Глава 1

      Было две вещи, которыми можно охарактеризовать Панси Паркинсон. Это отменное чувство стиля и экстравагантные вечеринки, которые она обычно устраивала каждый месяц. Повод мог быть как самым банальным, например празднование Хэллоуина или Рождества, так и более оригинальным, таким как вечер разбитых сердец, ночь стриптиза или вечеринка в честь дня шампанского. Тематика была разнообразной, неизменным оставалось только то, что эти вечеринки всегда были оглушительными и желанными для многих представителей магического Лондона.              Поэтому, когда три дня назад Гермионе пришло приглашение в ярко-красном конверте с отпечатком черной губной помады на нем, она точно знала, от кого оно. К вечеринкам Панси она относилась с осторожностью и долей скептицизма. Некоторые ей удавалось пропускать, находя довольно убедительные оправдания. От некоторых было не отвертеться. Панси всегда умела искусно убеждать, ведь не зря она училась на змеином факультете. Гермиона практически всегда сдавалась под напором сияющих ярко-зеленых глаз.              Она отложила конверт с приглашением на столик у дивана, возвращая свое внимание к толстой папке с историями болезней пациентов, которые взяла домой. В Святого Мунго последнюю неделю творился настоящий хаос. Напарница Гермионы, которая работала с ней в отделении недугов от различных проклятий, сообщила, что уходит в декретный отпуск. Вся ее работа легла на плечи Гермионы, пока главный целитель подыскивал ей помощника. Гермиона проводила на работе круглые сутки, а от количества пергаментов, которые ей нужно было заполнить, кружилась голова.              Устало смахнув кудрявую прядь с лица, она откинулась в кресле, прикрывая глаза. Она только минуту вот так посидит, одну минуту.              Из глубокого сна ее вырвал треск поленьев в камине. Гермиона вздрогнула, кидая расфокусированный взгляд на часы. Мерлин, она проспала больше часа. Всего ведь на минуту закрыла глаза!              — Грейнджер, я знаю, что ты дома! Даже не смей увиливать и делать вид, что меня не существует! — послышался пронзительный голос из камина.              Черт, кажется, Панси даже из могилы кого угодно способна достать. Гермиона знала, что, если она не ответит, та будет терроризировать ее звонками и смсками. Она уже жалела, что когда-то показала ей, как пользоваться мобильником.              — Я здесь, — Гермиона опустилась на колени перед камином, смотря на тлеющее лицо Панси. Даже так она выглядела суровой и была решительно настроена начинать отчитывать Гермиону.              — В нашем гребаном контракте дружбы, кажется, есть пункт не игнорировать свою подругу вот уже третий день, — сощурила глаза Панси.              — Нужно освежить память, потому что я не помню о таком пункте, — попыталась пошутить Гермиона, но, увидев сердитое лицо Панси, сдалась: — Прости, я не специально. На работе полный завал, я едва успеваю поспать.              — Я не получила ответ на свое приглашение. Хотя я прекрасно знаю, что ты его прочитала.              — Прости, я ужасная подруга.              — С этим даже спорить не стану.              — Панси, сейчас правда не совсем удачное время для вечеринок…              — Грейнджер, я прошу тебя присутствовать лишь на одном вечере. Потом со спокойной совестью можешь возвращаться к своим склянкам и больным, у которых отсутствуют некоторые конечности.              — И откуда в тебе столько снобизма?              — Я училась на змеином факультете, забыла? Надеюсь, ты уже выбрала себе платье, потому что это будет вечеринка года! Не каждый день случается развод, — Панси заливисто рассмеялась, и Гермиона невольно улыбнулась.              Стоит признать, здесь Панси превзошла саму себя. В прошлом году она выскочила замуж за одного влиятельного волшебника из Франции, но этот брак продлился недолго. Панси была слишком своенравна, чтобы подчиняться, а ее муж был воспитан в семье, которая чтила традиции. В общем, как говорят у магглов, «не сошлись характерами». Панси горевала недолго. Сложно даже сказать, что она любила Франсуа. Скорее, ее привлекали его счет во французском банке и парочка поместий. Гермиона были чужды такие отношения, но она уважала Панси за ее открытость и честность даже в таких вещах.              — Разве мы не здорово отпраздновали твой развод на прошлой неделе, Панс? — Гермиона с содроганием вспомнила около восьми стопок текилы в одном из баров Лондона, после которого они танцевали практически до утра. Похмелье на следующий день она помнит так же прекрасно.              — Грейнджер, ты зануда и ханжа, ты знаешь?              — Напомни, почему мы с тобой дружим? — Гермиона сделала вид, что задумалась.              — Потому что со мной весело. А еще потому, что я была милашкой и защитила тебя от этого придурка Монтегю на шестом курсе, — фыркнула Панси, раздраженно поджав губы.              Разум Гермионы моментально вернул ее к неприятным событиям шестого курса. Был промозглый осенний вечер, на улице лил дождь, а она сидела на подоконнике в одном из коридоров и читала книгу. В гостиную идти не хотелось, ведь там наверняка была эта сладкая парочка, при виде которой Гермионе хотелось блевать. Лаванда и ее любимый «Бон-бон» сводили ее с ума, заставляя испытывать жгучую, сжирающую все внутренности ревность. Поэтому она все чаще стала проводить время вне гостиной, гуляя по замку с книгой в руках. В один из таких вечеров она была настолько увлечена чтением, что даже не заметила, как к ней подсел Монтегю, вальяжно закидывая ей руку на плечо. Она поморщилась и отодвинулась, сбрасывая руку. Он что-то говорил ей про то, как она похорошела за прошлый год и теперь вид ее сисек перебивает вонь грязной крови. Он старался вновь прижаться к ней, и вокруг, как назло, не было ни души. Гермиона умела постоять за себя, но в этот момент ее сковали дикий ужас и оцепенение. Он больше и сильнее нее, а она всего лишь хрупкая девушка. К тому же без палочки, ведь она оставила ее на прикроватной тумбочке. Вот идиотка!              Когда оцепенение спало, на смену ему пришел гнев и она была готова завопить во все горло, как к ней пришла помощь в виде Панси. Та ударила мудака Петрификусом и хмуро осмотрела его неподвижную фигуру, лежащую на каменном полу. Затем спросила у Гермионы, как она. В тот момент она не знала, от чего больше в шоке: от сложившейся ситуации или от помощи Паркинсон.              С тех пор они стали общаться. Сначала это были едва заметные кивки в качестве приветствия в Большом зале. Затем они несколько раз пересеклись в библиотеке и перебросились парой фраз. Гермиона не успела заметить, как Панси стала ее приятельницей. В один из дней та рассказала, почему помогла тогда Гермионе. В ее жизни был эпизод, связанный с насилием, и она просто не могла позволить себе пройти мимо.              Уже после Хогвартса они стали близкими подругами. Гарри с головой ушел в службу в Аврорате и планирование серьезных отношений с Джинни. Рон уехал в Румынию после того, как они с Гермионой расстались. Уже в те годы он хотел семью, а Гермиона собралась строить карьеру. Их пути никак не пересекались, и они приняли взрослое решение не мучить друг друга. Гермиона чувствовала, что осталась одна, без своих верных друзей. С Гарри они продолжали поддерживать теплую дружбу, но она уже была не такой крепкой, как раньше, и из-за этого Гермиона сильно переживала. В тот период Панси оказалась рядом. Тогда они стали опорой и поддержкой друг для друга, окончательно подтвердив статус подруг.              Гермиона с поражением вздохнула, потянувшись к конверту с приглашением. Пробежав глазами по строкам, она остановилась на паре пунктов, которые вызывали у нее наибольшие вопросы.              — Вечеринка-маскарад, дресс-код красный или черный. Наличие маски обязательно. Тематика: импровизированный театр. Что это значит? И почему я должна представляться ненастоящим именем? — Гермиона оторвалась от приглашения, вновь посмотрев на Панси.              — Потому что это будет оригинальное представление. Считай, что мы будем актерами, которые играют свои роли. На обратной стороне написано твое поддельное имя.              Гермиона перевернула пергамент, вчитываясь в витиеватые буквы. Оливия Уилсон. Все еще не понимая, что это должно значить, она вернулась к камину.              — Загадочность, полная вседозволенность и абсолютная анонимность. Вот три правила моей будущей вечеринки. Ты можешь узнать грязные секреты, либо же рассказать свои, и никто не догадается, что это ты, ведь ты будешь совсем не ты. Незнакомые имена, лица, которые ты не можешь разглядеть. Нет никаких правил, никаких рамок и границ. Ты можешь быть кем угодно, говорить что угодно, даже трахнуться с кем угодно, — глаза Панси хищно сверкнули. — Тебе это, между прочим, даже необходимо.              — Паркинсон! — воскликнула Гермиона, едва сдерживаясь, чтобы не кинуть ее же приглашением ей в лицо. — Знаешь, звучит не слишком… безопасно.              — Да ладно тебе, Грейнджер, когда тебе еще выдастся такая возможность! Там будут только избранные, никаких неприятных и подозрительных личностей. Вечеринка в кругу друзей. Я не идиотка и прекрасно осознаю риски, поэтому безопасность стоит на первом месте. К тому же я впервые устраиваю нечто необычное и мне нужна помощь подруги. Пожалуйста! — Панси состроила невинные глазки, прекрасно осознавая, что Гермиона уже у нее в руках.              — Ох, ненавижу тебя, — с поражением выдохнула Гермиона, ложась на пушистый ковер у камина.              — Я тоже испытываю к тебе нежные чувства! До встречи через неделю, Грейнджер. Ближе к дате я оформлю для тебя твой личный порт-ключ. Если нужна будет помощь с нарядом, у тебя есть знакомый стилист с великолепным вкусом, — хихикнула Панси, а затем ее лицо исчезло, оставив после себя тлеющие угольки.              Гермиона раздраженно прикрыла глаза, стараясь не думать о предстоящей вечеринке. Наверняка Панси уже приготовила для нее наряд, Гермионе стоит только поупираться пару дней, потому что то, что обычно выбирает для нее Паркинсон, довольно «экстравагантно и не в стиле Гермионы Грейнджер». Конечно же, затем Гермиона согласится на этот наряд, потому что последнее, о чем она хочет думать, так это поиски подходящего платья. У нее и без этого слишком много забот.       

***

      Когда Гермиона оказалась у большой светлой виллы на лазурном берегу, она в очередной раз поняла, насколько тщательно ее подруга подходила к таким вещам, как вечеринки. Мероприятие проходило во Франции, в одном из домов Панси, которые достались ей от брака. Гермиона никогда не видела чего-то более роскошного. Подъездную дорожку, вымощенную светлым камнем, обрамляли пышные кусты голубых гортензий, пионов и ирисов. Такие дома Гермиона могла видеть только в маггловских журналах по дизайну и интерьеру, которые так обожали ее родители. Дом из светлого камня с панорамными окнами утопал в зелени и цветах. Наверняка за садом ухаживал не один эльф. В доме были слышны смех, громкая музыка и звон бокалов.              Едва Гермиона вошла в просторный холл, ее окутали звуки танцевальной музыки. Она не могла в полной мере оценить дорогой интерьер, так как источниками света служили красные неоновые лампы, рассредоточенные по всему пространству. Свет двигался в такт музыке, плавно переливаясь по стенам и необъятному потолку. Неоновые лучи также были направлены на профессиональных танцовщиц и акробаток, которые исполняли в воздухе различные цирковые трюки. Глаза Гермионы пытались сосредоточиться на чем-то одном, но это было абсолютно невозможно. Хотелось рассматривать каждую деталь, заворожённо наблюдать за девушками, парящими под потолком высоко в воздухе. Наверняка он тоже был зачарован. По залу на высоких каблуках ходили девушки в обтягивающих черных костюмах с красными крыльями за спиной и разносили гостям напитки. Гермиона могла бы сказать, что вся атмосфера данного вечера была похожа на Мулен Руж.              Либо Панси слукавила, когда сказала, что будут только близкие друзья, либо она действительно знала всех этих людей. Мерлин, да тут собралось около сотни волшебников. Оглядев приглашенных, Гермиона поняла, что даже ее наряд, который для нее, конечно же, подобрала Панси, был довольно скромным по сравнению с тем, как были одеты остальные. Это был настоящий маскарад. Настолько изощренных платьев было сложно себе представить. На некоторых словно и вовсе не было одежды. Мимо прошла девушка в чем-то похожем на купальник, украшенный драгоценными камнями и кисточками в районе груди. Впрочем, неважно, какие здесь были наряды, ведь на каждом госте была маска. Абсолютная анонимность и секретность.              Гермиона нервно поправила сумочку на плече, затем шагнув в толпу. По тому, что она успела разглядеть, могла сказать, что здесь было создано несколько зон для отдыха. В центре зала располагался танцпол, который был забит танцующими. По бокам двигались танцовщицы. Левее расположился бар с большой стойкой. По всему залу были рассредоточены диванчики, на которых можно было отдохнуть после танцев, насладиться беседой с незнакомцем или не только беседой. Гермиона заметила пару, которая уж слишком увлеченно изучала друг друга. Здесь даже была зона с гаданием и картами таро, которая скрывалась за тяжелыми бархатными портьерами. Это действительно была вечеринка года. Панси превзошла себя.              Кстати о ней. Гермиона прибыла сюда одна и теперь пыталась отыскать среди танцующих свою подругу. На своих вечеринках Панси любила эффектные появления, поэтому прийти сюда вместе не представлялось возможным. Один Мерлин мог ей помочь в этих поисках — в масках невозможно было понять, кто есть кто.              Несколько раз она сталкивалась с танцующими, которые совершенно не обращали на нее внимания. В конечном счете она сдвинулась в сторону акробаток и, взяв у проходящей мимо девушки-официанта бокал шампанского, медленно пригубила его. Гермиона постаралась расслабиться, наблюдая за тем, как танцовщицы парят в воздухе, красиво изгибаясь в алых лентах и кружась.              Гермиона с уверенностью могла сказать, что не знала никого в этом зале. У них с Панси не сходился круг друзей, с ее компанией она не особо была знакома, потому что у них были совершенно разные интересы. Панси крутилась в тусовке таких же, как и она сама, — ярких, стильных, гламурных. Она была самым известным магическим стилистом в Лондоне и имела знакомства повсюду. И хотя Панси обладала множеством связей, у нее была только одна-единственная настоящая подруга, которую она внезапно нашла в лице гриффиндорки на шестом курсе.              Гермионе же, хоть она и имела небольшую популярность в школе как лучшая подруга Мальчика-который-выжил, статус все же не обеспечил такую же известность, как Панси. Ей было тяжело подпускать к себе новых людей, поэтому у нее было лишь несколько близких друзей. В их число входили Гарри и Джинни, Невилл, с которым они вместе работали в больнице, и сама Панси. Гермиона знала, что ни Гарри, ни Джинни не были приглашены, и дело не в том, что между ними и Панси была какая-то вражда. Совсем нет, просто в какой-то момент Паркинсон поняла, что молодую чету Поттеров совершенно невозможно затащить на подобные мероприятия, и перестала присылать приглашения. Поэтому приходилось отдуваться Гермионе.              Внезапно музыка стала тише и на импровизированной сцене появилась Панси. Гермиона с легкостью узнала ее по сияющим зеленым глазам и коварной улыбке. Она была одета в сверкающее черное платье и босоножки на высоких шпильках, которые делали ее стройные ноги еще более длинными. Гермиона с уверенностью могла сказать, что половина мужчин этого зала желали, чтобы Паркинсон сегодня оказалась в их постели.              — Я рада приветствовать всех вас на своей вечеринке по случаю моего развода! — В этот момент толпа оглушительно взревела, громко аплодируя. Гермиона ухмыльнулась, поставив бокал на ближайший столик, чтобы тоже поаплодировать. Панси это явно заслужила.              — Приглашаю вас на вечер интриг, секретов и, быть может, разврата. Всего, чего вы пожелаете! Сегодня вы можете забыть о том, кем являетесь, и примерить на себя личность другого человека. Жаль, что мне все же пришлось раскрыть свою. — Послышался смех, а затем новая порция аплодисментов. — Надеюсь, этот вечер пройдет для вас незабываемо!              По окончании ее речи зал вновь взорвался аплодисментами, а затем снова начала играть музыка. Она была громкой, но при этом мягко ласкала слух, словно растекаясь по всему телу, достигая кончиков пальцев. Жутко, просто до невозможности хотелось танцевать. Гермиона даже на секунду подумала, что здесь был зачарован не только зал. Кажется, чары были везде, куда падал взгляд.              Какой бы серьезной ни была Гермиона Грейнджер, но все же она в первую очередь являлась молодой девушкой. Панси права, она слишком погрязла в работе. Один вечер Гермиона может уделить лишь себе и не думать о бесчисленном количестве бумажек, которые ей предстоит заполнить завтра.              Потянувшись за своим бокалом, она поняла, что тот исчез. Повернув голову, она увидела высокого блондина, который изящно держал бокал за ножку, делая неспешный глоток. Заметив, что она смотрит на него, он улыбнулся уголками губ, словно задавая немой вопрос. На нем была черная маска, которая скрывала половину лица, но даже в приглушенном свете неоновых огней Гермиона смогла рассмотреть его сияющие дымчатые глаза.              — Вы взяли мой напиток, — объяснила она, указывая взглядом на бокал в руке незнакомца.              — В самом деле? Приношу свои извинения, — он заметно смутился, снова улыбнувшись, — я сейчас принесу вам новый.              Гермиона не успела заверить его, что не о чем беспокоиться, как блондин уже скрылся в толпе. Прошло около минуты, когда он вернулся с двумя бокалами в руках, огибая танцующих волшебников и стараясь не задеть их локтями.              — Вот, держите, — он протянул Гермионе один из бокалов, и она благодарно улыбнулась. — Прошу, только не пишите на меня жалобу в Отдел магического правопорядка. Мне едва удалось убедить их в прошлый раз, что я не грабил Гринготтс. Еще одного обвинения в краже я просто не вынесу.              Гермиона рассмеялась, чем заставила незнакомца широко улыбнуться. Ее позабавила его шутка. Она была немного глупой, но в этом и была прелесть.              — Спасибо. — Она сделала глоток, а затем увидела в толпе танцующих Панси, которая подняла руку, привлекая ее внимание. — Кажется, хозяйка вечера хочет меня видеть. Еще раз благодарю за спасенный напиток. Обещаю — никаких жалоб.              Незнакомец кивнул ей и пожелал хорошего вечера. Гермиона же протиснулась сквозь толпу танцующих и, наконец, добралась до Панси. Она танцевала в центре зала, окруженная своими знакомыми, которые то и дело кидали на нее восхищенные взгляды. Паркинсон крепко обняла Гермиону, затем поцеловав ту в щеку.              — Грейнджер, какая же ты красотка в этом платье. Глаз не оторвать, Салазар. Кто-то точно сегодня клюнет на эту задницу.              — Я бы съязвила, но не хочу портить твое настроение, — усмехнулась Гермиона, смотря на сияющее лицо Панси.              Как и ожидалось, Паркинсон выбрала ей самый что ни на есть откровенный наряд (по меркам Гермионы, разумеется). Это было красное шелковое платье по щиколотку на тонких бретельках, которое идеально село на хрупкую фигуру. Но весь акцент был на спине. Она была практически полностью открыта, а атласная шнуровка переплеталась на загорелой коже. Платье ощущалось как вторая кожа, но было очень комфортным, даже несмотря на открытость. От середины бедра тянулся разрез, ведущий вниз, прямо к открытым босоножкам на каблуке. Волосы Гермиона накрутила на крупные локоны и собрала в красивый хвост на затылке. В ушах поблескивали серьги-гвоздики с небольшими бриллиантами (подарок родителей на совершеннолетие).              Одна композиция сменила другую, и Панси начала танцевать еще энергичнее. Гермиона отбросила все свои мысли, окончательно решив отдохнуть, и начала двигаться вслед за подругой и еще десятком людей, танцующих вокруг. Музыка приятно ласкала слух и тело, заставляя изгибаться, двигать бедрами в такт и заливисто смеяться оттого, насколько же Гермионе сейчас было хорошо. Она запрокинула голову, смотря, как неоновые огни мягко двигаются по бескрайнему потолку, следуя за музыкой.              — Панси, это невероятно красиво, — Гермиона посмотрела на нее. — Ты проделала большую работу.              — Салазар, это что, похвала от мисс Грейнджер? Мне срочно нужен еще бокал шампанского!              Она рассмеялась, легонько толкая Панси бедром. По залу поплыл туман, красиво мерцая в свете неона и обволакивая фигуры. С каждой песней Гермиона расслаблялась все сильнее, забывая о своих заботах. Забывая о том, как скучна стала ее жизнь после Хогвартса. Забывая, что дома ее ждет разве только Живоглот и стопка пергаментов, скопившихся с работы. Забывая, что она словно закрылась от всего мира, убежав в работу, потому что призраки прошлого порой продолжали преследовать ее. Забывая, что она одинока. Сейчас она не была одинока. Вокруг такая яркая и потрясающая жизнь, так почему не дает ей ни единой гребаной возможности расслабиться?              Решив дать этому вечеру шанс, Гермиона отдавалась музыке, чувствуя ее каждой клеточкой тела. В какой-то момент ступни стали ныть от высоких каблуков, но даже это не могло заставить ее перестать танцевать. В нее словно заново вдохнули жизнь, и теперь она не собиралась так просто ее отпускать. На одной из песен она прокрутилась вокруг своей оси, счастливо улыбаясь, и ее взгляд ненароком наткнулся на того самого блондина, который принес ей шампанское. Сейчас он стоял в стороне от танцующих, оперевшись о колонну, и наблюдал за ней. Гермиона была в этом абсолютно уверена, потому что, когда их взгляды пересеклись, он вновь ей улыбнулся, совсем легко, одними лишь уголками. Его поза была расслабленной, а в руках он держал стакан с виски.              Гермиона ощутила, как тело начинает гореть. Непонятно, в чем было дело — в атмосфере вечера, в шампанском или во взгляде незнакомца, — но в моменте она почувствовала себя такой желанной. Она давно этого не испытывала, и это словно было то самое ощущение, которое она где-то потеряла. Он просто смотрел на нее, немного склонив голову, будто ему было дико интересно ее изучать, но и этого было достаточно для того, чтобы заставить щеки Гермионы раскраснеться. Она продолжала танцевать, не отрывая от него взгляда, а он продолжал смотреть на нее. Гермиона была благодарна маске на своем лице. Эта защита делала ее более открытой и раскованной. Она не уверена, что при других обстоятельствах смогла бы вести себя подобным образом.              Одна мелодия сменяла другую, гости становились все более раскрепощенными. Алкоголь лился рекой, танцы продолжались без остановки. Для некоторых статус секретности стал спусковым крючком, потому что Гермиона могла тут и там замечать целующиеся парочки, которые прекрасно осознавали, что завтра они вернутся к привычным жизням, а сейчас можно делать все, что заблагорассудится. Не то чтобы Гермиона была ханжой, но для нее такое поведение было чем-то… неправильным.              Она вновь перевела взгляд на то место, где стоял незнакомец, но каково же было ее разочарование, когда его там не оказалось. Почувствовав, как от многочисленных танцев окончательно немеют ноги, она крикнула Панси, что немного передохнет, и выбралась из толпы. Гермиона взяла второй бокал с шампанским и миновала холл, выйдя на террасу. Вдохнув теплый морской воздух, она заметила лестницу, которая вела на пляж.              Сбросив с себя туфли на высоком каблуке, она окунула ступни в песок и прошла к воде. Волны мягко ласкали щиколотки и мочили подол платья. Гермиона закрыла глаза, втягивая носом соленый воздух. Когда она вот так отдыхала? Ей срочно следует взять отпуск и слетать на пару недель куда-нибудь к морю. Забыть о работе, понежиться под теплым солнышком, которое рассыплет на ее теле еще больше веснушек, и просто отдохнуть.              Гермиона уже собиралась снять с себя маску, чтобы ощутить дуновение ветра на щеках, когда услышала движение слева от себя. Обернувшись, она заметила того самого блондина, который успел рассмешить ее, а затем вогнать в краску своими взглядами. Он сидел чуть поодаль прямо на песке и наблюдал за ней.              — Черт, вы меня напугали, — выдохнула она, подхватывая подол платья, которое уже успело погрузиться в воду.              — Вы единственная девушка, у которой я прошу прощения второй раз за один вечер, — усмехнулся мужчина, чем вызвал у Гермионы ответную улыбку. — Вы были слишком задумчивы и мечтательны, и мне очень не хотелось отвлекать вас.              — Я не хотела портить ваше уединение.              — Бросьте, все в порядке. Вечеринка стала слишком шумной.              — Не любите шум? Тогда я удивлена, почему вы приняли приглашение Панси.              — Она может быть очень настойчивой, — он засмеялся, когда Гермиона активно начала кивать в подтверждение его слов. — Поэтому я выбираю меньшее из зол. Лучше прийти на ее вечеринку, чем после получить десяток кричалок с обвинениями.              Гермиона рассмеялась, узнавая в этих словах свою подругу. Смех мужчины был мягким и обволакивающим, словно теплое одеяло. Теперь она могла лучше рассмотреть его улыбку.              Он снял с себя пиджак, оставшись в черной рубашке и таком же черном галстуке. Расстелив его на манер пледа, он кивком предложил Гермионе присесть. Этот жест показался ей очень милым, ведь он позаботился о ее наряде, поэтому она с удовольствием приняла приглашение.              — Увы, я бываю почти на каждой вечеринке Панси, но я никогда не видела вас раньше.              — Кто знает, возможно, вы видели, но не приглядывались. А эта маска добавляет еще больше загадочности. Как ваше имя?              — Оливия Уилсон, — она не знала, почему назвала ненастоящее имя. Вероятно, так на нее влияла атмосфера, так что Гермиона продолжала играть роль человека, которого для нее выбрала Панси.              — Это действительно ваше имя? — мужчина вновь улыбнулся.              — Как знать. Давайте не будем нарушать планов Панси, а то она будет недовольна, — заговорщицки прошептала Гермиона, склонившись к нему.              — Она нам точно этого не простит. В таком случае меня зовут Уильям Олдридж.              — Приятно познакомится, Уильям.              — Взаимно, Оливия, — он взял протянутую ладонь Гермионы и аккуратно поцеловал костяшки.              Они вновь улыбнулись друг другу. Сейчас Гермиона старалась рассмотреть его получше. Его платиновые волосы были небрежно зачесаны назад, но несколько прядок красиво падали на лоб. Острые скулы, ямочка на щеке, когда он улыбался. И, Мерлин, эта улыбка. Кажется, Гермиона догадывалась, что этой улыбкой он успел разбить не одно девичье сердце.              — Вы не будете против, если я закурю? Если честно, я хотел сделать это с самого начала вечера.              — Пожалуйста. Хотя нравоучительно профессиональная часть меня и хочет прочитать вам нотацию о вреде курения.              — Хм, дайте угадаю. Наверное, я ошибся, когда просил вас не писать на меня жалобу, потому что на самом деле вы и так работаете в Отделе магического правопорядка? — он достал портсигар и поджег палочкой сигарету.              — Ну, ваше чутье вас подвело. Я целитель.              — Ого. А вы полны сюрпризов. Никогда бы не подумал, что такая хрупкая леди может быть целителем. Не подумайте, у меня нет предубеждений насчет профессий и распределения их среди мужчин и женщин. Просто мне всегда казалось, что целительство это довольно…              — Скучно? — Гермиона рассмеялась.              — Что вы, вовсе нет. Скорее ответственно и сложно. — Мужчина сделал еще одну затяжку.              — Порой бывает сложно, да, — Гермиона с содроганием вспомнила жуткие последствия заклинаний в виде разорванной плоти и криков боли пострадавших, — но, наверное, мне просто было важно быть полезной. Я хотела помогать людям, хотела давать им надежду. Думаю, во многом во мне говорил мой эгоизм.              — Не могу сказать, что это плохо. У вас очень благородная профессия.              — Ну а вы? Чем вы занимаетесь в свободное от вечеринок время, помимо того, что нарушаете закон и воруете бокалы у хрупких леди?              — Даю вам пищу для размышлений, — он ухмыльнулся и сделал очередную затяжку.              Гермиона приняла этот вызов, с азартом рассмотрев мужчину снова. Ее взгляд то и дело цеплялся за длинные пальцы, которые изящно держали сигарету. Ей не нравились курящие мужчины, но этот смотрелся на удивление привлекательно. Взгляд скользнул по подтянутому телу, даже сквозь темную ткань рубашки можно было понять, что у него крепкие мышцы и широкие плечи. Подняв глаза на его лицо, она наткнулась на ухмылку. Ему нравилось, с каким интересом она его рассматривала. Гермиона ощутила, как щеки становится пунцовыми.              — Имея достаточно скудный набор исходных данных, могу предположить, что вы как-то связаны с активной профессией, которая предполагает наличие хорошей физической подготовки. Вряд ли вы варите зелья в лабораториях или выписываете книги в библиотеке. — Мужчина бархатисто рассмеялся и по рукам Гермионы пробежали мурашки. — Думаю, это может быть работа в Аврорате? Или что-то связанное со спортом? Квиддич, допустим?              — Прорицание, случайно, не было любимым предметом у вас в школе?              — Мерлин, я его ненавидела. Бессмысленнее занятия не встречала.              — Я тоже, — он согласился с ней, а Гермиона усмехнулась, вспоминая «предсказания» профессора Трелони. — Вы правы, я действительно играю в квиддич.              — Это было несложно, вас выдает ваш внешний вид. — Гермиона вновь покраснела, когда поняла, как это звучит. — Тогда я удивлена еще сильнее. Мне казалось, что спортсмены придерживаются здорового образа жизни.              — Дурная привычка, которая досталась мне от лучшего друга, — он пожал плечами, докуривая сигарету. Гермиона ощутила приятный аромат табака, перемешанный с морским воздухом и парфюмом незнакомца.              — Вы уверены, что после такого он может носить звание лучшего друга? — ей отчего-то нравилось дразнить его, видеть, как он ухмыляется, когда ему нечего ответить.              — Наверное, это его единственный минус. Во всем остальном он прилежно выполняет эту роль.              Они замолчали, украдкой бросив взгляды друг на друга. Гермиона отвернулась, переводя дыхание и смотря на разбивающиеся волны. Пена ласково облизывала песок, оставляя после себя красивые разводы. Задумавшись, она не заметила, как мужчина достал палочку и наложил согревающие чары на них двоих.              — Стало прохладно, не хочется, чтобы вы заболели и ваши пациенты остались без такого прекрасного целителя, — улыбнулся он, когда Гермиона посмотрела на него.              — Мерлин, я не удивлюсь, если за вами охотятся толпы женщин. Вы кажетесь галантным ухажером. — Ей было приятно чувствовать заботу от этого незнакомца.              — Приятно слышать, но, как мне кажется, такими манерами должен обладать любой уважающий себя мужчина, — он пожал плечами, но Гермиона видела, что ему это льстит. — Кажется, я уже вывалил на вас всю свою жизнь. Как вы считаете, после такого мы можем поделиться друг с другом самым главным секретом этого вечера?              — Да? И каким же? — заинтересованно произнесла она.              Он улыбнулся, потянувшись к своей маске. Гермиона чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Она встречала множество мужчин, но такое с ней происходило впервые. Было бы ложью сказать, что он ее не заинтересовал. И где-то в глубине души она очень бы хотела увидеть, как он выглядит. Но за долю секунды она осознала, что боится. Что, если увиденное ее разочарует? Магия этого вечера растворится, а она не хочет терять такие необычные воспоминания. Это было что-то действительно новое в ее размеренной жизни. Что-то абсолютно противоположное тому, что происходило с ней каждый день. Именно поэтому она остановила его, аккуратно положив пальцы на предплечье.              — Я бы хотела оставить все как есть. — Увидев недоумение, отобразившееся на его лице, она поспешила объяснить: — Мне кажется, это будет прекрасным воспоминанием. Этот вечер слишком хорош, чтобы разрушать его магию. Только представьте, какое необычное это может быть свидание. Разве в вашей жизни было что-то похожее на этот вечер?              Мужчина задумался на долю секунды, а затем покачал головой. Его решимость поубавилась, и он опустил руку. Только сейчас Гермиона заметила, что все это время держала его за предплечье. Она неловко убрала ладонь, смущаясь.              — Так значит, у нас свидание? — спросил он, вгоняя Гермиону в еще большую краску.              Как говорила Панси? Это единственный вечер, где возможно все, где можно быть кем угодно, прежде чем окунуться в обыденные серые будни. Гермиона не собиралась терять такую великолепную возможность.              — Почему бы и нет, Уильям, — улыбнулась она, делая акцент на его ненастоящем имени. — Да, пусть это будет свиданием.              — Тогда мне следует принести бутылку шампанского, Оливия.              Позже они сидели на берегу в компании шампанского и друг друга, разговаривая обо всем на свете. Разговор тек плавно и так правильно, будто они были знакомы тысячу лет. Они незаметно перешли на «ты», когда выпили половину бутылки и выяснилось, что у них много общего. Они оба любили одни и те же книги, слушали одну и ту же музыку, а шумным вечеринкам предпочитали вечер с книгой. Оба больше любили кофе, чем чай, пасмурную погоду вместо солнца и не любили глупых людей. И оба были без отношений. Какие-то темы, которые могли рассказать об их жизни больше, например в какой школе они учились, обходились стороной. Хотелось сохранить этот шлейф недосказанности.              Гермиона впервые испытывала такие чувства. Что-то щекочущее в районе груди, словно начало чего-то нового. Но она прекрасно понимала, что это лишь одна ночь, скоро все закончится и больше она никогда его не увидит. Будет ли она жалеть об этом? Кто знает, она решила не думать наперед. Они оба договорились об этом. Прожить эту ночь именно так, без дальнейших планов.              — У тебя необычный кулон, — он взглядом спросил разрешения, а когда Гермиона легко улыбнулась, позволяя, коснулся кончиками пальцев камня в районе ее ключиц.              — Это подарок мамы, — она невольно затаила дыхание, когда ощутила его прикосновение. В очередной раз за этот вечер по телу пробежали мурашки. — Это обсидиан с созвездием большой медведицы внутри. Мама подарила мне его на удачу.              — Красивый, — прошептал мужчина, смотря Гермионе в глаза. Дыхание перехватило, когда он опустил взгляд на ее губы.              Вокруг было тихо — за все время, что они сидели здесь, сюда ни разу никто не спустился. Тишину нарушал лишь шум волн. Гермиона чувствовала, как где-то в горле колотится сердце. Это была очень красивая ночь. Полная луна освещала пляж, пряча красивые блики в волнах; теплый ветерок ласкал открытые руки и грудь, а напротив нее сидел самый интересный мужчина, которого она встречала за последний год. Она ощутила легкое касание горячих пальцев к открытой спине, и по телу пронесся табун из мурашек.              — Это будет звучать слишком банально и избито, но я давно не встречал таких интересных девушек, как ты, — его голос отчего-то звучал хрипло и поэтому еще более соблазнительно.              Гермиона выдохнула, заметив, как он приближается к ней. Идеальнее момента для поцелуя сложно было представить. Она видела, как он сбивчиво выдохнул, делая еще один смелый шаг к ее губам. Она была готова ощутить его губы, почувствовать вкус шампанского на языке, опуститься в эту пучину безумия. Она хотела этого.              Когда до прикосновения оставалась какая-то пара дюймов, Гермиона услышала настойчивый писк в своей сумочке. Она моргнула, дезориентированно оглядываясь. Разум был затуманен желанием, поэтому она не сразу поняла, откуда исходит звук и что мир вокруг продолжает свое движение, тогда как ее жизнь на несколько секунд замедлилась. Схватив сумочку, Гермиона вытащила значок целителя, который сейчас горел красным.              — О черт, — прошептала она, поспешно поднимаясь. Магия момента была разрушена. — Мне срочно нужно в больницу.              — Сейчас? Почему? — мужчина встал за ней, недоуменно смотря на нее. Казалось, он был так же потерян, как и она.              — Меня вызывают, что-то случилось, — Гермиона поспешно копалась в сумочке, пытаясь отыскать порт-ключ. — Мерлин, да где же ты!              — Я могу как-то помочь? — он выглядел взволнованным. Гермиону это даже чуточку умилило.              — Нет, мне просто нужно поторопиться. — Наконец, алая лента была найдена, но Гермиона остановилась на секунду, не касаясь ее. Затем посмотрела на мужчину и ее губы тронула грустная улыбка.              — Кажется, наше свидание подошло к концу, — произнес он то, что крутилось у нее на языке. Он выглядел разочарованным. — Как я могу найти тебя?              — Я… — значок снова загорелся красным, на этот раз издавая еще более громкие звуки, — это было прекрасное свидание! Я никогда его не забуду.              — Но… погоди!              — Спасибо тебе, Уильям.              Гермиона грустно улыбнулась, наконец сжимая в пальцах ленту и перемещаясь в больницу. Последнее, что она видела, так это то, как мужчина старался поспешно сорвать с себя маску, но черты его лица исчезли в водовороте, как и последняя фраза, которую он в отчаянии бросил вслед, но она уже не услышала.              — Меня зовут Драко!