодника, чтобы не скатиться вниз по тропе кубарем. – Единственные значимые развалины к северу отсюда – руины Небесного Храма. – Звучит сильно, – оценила Иллия, вися на уступе неподалеку. – И что это за храм такой? Кому там молятся? – Ну, сейчас уже точно никому. И вообще, по-моему, это всего лишь название такое. Эй, Онмунд, я права? Мы туда идем? Онмунд, на сей раз прилично обогнавший их, не сразу услышал, как к нему обращаются, в основном из-за ветра, свистящего в ушах, и пришлось сначала поравняться с ним, а потом уже уточнять маршрут. – Да, оно, – подтвердил он, когда Банри снова спросила про Небесный Храм. – Так его в Винтерхолде называют, по крайней мере. А ты что, уже бывала там? – Нет, только видела, издалека. Да ведь вы их тоже видели – эти арки. Они чуть ли не из Данстара видны. – Верно, – кивнула Иллия и перевела взгляд на Онмунда: – Помнишь, когда мы прошлым летом искали тех бедняг, ты показал эти штуки и сказал, что, мол, можно как-нибудь туда заглянуть, проверить, нет ли там кого? – Помню. Я их еще с вершины маяка разглядывал. В тот раз у нас руки не дошли, давайте осмотримся там сегодня. Думаю, если поспешим, доберемся к полудню. Иллия забормотала: – Погоди, погоди… А как мы туда?.. – Они наконец-то вышли на побережье, заваленное обломками древних камней Винтерхолда, и обнаружили, что лед сковал прибрежные воды и простирается далеко в открытое море. – А, понятно. Только вот ты уверен, что там, впереди все так же надежно? – Ну, если увидишь голубой или синий лед – не вставай на него, – мирно предложил Онмунд и первым ступил на застывшую поверхность. – Смотрите под ноги, в общем. Хоть сейчас и самое начало весны, а мы в Винтерхолде, солнце все ж таки пригревает – мало ли что. Через некоторое время ледяная громада, из которой тут и там торчали колонны, увенчанные птичьими головами, приблизилась настолько, что можно было разглядеть другие обломки, вмерзшие в айсберг. Банри ненадолго остановилась, чтобы оценить масштаб. Отсюда эти колонны казались не больше бревна, которым Дагур подпирал соломенный навес у своего заведения, но Банри знала, насколько эти штуки на самом деле огромны – выходит, идти еще долго. Она спохватилась и побежала вслед за сильно обогнавшими ее приятелями. – Онмунд, ты что, всерьез рассчитываешь найти там захоронение Ингола? – спросила она, поравнявшись с одногруппниками. – Я рассчитываю найти там хоть какое-нибудь захоронение. – Ты же сам что-то говорил про то, что там есть кое-что, что по части Банри, – заметила Иллия. – То есть там точно кто-то лежит. – Ну, не обязательно. Случаи разные бывают. Кстати, учтите, что это место все обитатели владения обходят далеко стороной. – Да, кстати об этом. Откуда дровишки? – Про нежить-то? Харан рассказала. – Онмунд оглянулся через плечо, прикидывая пройденное расстояние. – Якобы двое братьев из города, еще до Обвала это было, однажды ночью собрались и потопали в эти руины, вроде бы на спор. Обратно вернулся только младший, полуседой и трясущийся от страха. Старшего так никто и не видел с тех пор. А младший на долгое время онемел, даже колдуны из Коллегии не могли помочь, пока не вызвали какого-то целителя из Морроувинда. Он вылечил пареньку немоту, и тот заговорил, но говорил о чем угодно, только не о том, что случилось с братом, и что он там видел, на острове-то. Единственное – парень что-то лепетал про тени в снегах и отдельно про огромную рогатую тень с горящими синим пламенем глазами. Ах да, еще забыл добавить: этот выживший мальчишка – прадед Харан. Банри, выслушав, обронила: – Очень… поучительно. Только странно. – Что именно? – Когда я впервые спросила про эти руины, мне сказали, что это часть старого Винтерхолда, который в море обвалился. Из твоей истории становится понятно, что Небесный Храм изначально не входил в городские районы… – Так и было. Боюсь, тебя ввели в заблуждение. – Онмунд обернулся и показал на Коллегию, нависшую над их головами. – Смотри, судя по рассказам, эта скала всегда выдавалась в море и смотрела на северо-восток. То есть, школа была как бы на отшибе. – А остальной Винтерхолд? – Как я понял, он располагался севернее, северо-западнее от нынешнего, на отдельном полуострове. Сегодняшний Винтерхолд когда-то был предместьями столицы. В общем, руины Небесного Храма изначально располагались на острове, отдельно от города. – Или нет, – возразила Иллия. – Отчего бы ни случился Обвал, вероятно, он не был первым. Этот остров в свое время мог быть частью материка. – Вполне возможно, но только это было совсем уж давно. – Онмунд на секунду умолк, а потом усмехнулся: – Что ж, наше путешествие приобретает все больший смысл. Ведь на самом деле до сих пор никто не знает, где точно располагался тот самый Сломанный мыс. То, что именно на нем возвели Винтерхолд, всего лишь предположение…

***

Пресловутый остров оказался совершенно неприступным нагромождением льда, слегка припорошенного снегом. Пришлось хорошенько побродить вокруг его границ, прежде чем Онмунд обнаружил более-менее пологий склон, по которому все трое смогли карабкаться. Онмунд все также лидировал, за ним ковыляла Иллия, а Банри тащилась в хвосте процессии, прилагая все усилия, чтобы не поскользнуться на вековом насте. Она так увлеклась, что пропустила легкую ломоту в запястьях – признак ошивающейся поблизости нежити, и очухалась, только когда мимо ее уха с жужжанием что-то пролетело и вонзилось в снег за спиной. Онмунд предостерегающе крикнул, а ходячий скелет, пошатываясь, вновь натягивал ветхую тетиву изношенного лука, целясь в пришельцев. Банри на секунду замешкалась, сплетая нужное заклинание, так что Онмунду пришлось сработать на опережение – он разнес нежить на составные косточки Огненным Шаром и повернулся к спутницам: – Ну, байки Харан в чем-то оказались правдивы – тварь со светящимися глазницами тут и впрямь была. – И еще есть, – добавила Банри, украдкой потирая ноющие запястья. – В основном слабые – несколько штук чуть повыше, но на самой вершине есть кое-что… посерьезнее. Так что не зевайте. Она подобрала одно из оголенных ребер, скатившееся прямо к ее ногам и аккуратно перебила узы, связывающие давно ушедший из этого мира дух с останками. Теперь это будет просто разрозненный набор костей, который рано или поздно обратится в прах под ветрами Моря Призраков. Они продолжили путь, на сей раз – с оглядкой. Онмунд держал заранее сплетенное заклинание наготове, но когда появились еще скелеты, Банри его опередила. Иллия проследила за скатывающимися по смерзшемуся снегу костями и изрекла: – Неужто норды так боятся нежити, даже этих простых скелетов, которым и полпинка достаточно, чтоб развалиться, что тот парнишка аж онемел от страха? – Нежити все боятся, – серьезно сказал Онмунд. – Независимо от национальности, пола и возраста. – Ну, просто в Скайриме полно всяких склепов да могильников, кишмя кишащих нежитью. Могли бы привыкнуть за столько веков. – Захоронений полно в любых частях Тамриэля, в конце концов он очень старый – это раз, – начала перечислять Банри. – Нормальные люди по старым руинам не лазят, так где бы им увидеть нежить? – это два. Ну и напоследок – есть сведения, что раньше все – или почти все – эти руины были тихими, и никакие мертвецы там не шастали. Они зашевелились в гробах совсем недавно, неким странным образом это совпало с возвращением драконов. – По-твоему, это связано? – озадачился Онмунд. – То есть, я знаю, что раньше такого наплыва ходячих неупокойников не наблюдалось – я сам вырос в тени древнего нордского поселения, и в детстве даже играл там внутри с другими ребятами, – но не думал, что одно исходит от другого. – …Трудно сказать, – ушла от прямого ответа Банри. – Хотя Андурс – старший вайтранский жрец Аркея – отметил, что некоторые его подопечные начали разгуливать по Залу Мертвых незадолго до известных событий в Хелгене. Раньше все было прилично. – Тут… есть над чем подумать, – протянул Онмунд. – Вдобавок ко всему прочему. До вершины оставалось всего ничего. Другие скелеты не попадались, и Банри, осмотрев окрестности при помощи своего магического зрения, заверила приятелей, что опасность миновала. – А как же то «посерьезнее», о котором ты говорила? – прищурилась Иллия. – Если мы будем вести себя тихо, и не станем подходить к нему близко, то вряд ли нам что-то угрожает. Он как бы… спит. И довольно глубоко. Но учтите: если он проснется, нам не поздоровится. Этот гад весьма силен, и связь его с той стороной на порядки прочнее, чем у предыдущих задохликов – просто так ее разрушить не выйдет. – Будем иметь в виду, – серьезно кивнул Онмунд. – Хотя уверен, что огня он не любит. – Наверняка. Вершина Небесного Храма, открытая всем ветрам, представляла собой заснеженную равнину, обширную – здесь, кажется, мог поместиться весь Винтерхолд за вычетом Коллегии – и почти пустую. В восточной части острова располагалась единственная уцелевшая постройка – приземистое куполообразное здание, похожие часто венчали древние курганы, а то и сами служили эдакими склепами. На западе, за чередой накренившихся огромных треугольных арок разной сохранности, виднелось сравнительно небольшое круглое возвышение со ступеньками. – Похоже, раньше тут и впрямь было что-то впечатляющее, – громко, чтобы перекричать рев ветра, проговорила Банри, указывая на арки. – Эти штуки на самом деле стропила, которые должны были поддерживать крышу… – Но ее теперь нет, – закончила Иллия. – Думаю, ее уже давным-давно нет. – Банри повела рукой. – Посмотрите. Тут, скорее всего, был огромный собор, многоярусный, но все поглотили время, стихия – и лед. Нижние уровни, как видно, безвозвратно потеряны, а мы сейчас, кажется, стоим в его нефе. Пойдемте-ка. Банри неспешно направилась к круглой терраске и продемонстрировала древний каменный стол, покрытый коркой льда. На столешнице распростерся обезглавленный скелет. Именно обезглавленный – верхние позвонки были отделены вместе с черепом, который скалился пришельцам, опираясь на собственную нижнюю челюсть. – Выглядит, как явный жертвенник, – отметила Банри. – Значит тут… э-э, было что-то вроде апсиды. – Думаете, это пропавший двоюродный прадедушка Харан? – спросила Иллия, склонившись над костяком. – Вряд ли, – покачал головой Онмунд. – За какие-то девяносто лет он вряд ли бы так разложился. Здесь последняя оттепель была много лет назад. Этот бедняга очень давно тут лежит. Он оглянулся на здание позади. – Сходим туда? – Ты уверен, что хочешь рискнуть? – вскинула брови Банри. – Этот тип может оказаться колдуном или Языком. Или даже все вместе. – Я хотел осмотреть захоронения. А мы пока ничего такого не видели. – Большинство захоронений, скорее всего, осталось там, внизу, подо льдом. До них невозможно добраться, не разобрав весь этот остров на кусочки. – Поглядим хотя бы, что там, за дверью. Может, есть ход вниз. Банри тяжело вздохнула. – Ладно. Но давайте хотя бы подготовимся. Студенты полезли в свои сумки за зельями. Банри приняла два – увеличивающее магический резерв и сопротивление холоду, спрятала флакончики в сумку и посмотрела на друзей: – Ну, идемте, что ли?

***

Час спустя они спускались с горы, побитые и изрядно усталые. Иллия и Онмунд тащили в руках с боем добытое добро, позаимствованное из погребальных даров драугра, причем Онмунд имел весьма унылый вид. – Я ведь предупреждала, что не нужно было к нему лезть, – проворчала Банри. – К тому же только напрасно время и силы потратили – нету там дороги вниз, это был просто маленький склеп. – Ну почему же напрасно? – усмехнулась Иллия и погладила маленькую стопку растрепанных книг. – Вот, разжились кое-чем. – Мы отправим все это в запасники Коллегии, для изучения, – быстро сказал Онмунд, утирая вновь закровоточивший нос – драугр хоть и не блистал мастерством Слова, но смог вышвырнуть его прочь из своего склепа, заодно расквасив ему физиономию. – Конечно… – Иллия, я серьезно! – Так и я тоже. – Ой, да уймитесь вы! – сердито сказала Банри. – Смотрите лучше под ноги. И вообще, лучше поторопиться – вон, смеркается уже. – Не волнуйся, у нас ведь есть Магический Свет… – Он нам не поможет взбираться по той жуткой тропке. Боюсь, мы заберемся обратно в Коллегию только к утру.