Глава VIII. Посох Магнуса. VIII

– Если уж быть точнее, то из Совнгарда. Молчание было ей ответом. Банри почесала в затылке. – Ну, так мы договорились насчет тактики? – Вроде того, – промямлил Онмунд. – Тогда идите наверх и найдите себе укрытия. Удивительно, но они послушались. Один за другим все четверо спустились с «их» террасы и начали карабкаться на дальние. Когда приятели скрылись из виду, Банри крикнула: – Ну что, готовы? Послышались разрозненные отклики, и она предупредила: – Тогда я начинаю, крепитесь. Сперва она обратилась к духу Хафнара, который был прикован ближе – и ниже – к ней. Перебить узы было достаточно просто, хотя они и оказались крепче, чем у некоторых драугров-Языков. Дух вспыхнул на мгновение ярким светом и исчез. Банри прикрыла глаза, пережидая откат, и взялась за последнюю – Атму. Оберег она заготовила заранее, так что когда покойная волшебница наконец-то упокоилась по-настоящему, и сфера, удерживающая Морокеи, спала, она смогла сразу же укрыться от атаки жреца. Тот даром времени не терял – Банри не успела и глазом моргнуть, как он оделся Плащом Молний и немедленно попытался пробить в ней дыру разрядом электричества. Для того, чтобы «прощупать» Атму, Банри пришлось подняться на следующий ярус, и теперь она была на одном уровне с Морокеи, который с поразительной скоростью парил в ее сторону вдоль узкого мостика к карнизу, который многочисленные ноги за тысячелетия почти превратили в неглубокий желоб. – DIR DOVahKiiN! – прошипел он. – Когда ты исторгнешься, я заберу себе твоих друзей! Сможешь полюбоваться от трона твоего Отца, как я с ними развлекаюсь! Банри закрылась Оберегом, переправляя энергию так, чтобы она распределялась по площади равномерно. Морокеи вдруг завис неподалеку от нее и задумчиво захрипел: – Посмотрим, на что они сгодятся. Может, будут получше тех… – Он сделал паузу и разразился еще более мерзким смехом, чем раньше. – Конечно же Dii MORah FahLiiL KiiR! Банри передернулась от отвращения. – Мечтать не вредно, – процедила она а потом Крикнула: – HUN! Морокеи отшатнулся, когда прямо перед ним материализовалась высокая фигура, вполне себе материальная, только испускающая слабое сияние. Банри не видела лица Гормлейт Золотой Рукояти – та смотрела на жреца – зато слышала, с какой злобой она прорычала, одновременно вытягивая меч из ножен: – Паскуда! Морокеи, справившись с изумлением, разразился грязными ругательствами на старом языке и попытался атаковать нового врага своими молниями, но Гормлейт, каким-то невероятным пируэтом увернувшись от заклинания, подлетела к нежити и с силой рубанула его по руке, сжимающей Посох Магнуса. Будто мысли Банри прочла. А может, и вправду прочла – говорят, мертвые слышат то, о чем думают живые. Небольшой электрический вихрь, окружавший Морокеи, никуда не делся, и Гормлейт пришлось отступить. Для закрепления результата она гаркнула на жреца первым Словом Огненного Дыхания и попятилась к Банри. При этом повернулась на четверть, и Банри увидела обуглившиеся ожоги на ее лице и руках. «Долго ей не продержаться», – подумала она, справившись с паникой и напомнив себе, что Золотая Рукоять и так давно мертва, и вряд ли сможет быть мертвее. Самое страшное, что может произойти – она отправится обратно в Совнгард. Откуда-то сверху вылетел Огненный Шар и угодил жрецу прямо в закрытую маской рожу. Дальше атакующие заклинания посыпались градом. Банри хотела заорать что-то вроде «Стойте! Остановитесь!», но из-за беспрестанного обстрела ей самой оставаться на месте было небезопасно. Посох Магнуса свалился вниз вместе с отсеченной рукой жреца – ну прямо как с Накрином вышло, надо же! – и скрылся из виду. Банри попыталась слиться с каменной кладкой и одновременно разглядеть, что там с ее бедной воительницей – напрасно. Морокеи за почти сплошной стеной стихийных заклинаний не было видно – перепуганные студенты Коллегии, уяснив, что враг лишился основного, по их мнению, козыря, лупили вовсю. Банри спрыгнула вниз и сразу прянула под защиту террасы. Она увидела Гормлейт – та, видимо, в самом начале магической бомбежки убравшись с моста, скорчилась под ним, прижимая лезвие меча плашмя к бедру, и не шевелилась. – Гормлейт! – рявкнула Банри, пытаясь перекричать грохот заклятий. Та слегка повернула голову в ее сторону. – Гормлейт, уходи! Гормлейт помедлила еще немного, а потом исчезла без следа. Банри почувствовала, как исчезла связь между ними, созданная Словом, и перевела дух. Посох Магнуса возлежал рядом с иссохшей клешней недалеко от того места, где сидела Гормлейт. Банри как раз прикидывала, сможет ли она без потерь добраться и забрать его, когда каменный мостик, который то раскалялся, то охлаждался раз по десять-пятнадцать в минуту, наконец-то не выдержал такого обращения и с громким треском сначала просел, а потом и вовсе обвалился на мостовую. Кто-то, видимо Дж'зарго, еще раз по инерции ударил по обломкам Огненным Шаром, разбросав их по дну пещеры. Посох, поднятый взрывной волной, подлетел как прутик, подхваченный ветром, и с плеском шлепнулся в водоем в дальней части зала. Стало тихо. Банри, разинув рот, слушала приглушенное расстоянием тяжелое дыхание четырех глоток и таращилась по направлению полета Магнусова Посоха, так что почти забыла о Морокеи, а когда вспомнила, то в ужасе уставилась на куски древнего камня. Ведь еще недавно она видела отрубленную руку жреца, валяющуюся на брусчатке целехонькой, а это означало, что и сам он еще не рассыпался в прах. Она быстро подняла Обереги и вытащила стеклянный кинжал из ножен – если Морокеи еще не окочурился, нужно его добить любым возможным способом. Лучше всего отрезать голову – это, по словам Колетты, срабатывало почти на любой нежити. Правда, как она будет пилить сушеную плоть прозрачным зеленым кинжальчиком, Банри представляла с трудом. Она подлетела к обломкам, присмотрелась, и на нее накатила такая волна облегчения, что Оберег рассыпался, а кинжал выпал из ослабевших пальцев. Отрубленной руки видно не было – скрылась под слоем щебня – но зато поверх бывшего мостика распростерлось то, что осталось от Морокеи. Покрытые копотью, оплавленные и обмороженные останки облачения среди сизого праха, и еще – совершенно целая и невредимая маска. Банри на секунду сжала кулаки и зажмурилась, ощущая постепенно затухающую ярость драконьего жреца. Он проиграл после стольких тысяч лет борьбы и теперь вынужден был уйти… Хвала всем богам! Банри подобрала кинжал и спрятала его в ножны за поясом. Потом наклонилась за маской… – Ну что? Банри взвизгнула от неожиданности и обернулась: Иллия, комкая капюшон с маской Накрина в руках, глазела на ее сестру-близняшку в банриных. Остальные студенты медленно и неловко спускались следом. Выглядели они ужасно, как, впрочем, и Иллия – изможденные и осунувшиеся, словно на рудниках взлягивали. Оно и понятно – наверное, всем четверым за всю жизнь не приходилось так много и интенсивно колдовать, как за последний час. Брелина казалась особенно измученной – Разрушение было совсем не ее стезей, но бедняжка, видно, старалась изо всех сил. – Он подох? – прохрипел Дж'зарго. – Да. Вон, видите, – Банри неопределенно махнула рукой на обломки, – в прах рассыпался. Дж'зарго устало осел на камень террасы, Брелина последовала его примеру и закрыла глаза. Онмунд тяжело вздохнул и проговорил: – Я бы поспал сейчас, если честно. И целого быка бы сожрал. – Не ты один, – отозвалась Иллия. – О… Нет, минутку – а где этот долбанный Посох?!! – Там, – Банри опять ткнула кистью вбок. – Утоп в том бассейнчике. Сидите тут, отдыхайте, я его сама достану. Она сунула маску Морокеи Иллии и отправилась на поиски. Выудить артефакт из-под воды оказалось не слишком сложно. Банри поманила его на поверхность заклинанием и ухватила за навершие, когда то показалось из глубин. Отряхнув капли с Посоха, она скользнула взглядом по водоему и вдруг заметила на дне кости. Присутствие старой смерти пронизывало весь Бромйунар – в этом месте так или иначе умерли целые сонмы живых существ, но тут, под водой, было что-то особенное. «Холодно», – сказали мертвые Атма и Хафнар Брелине, а вода-то в древней столице вся родом из горных ледников. Банри печально вздохнула. Что ж, одной загадкой меньше. Она вернулась к приятелям и обнаружила, что они все теперь расселись на террасе и пытаются не отключиться. – Ну-ну, подъем! – прикрикнула Банри. – Вставайте! – Не буду, – проворчала Брелина, еле ворочая языком. – Мне и тут хорошо… – А ну живее! – Банри подхватила ее под мышки и поставила на ноги, придерживая. – Вернемся в тот зал с колоннами. Там есть большие жаровни, у которых можно погреться, и подиумы, где можно расстелить наши спальники. Если вы останетесь здесь, то замерзнете насмерть! Они все же послушались. Охая и стеная, студенты один за другим спустились на дорогу и вскоре вернулись в чертог с колоннадой. Банри помогла им устроиться возле неугасимого огня и раздала остатки своей провизии, чтобы приятели могли поужинать поплотнее. – А ты как же? – спросил Онмунд. – Я потерплю. Я куда меньше потратилась. А вам нужно сил набираться. – Куда ты? – нахмурилась Иллия, увидев, что Банри тянется за Посохом Магнуса. – Пойду гляну, что там дальше. Может, есть возможность выйти на поверхность каким-нибудь более удобным способом. – Дж'зарго там сверху видел какие-то двери, – промямлил каджит. – Только будь осторожнее… Банри вернулась в каверну с водопадом и некоторое время постояла в тишине, прислушиваясь. Убедившись, что все в порядке, она вскарабкалась на самую верхнюю террасу, откуда Дж'зарго обстреливал Морокеи Огненными Шарами, и спустилась по широкой лестнице на другую сторону пещеры. Большие створки, прячущиеся в полумраке, были плотно сомкнуты, Банри пришлось приложить усилия, чтобы они поддались и со скрипом раскрылись. Ход начинал подниматься прямо от дверей, и это обнадеживало – а то они с приятелями то и дело спускались, но карабкались вверх только раз до этого. Банри сделала несколько шагов вперед по направлению к выходу, и тут появилась призрачная проекция Савоса Арена, осветившая тоннель синеватым светом. Теперь маг был один-одинешенек, но это было ожидаемо. – Простите, друзья! Простите меня! Мне так жаль! – крикнул он едва ли не в лицо Банри, и в голосе была такая тоска, что она невольно пожалела его, несмотря на все что он сотворил здесь. – У меня не было выбора! Иначе бы чудовище вырвалось на свободу! Клянусь, я не дам этому повториться! Я наглухо запечатаю это место!.. Он исчез, и сразу стало темно. Банри этого почти не заметила, размышляя. Вот, значит, и конец истории. Тайны есть у каждого, вот у нее, например, но у некоторых они уж слишком грязные и страшные. Савос Арен потерял в этом городе своих друзей, достоинство, душу и, возможно, Посох Магнуса, но взамен, похоже, получил нечто довольно ценное – знания, позабытые в древние времена, если считать, что Иллия и Дж'зарго правы в своих измышлениях. Что ж, если так, это наверняка в конце концов помогло ему получить звание архимага Коллегии Винтерхолда.

***

Дверь в конце тоннеля была заложена толстым брусом, и Банри нахмурилась. Разве Арен вышел не тут? Она потрогала деревяшку и пришла к выводу, что та не такая уж новая, но и не трухлявая древность, тем не менее. Она еще немного подумала и решила, что Савос, возможно, заложил выход уже снаружи, он же маг, в конце концов, или… Банри откинула засов – довольно тяжелый – и пошла вперед. Ход пролегал через пещерный коридор, где кое-где были надстроены каменные лестницы, которые – о счастье! – опять-таки вели наверх. Банри сделала небольшую остановку, чтобы подышать свежим воздухом у пролома в своде, пнула насыпавшийся через него сугробик и наконец-то очутилась перед монументальной решеткой, перегораживающей широкий проем в какой-то небольшой зал. Зал подготовки, услужливо подсказала драконья память. Или… или, может, не драконья, а чья-то еще. После кошмарного видения, настигшего ее незадолго до встречи с Морокеи, она уже ни в чем не была уверена. Да и вообще, откуда дракону знать про место, где готовят к погребению тела почивших по тем или иным причинам служителей культа? Банри почти прижалась лицом к прутьям, стремясь рассмотреть обстановку. Да, тут их потрошили, потом убирали органы в специальные урны, копии которых то и дело попадаются в старых руинах, а тела бальзамировали специальным составом и относили… в склепы вон за той дверью. Или нет? Потеребив губу, Банри нахмурила брови, пытаясь выцепить из воспоминаний еще хотя бы кусочек. Там, впереди, точно есть захоронения. Но они же уже проходили через какие-то склепы раньше… Банри фыркнула. Великие боги, поглядите-ка: стоит тут и размышляет о древних кладбищах. Она потянулась к рычагу на стене и вдруг замерла: что, если тут есть какая-нибудь ловушка? Было бы обидно помереть, будучи нашпигованной отравленными дротиками в самом конце пути. Банри отступила к дальней стене и пошевелила пальцами, «касаясь» рычага своей силой. Тот поддался неожиданно легко, и решетка с лязгом уехала под потолок. Банри перевела дух – что ж, по крайней мере, обошлось без дротиков. И все же она ступила в зал подготовки с некоторой опаской – мало ли что? Наскоро поискала эманации смерти в округе, не нашла ничего опасного и развеяла заклинание. Банри успела сделать несколько шагов, когда дверка на другой стороне зала отворилась, и навстречу выступила высокая фигура в капюшоне с заклинаниями электричества наготове. – Так-так, – проворковал талморец, которого Банри видела впервые в жизни. – А вот и ты, наконец. Надо сказать, я впечатлен. – Это чем же? – осведомилась Банри, справившись с первым изумлением. Она быстро плела Большой Оберег, чтобы успеть заслониться, когда ситуация станет критической – этот тип сюда явно не просто так на огонек заглянул. – Ну хотя бы тем, что тебе все-таки удалось выжить. Анкано был прав… тебя стоит опасаться. В отличие от твоих друзей. Жаль, что они не дотянули до конца, так хотелось оценить… ресурсы этой вашей Коллегии. Он даже говорил как Анкано. Банри окинула противника оценивающим взглядом и дружелюбно сказала: – Ну ты и торопыга. Мы-то, почитай, до Трибуны почти двое суток добирались, а ты уже здесь. Как так быстро добежал? Да еще так, что мы не заметили? – Дура. Я тут уже несколько дней. – Талморец склонил голову к плечу, и Банри разом прошиб ледяной пот. – Все думал, что Анкано ошибается в своих суждениях, и ты не появишься, но… Что ж, вот ты и здесь. – Врешь. Врата Бромйунара были запечатаны. Ты не смог бы войти через них. – Кто сказал, что я вошел через них? Там, – эльф кивнул в сторону, – есть небольшой проход. Пришлось сильно потрудиться, чтоб его найти, потратил целые сутки, но оно того стоило. Он оскалился. – Это ты заблокировал ту дверь? – Я открыл ее, посмотрел, что там, внизу, и закрыл снова. Если честно, не понимаю, на кого рассчитаны эти деревяшки – любой мало-мальски образованный маг расчистит себе путь за несколько минут. – Эльф указал на артефакт в руке Банри: – Боюсь, мне придется забрать у тебя этот посох. – Да что ты… – Да. Видишь ли, Анкано хочет его спрятать… ах да, и еще он хочет твоей смерти. Ничего личного, киска. – Анкано слишком много болтает, – мрачно сказала Банри. – Мне больше нравится, когда он шебуршит своим длинным языком в моей заднице, а не треплет им по воздуху почем зря. Удар достиг цели. Тип в капюшоне так опешил, что одно из его электрических заклинаний разрушилось само собой, а он и не заметил. – Что ты мелешь?.. – FUS!!! Талморец болидом, разве только без дымного хвоста, вышиб полуприкрытую дверь спиной, пронесся по коридору с костницами в стенах, примыкающему к залу подготовки, и с хрустом врезался в стену. После чего осел бесформенной грудой в нише, где обычно устанавливали стоймя набальзамированные и затянутые в грубую холстину трупы, только ныне пустующей. Когда Банри подошла к нему, эльф только-только начал шевелиться. Она присела рядом, а он поднял голову и еле сфокусировал взгляд на ее лице. – Боюсь, Посох останется у меня. Талморец заморгал и завозился, пытаясь подняться, но Банри с силой воткнула свой зеленый кинжальчик под его подбородок, прямо в мозг, быстро выдернула и отступила, чтобы не запачкаться брызнувшей кровью. Агония длилась недолго, всего несколько секунд. Банри, наученная горьким опытом, отгородилась от чужой смерти ментальным барьером – прием, который ей наскоро преподала Колетта несколько месяцев назад, – выждала еще пару минут, а потом посмотрела на труп. Голова талморца свесилась на грудь, быстро стекленеющие глаза смотрели в пол. Банри вытерла кинжал полой его одеяния и спрятала в ножны. Затем провела несколько кратких ритуалов, чтобы дух этого эльфа не задержался в Мундусе, и повернулась, чтобы уйти, но передумала. Раздеть его было непросто, так что кое-какие пряжки и застежки она срезала ножом. Одежду она потом сожжет в какой-нибудь жаровне, здесь их предостаточно, самой разной величины, а труп надо оттащить в пещеру, где был заключен Морокеи… Или нет, еще дальше. В ту, с башней, прямо перед колодками для провинившихся жрецов. Да нет, туда слишком далеко… Банри опять взглянула на тело и поморщилась. Ну вот чего стоило немного подумать сначала, а уж потом оголять его? Теперь ей придется довольно долго тащить голого мертвого мужика. Тьфу ты! Талморец нашел упокоение за огромным ветхим сундуком в зарослях ядовитых колокольчиков, буйно цветущих, несмотря на условия и время года. Впрочем, эти растения, кажется, были очень неприхотливы и прекрасно себя чувствовали даже на болотах Хьялмарка. Банри тщательно замаскировала труп, отступила к лестнице и критически осмотрела окрестности сундука. Если не пользоваться Магическим Светом – хрен что разглядишь, и то, специально вглядываться надо. К тому же освещения здесь хватало и без того – сквозь пролом в потолке на пол перед сундуком падал дневной свет, высвечивая бочину, а остальное пространство было удачно затенено. Китель талморца и прочие его одежки Банри не стала тащить к жаровням, а вместо этого сложила в большой старинный котел, полила древним маслом, невесть как сохранившим нужные свойства на протяжении тысячелетий, и запалила костерок заклинанием Пламени. Полюбовавшись, как огонь весело пожирает сукно и тисненую кожу, она подхватила Посох Магнуса и решила пройтись дальше по оссуарию – покойный дружок Анкано говорил, что попал сюда неким другим способом, нежели она сама с приятелями. Вскоре Банри очутилась перед еще одной дверью, заложенной изнутри засовом. Из-за нее явственно тянуло ледяным сквозняком. Банри откинула засов и очутилась в низкой круглой башенке. На обледенелом полу распростерся неважно сохранившийся скелет, кажется, человеческий, а впереди виднелась лестница, ведущая к неплотно прикрытому люку в потолке – из него и дуло, причем сильно. Банри переступила через старые кости и нерешительно взялась за перекладину лесенки на уровне лица. Обледенела, да и вообще не слишком надежно выглядит, но тут главное, чтобы она выдержала хотя бы ее вес. Банри мысленно подержалась за дерево и стала карабкаться наверх. Люк оказался жутко тяжелым, да еще сначала не хотел открываться вовсе, потому что обледенел и примерз к раме. Пришлось растапливать лед магией, а потом кряхтеть и пыжиться, пытаясь откинуть крышку. Та наконец-то подчинилась, и Банри едва не оглушило свистом ветра. Непокрытая голова и руки без перчаток и варежек немедленно окоченели. Она натянула капюшон непослушными пальцами едва ли не на нос и медленно выбралась из башни на поверхность. Был, кажется, полдень. Солнце стояло высоко в безоблачном синем небе, заглядывая в горную долинку, где раскинулся Бромйунар. Банри стояла на краю обломка старого узкого мостика, в прежние времена ведшего в пещеры за границами города. Теперь пробраться в те места было невозможно: мало того, что мост пришел в негодность, так еще и древние гроты наверняка осыпались. Банри попыталась «вспомнить», что там такое было в этих горах, раз проход туда был только через святая святых, как говорится, но в мыслях была пустота. Ну и ладно. Она повертела головой, силясь определить, где находится. Кажется, недалеко от южных границ Бромйунара, тех, что лежат в нынешнем владении Вайтран. Неплохо. Банри спустилась обратно в башню, когда почувствовала, что совсем замерзла. Одежда талморца почти догорела, но пламя еще было достаточно высоким, и она смогла немного согреться. Потирая ладони друг о друга и глазея по сторонам, она узрела ранее незамеченные бочки, подозрительно новые на вид, и, вооружившись какими-то древними ланцетами, подступила к ближайшей. Внутри не оказалось ничего, кроме какой-то трухи. Банри перебрала ее пальцами, понюхала и пришла к выводу, что это некая пересушенная трава. Она вздохнула. В похожих емкостях доставлялись ингредиенты для алхимических лабораторий в Коллегию, может, и сюда каким-то образом попала похожая партия. Возможно, Арен или кто-то, пришедший до него… Банри споткнулась в своих раздумьях и вернулась памятью к разговору с эльфом: он говорил, что ждет тут уже несколько дней. Чем же он питался все это время? Она развила бурную деятельность. Тщательно осмотрела Зал подготовки, потом вновь заглянула в оссуарий, даже вернулась вниз, в пещеру с трибуной. Ничего. – Ну и что же ты жрал, гад? – свирепо спросила Банри. Ответа можно было не ждать, она сама направила душу эльфика по прямому пути в Этериус. Теперь понадобится помощь могущественного заклинателя, чтобы его допросить, а Банри к таковым не относилась. Пока что. Она вернулась в костницу, тщательно затерла пылью лужу крови там, возле ниши, где умер ее несостоявшийся убийца, а заодно и другие, менее заметные пятна, а потом увидела неприметный мешочек в самом дальнем тупике оссуария, прямо под выбитыми в толще камня отверстиями для останков. Рядом возлежал аккуратно свернутый меховой плащ. Банри набросилась на добычу, как ястреб на кролика. Влетев обратно в Зал подготовки, она смахнула пыль со старого каменного алтаря, где раньше вскрывали трупы, и вывалила на него содержимое мешочка. Некоторое время она изучала странные брикеты прямоугольной формы, предварительно отложив в сторонку фляги с бренди и каким-то травяным вином. Брикеты были запакованы в тонкую шуршащую бумагу и аккуратно перетянуты шелковистым шнурком. Банри распаковала один, понюхала, затем надкусила. Определенно что-то съедобное, но вкус очень странный, ни на что непохожий. Кажется тут какой-то жир, да вроде бы кусочки ягод… – Ну и ладно, – проворчала Банри, заворачивая брикет в бумагу. – Все равно это можно есть. Удовлетворенная найденными трофеями, она запихнула неизвестные яства обратно в мешок и направилась вниз, в зал с колоннами, где оставила своих друзей. Все четверо сопели в две дырки. Спали они, видно, давно и надежно, так что наверняка даже не слышали ее Крика, оглушившего талморца. Брелина даже уснула с куском хлеба в кулаке, и Банри склонилась над ней, чтобы забрать горбушку и спрятать до лучших времен. Она убрала хлеб, укутала ноги Дж'зарго краем покрывала и уселась рядом, постелив под задницу трофейный плащ. Хотелось есть и немного пить. Банри, подумав, достала початый брикет и принялась кусать эту непонятную жесткую снедь. Только после четвертого тщательно прожеванного куска она догадалась, что это сушеное мясо, измельченное и смешанное с жиром, какими-то ягодами и специями. Странное блюдо, но оно наверняка хорошо хранится, да и весит всего ничего – когда Банри взяла мешок эльфа с пола впервые, ей сгоряча показалось, что он пустой. Она погрызла брикет еще немного, пришла к выводу, что наелась, и, запив трапезу трофейным винишком, завернулась в плащ и улеглась, подсунув под голову добытую торбу. Глаза закрылись сами собой уже через несколько секунд.

***

Банри проснулась будто от толчка. Она резко села на своей меховой подстилке и быстро огляделась, но никакая опасность, кажется, не угрожала. Пока. Четверо перетрудившихся магов все еще спали. Банри встала, убедилась, что с ними все в порядке, и медленно вышла на середину зала. Ощущение чьего-то присутствия стало совсем уж явным. Помня, как сильно ошиблась наверху с талморцем, она сходу стала искать живых, но на сей раз таковых в округе точно не было. Банри развеяла заклинание, и сплела другое – поиска мертвых. Он был где-то там, впереди. Наверное, недалеко от трибуны Морокеи. Банри покинула маленький лагерь и неспешным шагом двинулась в сторону пещеры. Подходящие заклинания были у нее наготове, но когда она спустилась на мостовую, тянущуюся вдоль трибуны, стало ясно, что они не потребуются. Савос Арен стоял у обломков обрушившегося моста и молча взирал на останки Морокеи. Банри приблизилась, и тогда он посмотрел на нее. – Я знал, что ты придешь, – прошелестел покойный архимаг. Банри шевельнула плечами. – Пришлось. Ты же мне выбора не оставил. Арен кивнул, и мех на его старом одеянии главы Коллегии заколебался, как под порывами ветра. – Прости… – Он помедлил. – Похоже, я прикован к этому месту. Какая злая ирония – даже в смерти я не могу избавиться от своей главной неудачи. Банри нахмурилась. – Я могу попробовать освободить тебя, если узы существуют, хотя… я ничего такого не чувствую. Жрец мертв окончательно. Может, ты сам держишь себя тут? – Не знаю. Наверное. – Он вдруг повернулся к бывшей студентке всем призрачным телом: – Я никогда не хотел, чтобы все обернулось так. Я… пытался его запечатать, закрыть навсегда, но… пришлось снова начать все сначала, послав сюда тебя и остальных бедолаг. – Мы выжили, – напомнила Банри. – Да, и это великое счастье. Если бы я обрек на гибель еще и вас, моя душа погибла бы окончательно. – Арен снова посмотрел на прах жреца. – Тебе, наверное, интересно, как все так вышло? Банри на миг растерялась. – Но… разве ты?.. Погоди, разве не ты показывал нам эти сценки?.. – Какие сценки? Я просто шел за вами с тех пор, как вы распечатали врата… – Я-асно. – Банри потеребила кончик косы. – Может быть, ты слишком сильно вспоминал те события, тебе не кажется? И они стали… как бы видимыми для смертных? – Возможно, хотя и не вполне понимаю, о чем ты. – Он вскинул голову: – Ты выслушаешь? Возможно, если я покаюсь вслух, пусть уже и будучи мертвым, Бромйунар меня, наконец, отпустит? Банри вздохнула: – Я все знаю. – Как?.. – Я же говорю – мы все видели, как вы продвигались вглубь города, а ваша компания редела с каждым разом. Наверное, когда ты попадал в места, о которых ярче всего были воспоминания, они как бы… проецировались в Мундус в виде призрачных копий тебя и твоих друзей, что раз за разом проигрывали сцены из прошлого. Арен довольно долго молчал, но затем собрался с силами и выдавил: – Понимаю… – Он отступил в сторону и уставился на трибуну. – Тогда, пожалуй, и впрямь не стоит тратить время на оправдания. Я мог бы, конечно, вспомнить, что первой сюда решила идти Атма – она уговорила меня, а я убедил остальных. Но… То, что случилось потом – моя вина. Только моя. Мы все знали, что это конец. Даже не открывая вон ту самую дверь, мы знали – то, что за ней, нас погубит. У нас не было ни достаточно сильных чар, ни достаточно сильной воли. Хафнар сказал – что бы ни случилось, держимся вместе. А я посмотрел ему в глаза и солгал. Арен вдруг судорожно всхлипнул: – У меня не было выбора, понимаешь? Мне нужно было оставить их там, пожертвовать ими, чтобы выйти живым. Если б мы все умерли там, если б выпустили эту штуку в мир – кто знает, что бы случилось тогда? – Он развел руками. – Вот так я утешал себя годами, запечатав это место и поклявшись никогда не открывать его. Теперь зло побеждено, но это не искупит моей вины. Ее никогда не искупить… Он умолк. Банри медленно проговорила: – Боюсь, я не понимаю кое-чего другого. Вы пришли сюда, и жрец уже был здесь, видимо, ничем не скованный. Почему бы ему не выйти раньше отсюда? До вашего прихода? Арен затряс головой. – Нет! Нет, он был… он спал. Тут, в саркофаге. – Призрак указал вперед. – Прямо там, у того водоема. Когда мы вошли, он сорвал крышку и восстал. Наверное… наверное, мы пересекли какие-то границы, которые не должны были пересекать… – А где этот саркофаг? Там же пусто теперь. – Он приказал убрать отсюда все лишнее, и мы перенесли его куда-то… куда-то туда, назад. – Арен помолчал и горько добавил: – Мы чуть не надорвались, пока тащили его. Атма точно надорвалась. Она мочилась кровью все время после этого. Банри уставилась на призрак. Похоже, измышления Иллии и Дж'зарго обретали все больше веса. – Вы ведь не один день тут провели, верно? – …Нет. – Так сколько же? Сколько времени вы пробыли здесь, прежде чем ты решился на крайность? Призрачный Арен понурился. – Не знаю… – прошептал он. – И все же… – Не знаю я, понятно? Мне казалось, что мы провели вечность в этом аду. Банри вздохнула. Кое-какие вопросы требовали пояснений, хотя ей вовсе не хотелось знать, что тут происходило, даже в общих чертах. – Плетение той сферы ты у него узнал? Савос склонил голову еще ниже и ничего не ответил, но Банри уже и так все поняла. – А Хафнар и Атма… Мог кто-нибудь из них воспользоваться этой формулой, а ты бы стал, без обид, жертвой? – Нет, – ответил архимаг тихо, но вместе с тем уверенно. – Они… Сияющий их сломал. Он постоянно пытался нас сломить, любыми, нет, всеми способами. Ты даже представить себе не можешь… Банри была бы рада не представлять, ей совсем не хотелось знать, что тут вытворял с тремя живыми студентами Коллегии немертвый жрец культа, поклонниками которого было принято раскрашивать кровью жертв дома и дороги. – Хафнар долго держался, а потом он рассказал – и показал – ему правду о его народе, и Хафнар… А Атма… К концу всего она уже не разговаривала, не ела, даже не пила. Ей было хуже всех, понимаешь?.. – Потому что она женщина? – Да… Как ты?.. – Неважно. Он просто кое-что сказал мне. Кое-что, что навело на невеселые мысли. Арен сжал свои призрачные зубы. – Он… все сетовал, что-де очень жаль, что я оказался мужчиной. Женщина «фалил», как он меня называл, была бы ему очень кстати. Все хвастался в подробностях, как он таких… Я был очень, очень рад и счастлив, что Элвали погибла там, выше, и ей не пришлось погрузиться в этот кошмар. Стало тихо. Банри задумчиво смотрела на водопад в дальней части пещеры. – Я не могу дать тебе отпущение грехов, архимаг, – проговорила она наконец. – Ты же не передо мной провинился. Проси прощения у своих друзей: тех, что ты привел на смерть, и тех, кого ты принес в жертву. Арен молчал. – Но вообще мне кажется, что причина того, что ты все еще здесь – в тебе самом. Ты сам никак не можешь себя простить за это. – Разве такому есть прощение? – Ты хотел удержать тут Морокеи, я правильно понимаю? Оттого и сделал то, что сделал. Или ты принес в жертву Атму и Хафнара, чтобы спасти свою жизнь? Если второе – то ты трус и жалкий негодяй, хотя на твоем месте большинство поступило бы так же. Если же ты руководствовался только тем, чтобы не дать этой сволочи выйти отсюда и мучить людей и меров, то придется смириться с тем, что ты совершил немыслимое ради благой цели.