3. Полёты наяву и во сне

      Парни вышли во двор. Гарри открыл дверь в небольшую пристройку и призвал пару мётел – "Нимбус-1985" и незнакомую Гарольду марку "Монгольфье Нуво".       – Это мётлы моего отца, – Гарри подал Гарольду "Монгольфье".       Гарольд внимательно осмотрел летательный снаряд. Несмотря на то, что французской метле было уже немало лет, она была в идеальном состоянии.       – Необычная модель, – протянул Гарольд, глядя на конфигурацию идеально сложенных прутьев. – Интересно, какие её аэродинамические свойства?       – Аэро… что? – спросил Гарри.       – Ну, у маглов так называются особенности выполнения полета различными летательными аппаратами – самолётами, вертолётами, дельтапланами, их устойчивость и управляемость, какие могут быть режимы полета.       – Понятно… Отец на этой метле мёртвую петлю мог делать. Наверно, маглы на своих самолётах на такое не способны.       – Как ни странно, маглы могут совершать на своих самолётах мёртвую петлю и другие фигуры, как они говорят, высшего пилотажа. Помнится, дядя Вернон… то есть мистер Дурсль с Дадли смотрели про это передачу по телевизору.       – А что такое телевизор?       – Ну, как бы это объяснить… Омут памяти знаешь? Вот представь себе не омут, а такой прямоугольный экран, на котором люди говорят, двигаются, изображают какие-то пьесы.       – Я видел такие экраны. Только вот как людей туда засунули? – спросил Гарри.       – Их туда не засунули. Они сидят в специальной комнате – студии, а по телевизору их показывают в домах зрителям. Сразу во все дома, где есть телевизоры. В омут памяти тоже ведь людей не засовывают. Вот интересно, как у вас магловедение преподают? Тоже про стреляющие дудки и повозки с лошадями рассказывают или у вас что-то более реалистичное?       – Нет, дудки с повозками – это уже вчерашний день. У нас про правила безопасности в магловском мире рассказывают. Про правила дорожного движения, про самобеглые повозки, про магловскую моду – как нам надо одеваться, когда выходим в их мир, чтобы никто не заподозрил, что мы другие. А то раньше были случаи – наденут канотье, камзол с кружевным жабо, джинсы и котурны. Сейчас такого уже не бывает. И про самолёты тоже рассказывают, про поезда, автобусы. Мы из Америки сюда самолётом прилетели. У нас всех и документы магловские есть, чтобы покупать билеты на их транспорт. Только вот я не понимаю, зачем самолёту делать мёртвую петлю? Это же опасно, все пассажиры тогда перевернутся, ударятся головами о потолок, могут переломать себе руки и ноги.       – Так это другие самолёты. Специальные, спортивные, чтобы так летать. На них пассажиров не возят. Есть ещё военные самолёты...       – Это из которых маглы сверху из ружей стреляют?       – Не стреляют, а запускают бомбы, ракеты. Того же Волдеморта, когда он ещё в Хогвартсе учился, на каникулы отправили в магловский мир, и он попал там под бомбежку. Немцы сбрасывали с самолётов на Лондон и другие наши города бомбы, которые разрушали дома, убивали жителей, женщин, детей...       – Так от этого с ума можно сойти...       – Не знаю, как маглы, может у них психика поустойчивее, а Волдеморт после этого конкретно крышей поехал – захотел стать бессмертным.       – Жуть! – глаза Гарри округлились от удивления. – И это ты его победил, а я тебя должен заменить? Но я же совсем другой человек, любой из твоих знакомых, только обменявшись со мной парой слов, будет кричать на весь Хогвартс: "А Поттер-то не настоящий!" А я ничего толком сказать не смогу, клятва о неразглашении – вещь серьезная, а обманывать их как-то стрёмно.       – Ладно, придумаем что-нибудь, прорвёмся.       – А сейчас давай полетаем, - улыбнулся Гарри.       Ребята сели на метлы и полетели. Более лёгкий Гарри быстро вырвался вперёд, а Гарольду было труднее. Он всегда был ловцом – лёгким, вертким, готовым к резким рывком и поворотам под любым углом, чтобы преследовать золотой крылатый мячик, где бы тот ни находился. Сейчас же он сам себе казался тяжёлым и неуклюжим, как Невилл на первом уроке полетов. Поэтому летел Гарольд медленно, постепенно приноравливаясь к своему собственному телу и наслаждаясь видом Поттер-холла и окружающей его усадьбы. На порог вышли Карлус и Джеймс. Гарольд улыбнулся и помахал им рукой. Вдруг он потерял равновесие, метла начала резко пикировать вниз, задевая ветки деревьев. Где-то в паре метров от земли Гарольду всё-таки удалось выровнять метлу в горизонтальное положение и спрыгнуть на освещённую солнцем лужайку.       – Разлетался тут. Чуть хвост не отдавил! – услышал он ворчливое шипение снизу. Гарольд посмотрел на траву и увидел прямо около ноги небольшую гадюку. Самую обыкновенную, неволшебную.       – Прошу простить меня, я случайно тут приземлился.       – Говорящий? – удивлённо прошипела змея.       Только тут Гарольда осенило. Он общается со змеёй... Со змеёй! Его дар парселтанга – редкий, которым в Британии владели только потомки Салазара Слизерина, остался у него после уничтожения Волдеморта и всех его крестражей. Или Дамблдор ошибался, и дар остался у него – например, в качестве трофея или... его реальными предками были змееусты! Но ведь он не похож внешне на сестер Патил, да и среди известных пожирателей индийцы как-то не попадались...       – Выходит, что так... Действительно, говорящий, сам удивляюсь... Ладно, я ухожу, не буду тебе мешать. И хозяев поместья предупрежу... Поттеры подбежали к Гарольду, когда он смотрел змее в глаза и явно что-то говорил ей.       – Ты умеешь разговаривать со змеями? – с ужасом произнёс Джеймс. – В Британии это мог делать только Сам-знаешь-кто.       – Похоже, что он передал мне свой дар как победителю, – улыбнулся Гарольд. – Я сейчас скажу ей, что тут её никто не тронет, и она уползёт. Её дом находится за пределами поместья, а тут, на лужайке, она грелась.       – Круто! – улыбнулся Гарри и хлопнул Гарольда по плечу. Гарри убрал мётлы, а потом все подошли к небольшой беседке, увитой плющом. Внутри уже стояли чашки с чаем и вазочка со сладостями. Не с волшебными лягушками со вкусом соплей или грязных носков – подобное даже оголодавшие змеи не будут есть, а с магловским бельгийским шоколадом и небольшими пирожными-корзинками с разными вкусными начинками – сливочными, шоколадными, фруктовыми.       – Ну, рассказывай, что там происходило в Хогвартсе, – улыбнулся Джеймс.       И Гарольд начал рассказывать. Про тролля, трёхглавого "щеночка" и одержимого профессора. Про тысячелетнего василиска Салазара Слизерина и популярного писателя, воровавшего чужие воспоминания и оставшегося без собственной памяти. Про беглеца из Азкабана и дементоров, патрулировавших школу. Бывший главарь Мародёров, его жена, отец и сын, слушали эти истории, разинув рты. А истории эти были поистине фантастические, и даже для старого Карлуса, проведшего всю жизнь в волшебном мире, они казались страшными сказками. Как это – опаснейшие твари в школе? Дементоры, окружающие детей, как будто они опасные преступники?       Единственный оставшийся в живых Мародёр очень заинтересованно слушал о проделках Фреда и Джорджа. А вот страх Гарольда перед Сириусом его удивил.       – Бродяга действительно был крестным Гарри. Тебе никто никогда не говорил, что воспреемники не могут нанести вред своим крестникам? За это следует магический откат – вплоть до потери магии и даже смерти! Сириус никогда не смог бы навредить Гарри, а ведь он считал тебя Гарри.       – Мне про это никто не говорил. И вообще, ни мне, ни Гермионе, ни Джастину, ни Колину, ни Симусу никто не читал лекций про традиции волшебного мира. Подразумевалось, что нам про это должны рассказать друзья или мы сами должны узнать это из книг.       – Да, мама узнала про семейные и родовые традиции волшебного мира только от дедушки, - заметил Гарри.       Гарольд вдруг побледнел, его дыхание стало резким и рваным, он закрыл лицо руками и затрясся.       – Гарольд, что с тобой? - спросила Лили.       – Что со мной? - вскрикнул Гарольд, на глазах его выступили слёзы. – Я сам не знаю, что со мной... Мистер Дамблдор сказал, что меня забрали из особняка, где собирались пожиратели, которых убили мистер Грюм и братья тёти Молли. То есть я на самом деле сын убитых пожирателей, а Волдеморт... Волдеморт... – лицо Гарольда покраснело и задрожало.       Все догадались, какие мысли могли прийти в голову Гарольда.       – Дети не отвечают за дела своих отцов. Ты подумал о том, что Волдеморт мог быть твоим крёстным, – мягко и спокойно сказал Карлус. – Он дважды пытался тебя убить Авадой, и оба раза получил откат. Первый раз он развоплотился, а второй – погиб окончательно.       – Получается... Получается, что я мог бы погибнуть... Или я тоже... "дитя пророчества"... Но мои родители... мои биологические родители... были пожирателями и не подходили под него... Как они могли трижды бросить ему вызов? И мой реальный день рождения – наверняка совсем другой...       – Забей на пророчество, всё уже прошло, – Гарри приобнял Гарольда за плечи. – И вообще, тебе же сказали, что дети за преступления родителей не отвечают, тем более эти пожиратели тебя не воспитывали, и ты их даже не знаешь.       – Но я прожил чужую жизнь! – воскликнул Гарольд. – Я всю жизнь был Гарри Поттером, а теперь я никто!       – Гарольд, ты – это ты. Понимаешь, это ты, а не мой внук выдержал все испытания и победил Волдеморта. Это твоя личность осталась в новом для тебя теле, – успокоил его Карлус. – Это, в конце-концов, твой жизненный опыт, который тебе пригодится в дальнейшей жизни и который у тебя никто не отнимет. Один мой знакомый, профессор Курагин, он сейчас директор Дурмстранга, говорил про людей, которые выдержали разные испытания: "пройти огонь, воду и медные трубы". Огонь и воду ты уже прошел. А вот испытание "медными трубами" – то есть славой...       – Не нужно мне этих самых ваших "медных труб", – протянул Гарольд. – Это всё какое-то фальшивое и неискреннее. Когда Хагрид меня в первый раз привёл в "Дырявый Котёл", то все делали круглые глаза, показывали пальцем на мой лоб, жали руку и говорили: "Ах, Гарри Поттер, Гарри Поттер, ты наш герой и избавитель". В школе все смотрели, как на обезьяну, которая на саксофоне играет. А когда была нужна реальная поддержка – так куда они все пропали? Я всем был должен, когда был нужен, а когда мне было плохо, то не нужен никому и мне не должен никто. Даже Рон, младший сын тёти Молли, который был моим самым первым и лучшим другом в волшебном мире, и тот от меня отвернулся, когда меня все травили... Я и в магловской школе, и в Хогвартсе был не таким, как все.       – Гарольд, успокойся...       – Я это всё прошел на четвертом курсе, на турнире Трёх волшебников. Были там испытания и огнем, и водой, и этими самыми трубами, и ничего хорошего мне это не принесло.       Гарри был ошарашен – ему предстояло изображать парня, который сидел перед ним и рассказывал о своих приключениях. Играть его роль как минимум до самого окончания Хогвартса. Ему, перспективному ученику артефактора – изображать боевого мага... У которого были друзья, знавшие его как облупленного. У Гарри было одно желание – бросить всё и уехать назад, в Америку, где у него остались собственные друзья, любимая девушка, его будущее и перспективы. Но это было невозможно. Гарри не по своей вине оказался марионеткой в британском магическом театре.       Парни посмотрели друг другу в глаза.       Гарольд вздохнул и продолжил свой рассказ. Все внимательно слушали историю про незапланированного четвертого участника турнира, схватки с огнедышащей драконицей и подводной нечистью, гибель Седрика Диггори и ритуал с возрождением змеелицего лича...       Опытного артефактора Карлуса Поттера удивило и возмутило, как можно было наложить конфундус на старинный артефакт, для того, чтобы обмануть его. А ещё он вспомнил, как раньше Гарольд рассказывал про заколдованную профессором Квиреллом, а точнее – подселившимся к нему духом Волдеморта, метлу и про взбесившийся бладжер.       – Это получается, что любой достаточно сильный маг из числа болельщиков или его домовик может решить исход чемпионата? – спросила Лили.       – Нет, – ответил Джеймс. – Мётлы и мячи для квиддича, которые используют профессиональные спортсмены, зачарованы от постороннего колдовства. Это только в любительских командах, какими считаются школьные, метлы не защищены, потому что подобные чары от мастеров нередко могут стоить дороже самой метлы. Ведь никому из школьников или преподавателей никогда и в голову не приходило использовать колдовство, которое может покалечить игрока, или использовать для этого домового эльфа.       – Ну а как же тогда устроили сбой в работе Кубка Огня? Конфундус – это же заклинание для воздействия на разум людей? – продолжила Лили       – Скорее всего, Кубок Огня – это артефакт с рукотворным разумом. Подобный Шляпе Годрика, – ответил Карлус. – Он каким-то образом реагирует на магию желающих стать участниками турнира, не пропускает к себе тех, кто не достиг совершеннолетия и по следу персональной магии на записке определяет лучшего.       – Маглы называют такой разум "искусственным интеллектом", – пояснил Гарольд. – Только у них он на основе техники и программирования.       – Только на Шляпе стоят ментальные щиты, созданные Основателями. А создатель Кубка не озаботился тем, чтобы защитить свой... искусственный интеллект от посторонней ментальной магии.       – Так никто раньше этого не делал, – заметил Джеймс. – И никому даже в голову не приходило, что в конце двадцатого века кто-то будет возрождать опасные средневековые состязания, во время которых неоднократно гибли участники.       Вечерело. Гарольду тяжело было продолжать свой рассказ. А уж версия о том, какие узы могли связывать его с Темным Лордом, вообще выбила его из колеи.       – На сегодня пока всё, я очень устал... как будто пережил заново все события... – прошептал Гарольд. – Может, полетаем ещё? – обратился он к Гарри. - Только на этот раз "Нимбус" мой!       Гарри улыбнулся. Ему самому трудно было представить, сколько всего пришлось вынести этому скромному и иногда нервному парню, который преодолевал трудности и испытания все эти годы, пока он сам был в Америке в окружении любящей семьи. Он хотел бы сам стать его другом, но увы. Гарри ждал незнакомый Хогвартс и незнакомые люди, которые будут считаться его друзьями или врагами, а Гарольда – магловский мир и чужие родственники.       На этот раз Гарольд уже более уверенно держался на метле. "Нимбус", хотя и старой модели, был более привычным летательным снарядом, практически родным в его руках. Но "Монгольфье", на которой можно делать фигуры высшего пилотажа, стала метлой его мечты.       Минни провела Гарольда в спальню. Это была комната немногим побольше спальни Дадли – стены в пастельно-бежевых тонах, шкаф для личных вещей, стеллажи для книг, широкая кровать с чистым зеленоватым бельём, тумбочка со светильником. Гарольд помылся, переоделся в пижаму, лёг и мгновенно заснул.       И снились ему какие-то странные сны.       ...Вот он заходит в учительскую к профессору Люпину, тот открывает шкаф и оттуда вылетает дементор – мрачное гнилостное существо в драном черном плаще..       Гарольд выхватывает палочку и кричит:       - Ридикулус!       Мгновение – и дементор толстеет, из-под капюшона выглядывает круглое щекастое лицо цвета гнилого мяса, покрытое струпьями, с моржовыми усами цвета спелой пшеницы и свиным пятачком на месте носа. Дементор вытаскивает из кармана плаща печеную индюшачью голень, с которой стекает жир, а потом вгрызается в индюшатину острыми зубами, заляпывая жиром плащ. Наконец, в лицо темной твари летит сливочный пудинг с розочками. Богарт с визгом убегает и захлопывает за собой шкаф. Гарольд с учителем ЗОТИ жмут друг другу руки и весело смеются...       ...Гарольд делает круг почёта, облетая квиддичное поле на метле... На той самой, "Монгольфье Нуво". Он только что поймал снитч и завоевал заслуженную победу Гриффиндора. И теперь он решает сделать ту самую мёртвую петлю, которую когда-то демонстрировал своим друзьям и соперникам Джеймс Поттер. Но тут его настигает неудача – метла вырывается у него из руки и летит вверх, а сам Гарольд кубарем несётся в самую чащу Запретного Леса, в логово акромантулов.       Он пытается сгруппироваться... и наконец-то притормаживает падение перед самыми макушками опутанных паутиной деревьев, и вот уже парит над вершинами деревьев. Поднимается вверх – и перед его глазами открывается панорама на Хогвартс, Запретный Лес, Чёрное Озеро, вдали виднеются домики Хогсмита, железнодорожная платформа, а над ним – расцвеченные закатным солнцем небо. Он летит, он летит сам по себе, без метлы. Его ладонь по-прежнему сжимает снитч... Гарольд возвращается на квиддичное поле, на котором остались только его товарищи по команде, Гермиона, Луна Лавгуд, капитан соперников и судья – мадам Хуч. Гриффиндору засчитана заслуженная победа...       ...Вот он сидит на скамье подсудимых в Визенгамоте, одетый в какую-то робу из жёсткой серой ткани. На запястьях – антимагические наручники. Его обвиняют в убийстве Седрика Диггори и в распространении панических слухов о возрождении Того, Кого Нельзя Называть. Судья в черной мантии и белом парике каждое слово говорит, как гвоздь в голову вбивает. Суровый обвинитель. Растерянный адвокат: единственный свидетель по делу – Барти Крауч-младший, который мог бы дать все ответы на заданные вопросы – скормлен дементору лично по приказу министра без суда и следствия.       Гарольд растерян – его ждёт Азкабан, страшное место, где далеко не каждый волшебник способен сохранить здоровую психику и адекватное восприятие реальности. Тут в зале становится темно и холодно, в зал врывается группа людей в серебристых масках во главе с лысым человекообразным существом с зеленовато-серым лицом и горящими темно-красным огнём глазами, у которого вместо носа – две вертикальных щели. Его сопровождает огромная змея. Не василиск, конечно, не и не простая гадюка. Несколько разноцветных лучей – и вот уже члены суда валяются без чувств, а то и бездыханным. Темный Лорд подходит к министру Корнелиусу Фаджу:       – Ну что, ми-ни-стр, – интонации при при произношении этого слова у Волдеморта такие, как будто у него слизни горлом идут. – Врешь и не краснеешь, скрываешь правду, убиваешь без суда и следствия моего верного слугу – и всё только ради того, чтобы должность свою сохранить? А что у нас с такими делают?       Волдеморт окинул зал взглядом своих устрашающих глаз. Большинство присутствовавших спрятались за сиденьями и предпочитал притворяться мёртвыми.       Вдруг из задних рядов на весь зал раздался скрипучий голос старой ведьмы:       – Да оторвать ему голову, и дело с концом!       – Оторвать голову - это интересная идея. Круциатус пока отменяется... Эй, Хвост, оторви-ка ему голову!       Из строя пожирателей вышел невысокий полноватый сутулый человечек с металлическим протезом вместо руки. Из протеза, подобно ножу с кнопкой, какой Гарольд в далёком детстве видел у Пирса Полкисса, выскочило лезвие. Одним его ударом Хвост отсек министру голову в котелке, которая, подобно волейбольному мячу, полетела точно в руки его господина.       – Ну что, старый трусливый бюрократишка, – обратился чёрный маг к голове министра, – чего ты этим добился. Решил спрятать голову в песок.. За последние годы волшебное сообщество стало более трусливым, подлым, а случись что – надеется на малолетку, которого само же и гнобит.       Темный Лорд показал палочкой на Гарольда.       – Верни мне голову, сукин сын, – хрипло закричала голова Фаджа, в то время когда тело хаотически носилось по залу суда, заливая кровью, фонтаном вырывавшейся из шеи, всех присутствовавших.       – А зачем тебе голова, Фадж? Ты и без нее неплохо справляешься со своими обязанностями. А я из твоего черепа себе кубок сделаю. Красивый, – Волдеморт хохотнул.       Голова Фаджа истошно завизжала:       – Я Министр магии, мне без головы нельзя!       – Хвост, верни ему его бестолковую голову, – Тёмный Лорд откинул голову Фаджа назад своему слуге. Тот ловко подхватил ее своей здоровой рукой и с размаху, задом на перед, нахлобучил на тело. Кровь перестала фонтанировать, Фадж испуганно посмотрел на свое тело.       – Верните мою голову назад!       – И так сойдёт, – огрызнулся Хвост. – Скажи спасибо, что живой!       Фадж дрожал от страха. Он ожидал дальнейшего продолжения экзекуции, но Волдеморт уже не замечал его. Всё его внимание было обращено на Гарольда.       – Ну что, Гарри Поттер, Мальчик, Который Постоянно Выживает, – с издевательским тоном обратился к нему чёрный маг. – Когда же ты, наконец, перестанешь выживать и будешь полноценно жить? Я дам тебе шанс. Присоединяйся к моим рыцарям – и я научу тебя многому.       Волдеморт посмотрел Гарольду в глаза. Взгляд темно-красных раскаленных глаз казалось выжигал его мозг.       – Ты мечтаешь летать без метлы, колдовать без палочки, жить на каникулах в нормальном доме, а не у этих своих ма-а-аглов. Я дам тебе возможность исполнить эти мечты – развивать свои способности, иметь собственный дом, стать бессмертным, наконец. Ты обладаешь тем же даром, что и я. Ты будешь моей правой рукой вместо безвременно погибшего Бартемиуса...       – Нет, – твёрдо сказал Гарольд. – Я не хочу быть твоим "верным слугой", чтобы потом убивать и пытать невинных по твоему приказу. Я не хочу ставить на свою руку рабскую метку. Если ты пришел, чтобы убить меня – делай это сразу, твои искушения на меня не действуют. И младшему Бартемиусу я не завидую. У него были многочисленные таланты и возможности, а сейчас он – овощ, который мочится и испражняется под себя.       – Наглый мальчишка, – зашипел по-змемному Волдеморт, – ты сам напросился на это.       Он резко поднял руку, наставив палочку в самый центр лба Гарольда.       – Авада Кедавра!       Гарольд, как в замедленном кино, видел, как к нему приближается смертоносный луч. Вот уже всё вокруг засверкало зелёными сполохами. И вдруг... Луч отразился от его лица, изменил цвет на бледно-фиолетовый, врезался прямо в грудь Волдеморта. Тело лича взорвалось на множество ошмётков, один из которых шмякнулся в лицо Фаджа. У змеи-фамильяра, которая попыталась защитить хозяина, голова также разлетелась в клочья. Наверно, никто, кроме Гарольда не заметил пары клочков черного дыма один побольше, другой поменьше, которые соединились в единый и вылетели в дверь, которую распахнул крепкий мужчина в мантии офицера мракоборческой службы.       Пожиратели в ужасе пытались аппарировать, но антиаппарационный барьер зала суда удерживал их. В зал ворвались авроры. Гарольд схватил валявшийся рядом стул, вскочил и со всего размаху ударил Хвоста по голове. Тот упал прямо у ног командира отряда.       – Подсудимый Поттер, что вы себе позволяете? – строго спросил аврор.       – Офицер, это Питер Петтигрю, – выкрикнул Гарольд, – незарегистрированный анимаг-крыса, который много лет считался погибшим. Это он по приказу Волдеморта убил Седрика Диггори. Это он устроил терракт с массовой гибелью маглов. Это из-за него двенадцать лет сидел в Азкабане Сириус Блэк!       Аврор ловким движением надел на Хвоста антианимагический ошейник.       – Теперь он от нас не уйдёт.       Краем глаза Гарольд видел, как после ареста пожирателей в зал вошли санитары из Мунго и спеленали Фаджа, который продолжал верещать:       – Верните мне голову!       После этого Гарольд до самого утра спал тихим, спокойным сном. Без сновидений. Может быть, сновидения и были, но они были спокойными, приятными и в памяти не отложились.       Литва. Куршская коса. Особняк Жильвинаса Тринкунаса.       Молодая домовушка тихими шагами подошла к родовому гобелену Тринкунасов. В нём, что-то неуловимо изменилось. Домовушка внимательно осматривала старое артефактное полотно... А, вот оно что... Чёрно-белый портрет малыша Витаутаса, под которым была надпись "пропал без вести", изменился, стал цветным, вместо годовалого мальчика на нём появился молодой человек со светло-русыми волосами и серовато-зелеными глазами. Подпись под портретом гласила: "Витаутас Антонинас Долоховас-Тринкунас, наследник Тринкунас".       – Хозяин Жильвинас! Хозяин Жильвинас!       – Что с тобой, Даля? Почему ты так кричишь? – недоуменно спросил мужчина лет шестидесяти. У него были густые русые волосы с проседью, усы и небольшая бородка. Одет он был в темно-серую сюртучную пару, такого же оттенка, но немного светлее шейный платок, из -под которого была видна кремовая сорочка. Сверху на плечи была накинута более темная, почти черная мантия. В правой руке хозяина была трость с янтарным набалдашником в виде головы ужа.       – Хозяин Жильвинас! Посмотрите на родовой гобелен! Витаутас, сын Эгле, пропавший много лет назад, жив!       Жильвинас встал с кресла и пошел вслед за светящейся от радости домовушкой.       Глава рода Тринкунас медленно зашёл в гобеленный зал, внимательно посмотрел на портрет парня и вынул из кармана круглое зеркальце с крышкой. Дотронувшись до зеркала палочкой, он произнёс:       – Алдона.       Затем Жильвинас открыл крышку сквозного зеркала. С поверхности волшебного стекла на него глядела девушка с толстой светло-русой косой и серо-зелёными глазами.       – Что случилось, дедушка?       – У меня для тебя, внучка, хорошая новость. Витовт, твой брат жив. И он унаследовал дар рода Тринкунасов – парселтанг. Родовой гобелен признал его наследником.