4. По омутам нашей памяти

      После этого Гарольд до самого утра спал тихим, спокойным сном. Без сновидений. Может быть, сновидения и были, но они были спокойными, приятными и в памяти не отложились.       Утром, как ни странно, Гарольд почувствовал себя отдохнувшим. Конечно, странные сны не давали ему покоя, но, с другой стороны, они как бы подсказывали, что из любой ситуации существует выход и даже не один, и то положение, в каком он оказался сейчас, отнюдь не безвыходное. Да, он не Поттер, он должен молчать, но теперь ему не надо общаться с этой противной Скитер и другими ей подобными «писателями», которые ради сенсации готовы даже отца родного в грязи извалять. Может быть, сейчас ему действительно будет легче какое-то время пожить в магловском мире, где его никто не знает, и вдали от шума и суеты ему легче будет разобраться, кто ему друг, кто враг, а кто — «так». Жаль, конечно, «оригинала», у которого фактически украдут целый год жизни… Хотя у него самого фактически украли всю его жизнь.       Гарольд умылся, почистил зубы, оделся и вышел из спальни. Пройдя несколько ярдов, он вдруг резко вернулся в спальню, вытащил из шкафа свой рюкзак, взял оттуда небольшой лёгкий свёрток, положил его в карман мантии и, наконец, спустился в гостиную.       За столом сидела Лили.       — Доброе утро, миссис Поттер       — Доброе утро, Гарольд. Как спалось?       — Мне снились странные сны. Как будто я жил своей прошлой жизнью Гарри Поттера, но там всё было по-другому.       — Иногда в снах люди видят решение проблемы, над которой долго думают. Бывало такое, что некоторые открытия и изобретения люди совершают во сне. Например, Флимонт Поттер-старший, дед Джеймса, некоторые свои изобретения видел во сне, а уже потом дорабатывал свои артефакты в реальной жизни.       — Да, после этих снов я стал спокойнее относиться к своему нынешнему положению. Быть героем — это не только гордость, но и ответственность, куча требований и ожиданий со стороны общественности, которая сама по себе палец об палец не ударит ради того, чтобы что-то сделать самим для собственной безопасности.       — Гарри впечатлен твоим рассказом. Он даже не думал, что жизнь Героя Магической Британии была настолько опасна.       — Я сам сейчас удивляюсь, как я после всего этого выжил. Наверно, в этом есть какое-то везение. У вас красивый дом. До этого я долго был только в трех домах волшебников — у тети Молли и дяди Артура в Норе я был на каникулах. Тетя Молли вкусно готовит, а дядя Артур немного странный. Меня удивило, что с одной стороны его клеймят предателем крови из-за того, что он пытается сделать артефакты на основе магловским изобретений. А с другой — у него же есть родственники в магловском мире, почему он с ними не не контактирует, не сотрудничает и предпочитает вообще об их существовании не говорить?       — У каждого рода есть сквибы, — заметила Лили. — У волшебников это считается чем-то позорным, признаком вырождения, поэтому детей без магических способностей отдают в магловский мир. Но ведь маглорожденные волшебники не просто так рождаются? И наши с Петунией предки тоже были сквибами какого-то волшебного рода.       — Да, и у Гермионы тоже… Я сейчас смотрю на себя со стороны, и мне становится стыдно за дядю Артура…       — А что он такого натворил?       — Да на Косой аллее увидел Гермиону с родителями и начал кричать на всю улицу: «Маглы, настоящие маглы». Нет, я понимаю, что магла, да и сквиба нечасто можно там встретить, но зачем привлекать к людям лишнее внимание?       — Артур всегда был человеком увлекающимся, эмоциональным, любил всякие диковины, которых в волшебном мире не было и… мог вести себя не очень адекватно. А другие волшебные дома?       — Дом Сириуса, на Гриммо, который он завещал... наверно уже не мне, а своему крестнику, вашему сыну Гарри. Мрачноватая резиденция. Думаю, что стоит проверить, чей это сейчас дом. А третий — Малфой-мэнор. Я не знаю, каким он был раньше, не знаю, какие там спальни… Я с Роном и Гермионой был там в плену у Тёмного Лорда. Насмотрелся и на пленных, и на пожирателей — от родовитых аристократов, для которых чистота крови превыше всего до откровенных бандитов с Лютного… Дворец пафосный, но банда превратила его в притон.       Гарольд хотел продолжить, но тут в гостиную вошла Минни, на этот раз её лопоухую голову украшал головной убор, похожий на шапочку стюардессы международных авиалиний.       — Завтрак готов, хозяйка Лили! — пропела она.       В столовой Гарольда и Лили уже ожидала мужская часть семьи Поттеров.       После завтрака Карлус встал и торжественно обратился ко всем присутствующим:       — А теперь у меня для вас есть небольшой сюрприз.       Глава семьи повел всех в небольшое полуподвальное помещение, в центре которого на круглом постаменте стояла неглубокая малахитоаая чаша диаметром около трёх футов, края которой покрывала рунная вязь.       — Омут памяти! — восхищённо прошептал Гарольд.       — Да, это омут памяти, созданный моим отцом, известным артефактором Флимонтом Поттером-старшим. Он сделан из цельного куска уральского малахита из магического Аркаима.       — Но я никогда не знал, что у нас есть такой артефакт, — растерянно пробормотал Джеймс.       — Помещение, где хранится омут памяти, может открыть только глава семьи, — ответил Карлус. — Теперь Гарри сможет изучать воспоминания Гарольда о его приключениях и подвигах, для того, чтобы его не разоблачили в Хогвартсе как самозванца. Ну, начнём.       Гарольд подошёл к омуту памяти, вытянул при помощи палочки из своей головы серебристую нить и поместил её в чашу. Нить в омуте расправилась и превратилась в густой серебристый туман, который немного поднялся над поверхностью чаши. Гарри глубоко вздохнул, как будто реально решил нырнуть в омут головой, и наклонил лицо в туман. Где-то минут двадцать все присутствовавшие могли наблюдать за парнем, который переживал всю гамму чувств — от страха и ужаса до облегчения. Когда воспоминание закончилось, и Гарри поднял голову, Гарольд заметил, что тот прикусил губу.       — И это только тролль, — прошептал Поттер-младший. — Хорошо, что ты мне вчера рассказал о своих приключениях. Без предупреждения я бы просто умер от страха.       — Вот поэтому Гарольду сначала лучше рассказать о своей жизни и приключениях в Хогвартсе, — сказал Карлус, — уже потом Гарри на каникулах сможет изучить воспоминания более детально.       — Дедушка, но мистер Дамблдор наверняка захочет, чтобы я появился в Хогвартсе в ближайшее время. Таких воспоминаний у Гарольда не на один день просмотра, и все их надо спокойно изучить. Но как изучать спокойно, когда там такие монстры, и тролль — далеко не самый опасный из них?       — Разговор с Альбусом я возьму на себя, — ответил глава семьи.       Карлус открыл дверцы шкафа, в котором стояли ящики с флаконами.       — Все воспоминания можно систематизировать по курсам обучения. Иди сюда, Гарольд.       Через некоторое время флаконы с основными событиями были подписаны и расставлены в хронологическом порядке. Гарольд с Карлосом составили каталог воспоминаний, и ящики с ценной информацией заняли свое место в шкафу.       Когда работа над воспоминаниями была завершена, Гарольд вынул из кармана свёрток и подал его главе семьи Поттеров.       — Мистер Поттер, возьмите… Это ваша семейная реликвия… Которую директор Дамблдор взял у вашего сына для изучения.       — Надо понимать, это та самая мантия-невидимка, созданная моим прадедом, — улыбнулся Карлус.       — Но я думал, что это один из легендарных Даров Смерти, артефактов братьев Певереллов… — удивился Гарольд.       — У каждого уникального артефакта есть своя легенда.       Затем ребята снова вышли в сад. Гарри на этот раз захотел проверить свои возможности в боевой и защитной магии.       — Ступефай! — Гарри взмахнул палочкой.       — Протего, — парировал Гарольд, отбивая заклинание. — Экспеллиармус! — палочка Гарри вылетела из его рук в ближайший куст.       — 1:0 в пользу Гарольда, — улыбнулся Джеймс, выходя на крыльцо. — Давайте, сначала поставим щиты вокруг дуэльной площадки, а то вы тут всё разнесёте.       — Да, отец, — ответил Гарри.       — Конечно, мистер Поттер, — выразил свое согласие Гарольд.       Учебную дуэль решили провести в десять раундов. С каждым разом темп нарастал, реакция становилась более быстрой, движения палочками — более чёткими. Счёт уже был 5:4 в пользу Гарольда, когда Гарри трансфигурировал перед его ногой ступеньку. Гарольд, не ожидая этого, споткнулся и упал на траву.       — Петрификус! — прошептал Гарри.       Гарольд удивлённо заморгал. Ему даже в голову не приходило использовать в боевых условиях знания трансфигурации. Тем более, что трансфигурация, которая может нанести вред здоровью, в Британии запрещена законом. Хотя, для защиты от некоторых темных и опасных тварей удар тяжёлым тупым трансфигурированным предметом по голове является единственным возможным способом.       — Ну что, боевая ничья, — произнес Джеймс. — После дуэли самое лучшее — освежиться и искупаться.       — Тут ещё и пляж есть?       — Нет, — ответил Джеймс. — Пляжа тут нет. Никто не стал бы накладывать защитные и маглоотталкикающие чары на часть русла реки. Это нарушит Статут. А вот небольшой бассейн, — Джеймс показал на круглое строение ярдов тридцать в диаметре, — у нас есть.       Гарольд первым зашёл в раздевалку, снял верхнюю одежду и трансфигурировал трусы в темно-синие плавки с золотистыми снитчами. За ним последовал Гарри. Ребята нырнули в бассейн, Джеймс бросил им надувной мяч величиной со стандартный квофл. Парни достаточно долго гоняли мяч по бассейну, пока не наступило время обеда. Когда Гарольд вышел из воды, Гарри неуверенно обратился к нему:       — Прости, но я хотел бы узнать… Вот у тебя шрам на лбу…       — Да, шрам от темного проклятия, из-за которого в моем лбу поселился кусок души Волдеморта. Следы от тёмных проклятий и ран, нанесенных магическими тварями, в отличие от обычных ран, остаются у волшебников на всю жизнь.       — Так что это такое?       — Это — от ожога, нанесенного огнём венгерской хвостороги. Это — соплохвот постарался. Это — от зуба василиска.       — А это что? — Гарри взглядом показал на надпись «Я не должен лгать», как будто вырезанную на правой руке. — Что за грамотные твари появились в Хогвартсе на следующий год?       — О, эта тварь — всем тварям тварь. Розовая Жаба. Она у нас ЗОТИ преподавала, — на лице Гарольда появилась грустная усмешка. — Подробнее после обеда расскажу.       Когда вся семья собралась за столом, Гарри спросил деда:       — Дед, когда мы купались в бассейне я видел у Гарольда разные шрамы, нанесённые магическими тварями и темными проклятиями. Наверняка его друзья знают про эти отметины на его теле. Пойдем купаться — они меня сразу вычислят как не настоящего героя, — Гарри замялся, не зная, что сказать дальше. — Мистер Поттер, — обратился к главе семейства Гарольд, — существуют ли какие-либо чары или артефакты, которые смогут безболезненно скопировать мои шрамы на Гарри?       — Да, Гарольд, — ответил Карлус. — Я смогу зачаровать такой артефакт. Пока все будут слушать Гарольда, я буду в своей мастерской и сделаю его для Гарри. После обеда все собрались в гостиной. Гарольд рассказывал про Орден Феникса, поиски крестражей, битву за Хогвартс и многое другое.       Во время своего рассказа про бой в Отделе Тайн он вдруг мелко затрясся и со страхом посмотрел на Джеймса Поттера.       — Гарольд, что с тобой? — испуганно спросил Джеймс.       — Из-за меня… Погиб Сириус Блэк… Ваш близкий друг, мистер Поттер, который так по вам скучал… Твой крестный, Гарри, который всё завещал своему крестнику… роль которого исполнял я… Если бы я не поперся в этот чёртов Отдел Тайн… Сириус был бы жив, и вы бы сейчас встретились… Я не думаю, что всё это был спектакль для меня, и в Арку смерти толкнули клона-голема?       — Успокойся, Гарольд, — сказал Джеймс. — Сириус всегда был пылким и запальчивым, его невозможно было остановить, если он что-то вобьёт себе в голову. Это именно ему принадлежала идея, чтобы мы все стали анимагами, чтобы Римус не комплексовал из-за своей «пушистой проблемы». Он изучил всю литературу, посвященную анимагии, и в Запретной секции, и в фамильной библиотеке Блэков, и в нашей библиотеке. Мы тогда не думали о том, что Питер станет крысой не только по своей анимагическрй форме, но и по сути своей личности.       Гарольд завершил свой рассказ подробностями битвы за Хогвартс, пожара в Выручай-комнате, своими видениями после того, как Волдеморт выбил из его головы собственный крестраж и, наконец, окончательного победного удара.       — Что было дальше, я не знаю. Помню только, что несколько дней, пока мое тело трансформировалось, я лежал в Больничном крыле и за мной ухаживала мадам Помфри. А потом оказалось, что покойный директор Дамблдор жив, и вы живы, и я не Гарри Поттер, а сын неизвестных Пожирателей Смерти, человек без имени. Похороны героев были без меня.       Вечером, после ужина, в гостиную вернулся Карлус. У него в руках была цепочка серебристого металла длиной около двух футов и пара упакованных магловских одноразовых ланцетов.       — Ну всё, артефакт для копирования шрамов Гарольда на тело Гарри готов.       — А это не будет больно? — спросил Гарри       — Нет, никакой боли не будет. Только твоя капля крови для закрепления твоей личности.       Карлус попросил Гарольда надеть, цепочку, после чего вскрыл один из ланцетов, проткнул Гарольду палец, как это обычно делают маглы, когда берут кровь для анализов. Потом Гарольд капнул кровью на цепочку. Кровь впиталась в металл, и Гарольд заметил вокруг артефакта светящуюся дымку.       — А теперь сними цепочку и передай её Гарри, — сказал Карлус Гарольду. — Гарри, надень её, — обратился он к внуку.       Гарольд отдал цепочку Гарри, тот надел её, после чего глава семьи Поттеров вскрыл второй ланцет. На этот раз артефакт впитал в себя кровь Гарри, вокруг него второй раз появилась прозрачно-серебристая дымка, и цепочка исчезла, став невидимой для окружающих. Одновременно на лбу Гарри появился шрам. После этого Карлус заклинанием очистил оба ланцетов от крови и сложил в небольшой контейнер для отходов.       — Мистер Поттер, — шёпотом обратился Гарольд к Джеймсу, — я хотел бы обсудить с вами одну деликатную проблему.       — Даже так? — спросил Джеймс Поттер. — Ну что ж, пойдём в беседку и поговорим. Они вышли из дома, оставив Гарри с матерью и дедом в гостиной, и пошли в сторону беседки. Там Джеймс наложил чары конфиденциальности и спросил Гарольда:       — И что это за деликатная проблема?       — Мистер Поттер, я не стал рассказывать Гарри про то, что я узнал о ваших отношениях с профессором Снейпом… будущим профессором Снейпом. Я думаю, что вы со своими друзьями были с ним иногда слишком жестоки. Эти истории про то, как он фактически остался в ловушке с оборотнем. И когда вы его подняли на воздух вверх ногами и опозорили перед всеми. Я не стал про это говорить Гарри, потому что вы его отец, он вас любит, но после того, как я это узнал, я понял причину его неприязни ко мне — человеку, который был тогда слишком похож на вас.       Джеймс задумался. После этих событий прошло уже много лет, он как-то не задумывался, что кто-то может напомнить ему про эти действительно постыдные для сына Поттеров поступки. Первым его желанием было удалить эти воспоминания из памяти Гарольда, но клятва о непричинении вреда не давала ему возможности это сделать.       — Что ты предлагаешь, Гарольд? Ведь Ню… Северус, судя по всему, погиб?       — Есть вероятность, что он жив. Во-первых, именно профессор, — Гарольд особенно выделил это слово, — Снейп создавал зелье против яда Нагайны, когда та укусила дядю Артура. Не думаю, что у него не было с собой нескольких порций этого зелья во время битвы за Хогвартс. При сильном кровотечении он мог использовать заклинание Вулнера санентур. Я же рассказывал что при помощи него профессор Снейп спас Драко Малфоя после того, как я тяжело ранил его непроверенным заклинанием. Да и бадьяновый бальзам он всегда держал при себе. Тело не найдено. Говорящий портрет в кабинете директора МакГонагалл не появился. Я чувствую, что вам неприятно, когда вы вспоминаете про всё это. Но есть шанс, что вы и Гарри с ним можете встретиться. Шанс небольшой — даже если он жив, он, скорее всего, уже покинул Британию. Но если вы вдруг увидите его, пообещайте мне, что вы закончите эту бессмысленную детскую вражду. Тем более, что те воспоминания мистера Снейпа, которые я видел после его исчезновения, являются доказательством того, что вы с ним были по одну сторону баррикады и что он всю жизнь нежно и трепетно любил мисс Эванс… то есть миссис Поттер. Вы понимаете, о чём я говорю?       — Да, Гарольд… — вздохнул Поттер.       — Так получается, — у Гарольда заблестели глаза, видно было, как он взволнован. — Получается, что директор Дамблдор выполнил свое обещание, данное профессору Снейпу, и Лили осталась жива. Но он про это так не узнал… — Гарольд вздохнул.       — Да, ты невозможный… А Ню… Снейпу, ну, если он жив, ты готов предложить это?       — Что? Сказать про то, что Лили жива и директор Дамблдор сдержал свое обещание? Но я же связан клятвой и не должен никому говорить про вас.       — Нет, попросить его прекратить вражду.       — Если я его встречу — обязательно.       Гарольд вышел из беседки. Джеймс задумался. Действительно, на многое из того, что делали Мародёры, нельзя смотреть без стыда. И напомнил ему про это совершенно посторонний молодой человек, которому директор Дамблдор и Ню... Северус буквально слили информацию в омут памяти. "Не дай Мерлин иметь этого парня врагом", — подумал Поттер-средний.       Окрестности Хогвартса       Минерва МакГонагалл и Ричард Гринграсс шли по тропинке мимо развалин. Они наблюдали, как старшекурсники собирали бесформенные кучи камней, трансфигурируя их в одинаковые каменные блоки. Неподалеку Хагрид с Гроххом собирали эти блоки на специально выделенной площадке.       — Добрый день, директор МакГонагалл, — прогудел полувеликан.       — Добрый день, Хагрид, Грохх, — ответила Минерва. — Ну вот так мы пока и работаем. Расчищаем завалы, восстанавливаем из обломков каменные блоки. К сожалению, у нас не хватает средств на то, чтобы привлечь специалистов по магическому строительству высокого уровня. И разбитые витражи… Конечно, можно посмотреть воспоминания о витражах в омуте памяти       — Директор МакГонагалл! Директор МакГонагалл! — из-за одной из куч камней, подготовленных к трансфигурация в блок, выбежал невысокого роста мальчик лет тринадцати-четырнадцати на вид.       — Директор МакГонагалл, я слышал ваш разговор с мистером Гринграссом. В сундуке Колина, где он сделал фотолабораторию, есть его колдофото всех витражей!       — Спасибо, Деннис, — ответила директор Хогвартса.       — Колин — это…       — Колин, мистер Гринграсс, это Колин Криви, наш ученик, погибший в битве за Хогвартс. После осмотра разрушений я покажу вам мемориал защитников Хогвартса, где похоронены наши герои.       — Герои не умирают, — задумчиво произнес Гринграсс.       — Вы правы. Герои не умирают, пока про них помнят и не предают их.       Директор Хогвартса и глава Попечительского Совета пошли в сторону Хогсмида, продолжая обсуждать проблему восстановления Хогвартса.       — Необходимо посетить Гринготтс, открыть специальный фонд восстановления и развития школы, в который любой желающий сможет пожертвовать средства, — предложил Гринграсс.       — Да, вы абсолютно правы. А чтобы не было никаких накладок и взаимных обвинений в злоупотреблениях, — добавила Минерва.       — Ну что вы, директор МакГонагалл, я давно вас знаю и уверен в вашей честности…       — Все равно, мистер Гринграсс, я думаю, что сейф фонда надо зачаровать так, чтобы деньги из него могли забрать мы двое, а перед этим согласовать цель финансирования. Чтобы не было разного рода накладок типа старых неисправных мётел, на одной из которых покалечился Невилл Лонгботтом.       — Вы абсолютно правы, директор. Но средств нам потребуется немало. В Британии нет специалистов по магическому строительству столь высокого уровня, придется привлекать мастеров из Швейцарии. А мастера витражей есть в Италии. Нужно будет не просто открыть этот фонд в Гринготтсе, но и организовать публикацию в «Ежедневном Пророке»       Они подошли к мемориальному кладбищу защитников Хогвартса на окраине Хогсмита. Пятьдесят шесть одинаковых белых мраморных плит с именами, фамилиями и годами жизни. Белые ирисы и красные маки под чарами стазиса у каждой. Минерва и Ричард несколько минут молча стояли у могилы Колина Криви — самого молодого из погибших.       — Надо организовать выставку его работ, — тихо сказал Гринграсс.       — Да, это очень важно. Надеюсь, что выставочный зал на Мерлин-сквер не слишком поврежден пожирателями.       — Думаю, Констанс Макмиллан не откажет нам?       — Думаю, что Констанс будет самой интересно организовать эту выставку. Её брат-аврор погиб, защищая Хогвартс, а младший сын Дональд был лучшим другом Колина. Констанс хотела забрать его с собой домой, но Колин отказался уходить из Хогвартса. Остался тут, каким-то образом покинул убежище и погиб на передовой как герой. Гарри всегда был его идеалом, — в уголках глаз Минервы появились слёзы.       — Успокойтесь, директор, — Гринграсс посмотрел в глаза МакГонагалл. — Вы сильная женщина. Герои не умирают… Кстати, подходящее название для выставки работ Колина.       — Вы правы, Ричард. Думаю, нам надо сегодня всё сделать. Сейчас с почтового отделения отправлю письмо Макмилланам, договоримся о встрече. Потом посетим Косую аллею, откроем фонд в Гринготтсе, договоримся насчёт выставки с Констанс и, наконец, зайдём в редакцию «Пророка». В завтрашнем номере информация о фонде восстановления Хогвартса и выставке работ Колина Криви должна быть опубликована.       Директор Хогвартса и глава Попечительского Совета зашли в почтовое отделение Хогсмида. Через пять минут из окна почты вылетела небольшая серая неясыть и привязанным к ноге свитком. Она несла Констанс Макмиллан предложение насчёт выставки.       А МакГонагалл и Гринграсс тем временем отправились в «Три метлы». Трактир не сильно пострадал от боевых действий, вместо разбитой стеклянной витрины был вставлен большой кусок фанеры с нарисованными на нём пирогами, напитками и тарелками с едой. Они прошли по попупустому залу с висящими над столиками светильниками прямо к камину.