11. Ну, вот я и в Норе...

      Молли была ошарашена.       — Жан-Пьер Виридиан — мой хороший друг, во время Турнира Трёх Волшебников мы много общались с ним. Он никогда не стал бы избегать меня, — продолжила Флёр.       — Ты хочешь сказать, что человек, который беседовал со мной — не Виридиан? — спросила Молли.       — Именно это, — ответила Флёр. — Я наблюдала за ним, и мне показалось очень странным не только его избегание меня. Он беседовал с людьми, которые вряд ли представляли интерес для французского журналиста.       — С кем?       — Ну, во-первых, он достаточно долго беседовал с Аберфортом Дамблдором, братом покойного директора Хогвартса и хозяином "Кабаньей головы", про существование которого настоящий Жан-Пьер вряд ли знает. Во-вторых, его интерес почему-то привлекла Арабелла Фигг, заводчица книззлов. Конечно, её предстоящая свадьба с Дедалусом Динглом достойна небольшой заметки в "Ежедневном Пророке" или в "Придире", но вряд ли жизнь двух пожилых англичан будет интересна парижским читателям. Французам будет более интересна жизнь их земляков за рубежом. Ну, наконец, вишенка на торте — мне удалось услышать его. Этот человек не француз, он англичанин, который выдаёт себя за француза...       Молли не знала, о чём думать. Больше всего на свете она хотела раскрыть и прочитать записку, переданную ей таинственным "французом". Но делать это при невестке она не желала.       — Флёр, детка, а ты пыталась связаться с настоящим журналистом? — спросила миссис Уизли.       — Ой, надо бы проверить, — смутилась Флёр и побежала в сторону выхода из зала.       Тем временем Молли подошла к ребятам.       — Добрый день, — с тёплой, но грустной улыбкой приветствовала она друзей своих детей.       — Добрый день, миссис Уизли, — вразнобой ответили они.       — Сегодня я жду вас в Норе, мы должны помянуть наших героев.       Вдруг на глазах Молли выступили слёзы. Джинни подошла к матери, обняла её за плечи.       — Мама, нам всем сейчас тяжело. Нам всем не хватает Фреда. Давай я помогу тебе готовить и наводить порядок.       — Джинни, милая, мне необходимо побыть одной, поразмыслить, — Молли смахнула повисшую на ресницах слезу. — А ты пока побудь с друзьями.       — Ну мам, я хочу помочь тебе, — Джинни мимикой попыталась намекнуть матери, что хочет ей что-то сказать без свидетелей.       Но Молли была непреклонна.       — Джинни, ты должна сейчас быть со своими друзьями. Нашими домашними разговорами Фреда не оживить и Джорджу не помочь.       Молли твердой походкой вышла на Мерлин-сквер и аппарировала на окраину посёлка Оттери-Сент-Кэчпоул. Там она приземлилась на оборудованной маглоотталкивающими чарами небольшой поляне, прикрытой кустами чубушника и сирени. Молли сорвала несколько веточек сирени и вышла на тропинку, ведущую в сторону Норы. Никого из прохожих не удивила полноватая рыжеволосая женщина, вышедшая из-за кустов с букетом сирени. Кто-то поздоровался, Молли кивнула в ответ. Дома она наконец-то развернула пергамент, переданный странным "французом". Молли сразу узнала этот аккуратный очень мелкий почерк с завитушками. Альбус... В её голову хлынули воспоминания о похоронах старого директора Хогвартса, который почти целый год страдал от неизлечимого проклятия. Молли одна из немногих с самого начала знала, что Дамблдор сам попросил Северуса Снейпа избавить его от медленного и мучительного умирания.       «Молли, девочка моя.       Это письмо я отдал своему брату Аберфорту, чтобы он передал его тебе, когда настанет время, и Тот, Кого Нельзя Называть будет окончательно побеждён».       Молли улыбнулась.       «Сейчас я могу сказать тебе правду. В голове у нашего Гарри был седьмой осколок души Того, Кого Нельзя Называть. Тело Гарри было чем-то вроде самопроизвольно создавшегося после его развоплощения крестража. Ты, наверно, замечала, что шрам на лбу Гарри время от времени расходился, воспалялся и кровоточил. Таким образом проявлялась связь между осколком души Того, Кого Нельзя Называть и его основной личностью, возродившийся на кладбище Литтл-Хэнглтона после похищения Гарри и Седрика Диггори.       Если ты получила моё письмо, то Гарри после битвы остался жив и скорее всего здоров. Но не всё так просто. Его душе пришлось на какое-то время уйти за Грань, для того, чтобы очиститься от магического паразита, который влиял на поведение и способности мальчика не самым лучшим образом.       Так что не удивляйся, если Гарри будет вести себя немного по-другому. Это следствие того, что его личность наконец-то освободилась от фрагмента чуждой личности.       Постарайся не подавать виду, если заметишь, что Гарри ведёт себя не так, как ты привыкла.       Искренне твой, Альбус»       Молли прижала письмо к груди. В нём объяснялись некоторые странности в поведении Гарри, теперь она понимала, почему невозможно было вызвать целителя, когда у мальчика кровоточила рана на лбу, а сам он мучился от страшной боли. Да, конечно, она исполнит последнюю волю Альбуса и примет Гарри, как бы ни изменилось его поведение. Что там говорила Флёр? Виридиан не настоящий? Подходил к ветеранам Первой Магической Динглу и Фигг, к брату Альбуса Аберфорту? Теперь всё понятно. Это был связной, который передал записку от Аберфорта.       Молли принялась готовить и наводить порядок. Палочка летала в её руке. Она не заметила, как пролетело время и на пороге дома появился Артур.       — Милый, у меня есть удивительная новость, — Молли улыбалась.       — Что? — удивлённо спросил Артур. — Джордж пришёл в себя? Ему всегда было больнее, чем всем нам, когда мы потеряли Фреда.       — К Джорджу в Мунго отправился Рон, он ещё не вернулся домой. Мне сегодня передали письмо от Альбуса, — Молли подала мужу кусок пергамента.       Артур сразу узнал почерк.       — Альбус знал! — воскликнул хозяин "Норы", прочитав записку. — Он всё предвидел и подаёт нам знак.       — Он предвидел, что поведение Гарри может измениться после смерти Того, Кого Нельзя Называть. Я видела, какой настороженный у него был вид во время встречи с друзьями. Думаю, что постепенно всё войдёт в свою колею. Главное — что Альбус даже после своей смерти не оставил нас.       — Молли, мне думается, что не стоит показывать это письмо детям. Они могут не так понять.       — Да, они должны сами принять Гарри после его очищения за Гранью.       Молли продолжила готовиться к вечеру.       А Артур отправился в свой любимый гараж, где его ожидала новая "Ласточка" — "Форд-Англия" цвета морской волны в приличном состоянии, недавно реквизированный на магловском автомобильном кладбище. Криминальная группировка из Лютного пыталась зачаровать автомобиль, чтобы использовать его в своих целях, как в магическом, так и в магловском мире, но авроры вовремя явились на использование непростительного по отношению к охранникам свалки. Преступники были арестованы, а автомобиль конфискован в качестве вещественного доказательства, тщательно обследован на предмет наличия разного рода опасных чар, обезврежен, после чего... Ну не отдавать же его назад, маглам на переплавку?       "Новый" фордик был передан ветерану двух магических войн Артуру Уизли, у которого уже был опыт в зачаровании подобного транспорта. Артур подписал обязательство держать зачарованное транспортное средство под контролем, не позволять пользоваться им несовершеннолетним и держать его под маглоотвлекающиии чарами. А также обязался предоставлять автомобиль своим совершеннолетним детям только после получения ими сертификата на право вождения, утверждённого Министерством. По правде говоря, подобный сертификат никогда ранее не предоставлялся частным лицам, его имели только водители министерского автопарка. После всех формальностей "Ласточка" была передана в полное распоряжение Артура Уизли.       Молли не заметила, как хлопнула входная дверь, и на пороге появился Рон. Он подбежал к матери и крепко обнял её.       — Мама, Джордж приходит в себя, — улыбнулся он. — Он просит прощения за все те шалости, которые могли кого-либо обидеть. У меня, у тебя, у папы. Мы будем работать вместе.       У Молли на глаза навернулись слёзы.       — Но ты хотел же вместе с Гарри пойти в авроры! Получается, что ты не закончишь Хогвартс?       — Сейчас мой долг — быть рядом с братом, поддерживать его, помогать ему, учиться у него. Джордж — талантливый зельевар, может создавать простые артефакты. Если я буду работать вместе с ним, я смогу потом сдать ЖАБА комиссии министерства.       — Рон, ты ничего не забыл мне сказать?       — Ну, ещё я был у Лаванды. Гарри ей помог, дал денег на лечение.       — Но ликантропия не лечится. Ты же знаешь, что Римус постоянно принимал зелье, без которого он становился опасен...       — У Римуса здоровый сын, ликантропия не наследуется. Я уже договорился — целитель Сметвик обещал мне передать копии нескольких книг по теме из своей фамильной библиотеки. А зелье для Лаванды мы будем готовить сами.       — Ну у нас и семейка, — рассмеялась Молли. — Старший сын ликантроп в лёгкой форме, женатый на вейле, теперь и младший выбрал себе оборотницу...       — Мама, я ещё раньше полюбил Лаванду. И она тебе всегда нравилась. И уж теперь, когда она пострадала в битве за Хогвартс, я её тем более никогда не брошу!       — Я знаю, в кого ты такой упрямый, — Молли вздохнула. — В свое время я вышла замуж за твоего папу без отчего благословения. Билл, насколько я знаю, общается с дедом — всё-таки род Пруэттов не должен прерваться. Не знаю, как отнесётся отец к Флёр, всё-таки наша аристократия куда более консервативна в этом плане, чем французская.       Рон улыбнулся.       — Надеюсь, Джорджа скоро выпишут. А то в магазине сейчас только Анджелина, ей тяжело одной. Надо будет пока и ей помочь.       — Скоро ребята придут, — сказала Молли. — Приведи себя в порядок.       — Хорошо, мама, — Рон побежал умываться. С этого дня в его жизни начался новый этап.       Выставочный зал на Мерлин-сквер       Драко Малфой внимательно смотрел на Поттера и никак не мог понять, что с ним такое. Вроде как внешне — всё тот же шрамоголовый, лохматый, одетый с свою любимую серую футболку с черной окантовкой... Где только он их берёт в таких количествах — наверно, на каком-нибудь магловском мелкооптовой складе... Новенькие джинсы, идеально сидящие на его фигуре... И эта манера вести себя, абсолютно не поттеровская...       — Тео, — обратился Драко к другу. — Чем это тебя так заинтересовала Грейнджер? Ты же все эти годы, пока мы учились, смотрел на неё, как на пустое место, и вдруг, — Малфой ухмыльнулся, — нашёл с нею какие-то общие интересы.       — Ну, скажем так, интересы действительно общие. А что, нельзя?       — Ну, как сказать, она — Героиня Второй Магической, своего рода мозги Поттера. Ты — сын пожирателя Алекса Нотта, участника бойни в Отделе Тайн, ответственного за связи Лорда с Министерством. Одного из тех, кто отвечал за связи с министерским чиновниками при власти Лорда. Я не думаю, что ты хочешь использовать Грейнджер, чтобы выбить какие-то преференции для своего отца...       — Я знаю, — ответил Теодор. — Я не собираюсь заставлять Грейнджер делать что-либо против её воли. Я не совсем дурной. — Да, ты всегда был одним из умнейших студентов на потоке. Ты и Грейнджер, — Драко саркастически поднял бровь.       Теодор понимал, что ни у его отца, ни у Корбана Яксли — второго куратора Министерства — не было никаких шансов на оправдание. В лучшем случае, чисто из гуманистических соображений, их поселят в более приличную камеру и разрешат посылки с шоколадом и укрепляющими зельями, дополнительное питание за отдельную плату и свидания с родными и близкими. Именно про подобную реформу последнее время говорил Кингсли Шеклболт, ставший министром магии после окончательной победы над Темным лордом. Программную статью министра под названием "Неотвратимость наказания — не значит жестокость", опубликованную в последнем номере "Пророка", Тео не только внимательно прочитал, но и выделил отдельные абзацы, которые были для него принципиальны. Он помнил, как выглядел отец после года Азкабана, куда его закатали после разборки с грифами и фениксами в Отделе Тайн. Алекс Нотт вернулся домой худой, осунувшийся, с плохо заживающими шрамами от осколков шариков-пророчеств. Позднее профессор Снейп давал ему какие-то зелья и мази, но и после них на коже остались тонкие следы, а лицо, на котором и без того редко можно было видеть подобие улыбки, приобрело вид брезгливой, высокомерной и безэмоциональной маски. И то, что Тео случайно узнал о проблеме Грейнджер, было каким-то чудом. А девчонка действительно умная и способная, далеко пойдёт...       — Тео, ты вообще слышишь, о чем я тебя спрашиваю, — в мозг Нотта острой спицей вонзился резкий голос Малфоя.       — А, что, я задумался, — пробормотал Тео.       — Ага, задумался и пропустил самое важное. Ты видел Поттера после выздоровления?       — Ну видел, и что? Поттер как Поттер... Дед к нему приехал, с родовым гнездом познакомил, воспитывать стал...       — Воспитывать... — передразнил Драко Теодора. — Ты думаешь, за несколько дней возможно перевоспитать такого дикаря, как наш Поттер? Ты видел, как он гладко отвечал на вопросы? Ты когда-нибудь слышал, чтобы Поттер на уроках так говорил?       — Что ты на него как коршун налетел? — медленно и тихо спросил Блейз, отвёл Малфоя в сторону и зашептал: — Его отцу угрожает пожизненное, и никаких смягчающих обстоятельств, в отличие от твоего, не предвидится. Он точно не был под империусом, он сам эти империусы направо и налево раздавал. Да ещё и чиновники, которые служили Тёмному лорду добровольно, с удовольствием покажут на него, чтобы отмазать себя.       — Ну погорячился я, — буркнул Малфой.       — А вот Поттер действительно после последних событий стал другим, — продолжил Блейз уже обычным голосом. — Психологически это совсем другая личность, как будто он не на Гриффиндоре учился, а на Равенкло или даже на Слизерине. Так быстро никакой дед человека не исправит.       — Значит, мне это не показалось, — задумчиво произнёс Драко. -— И этот парень— не Поттер. А это осложняет дело... если он будет свидетельствовать в нашу защиту, а потом окажется, что Поттер-то не настоящий... То есть, судя по всему, настоящий, которого всю жизнь воспитывал дед... но не наш.       — Тогда кто же тогда "наш"? — задумчиво спросил Теодор.       — А вот это ты и узнай у Грейнджер, — ухмыльнулся Драко. — Если у вас с нею какие-то общие дела намечаются, то почему бы не узнать? Нотт-кастл       Теодор молча сидел за столом в семейной библиотеке и листал старинный фолиант — книгу Элиезера Кантора-младшего "Душевные недуги и их исцеление". Ничего нового в этой книге для него не было, но хотелось просто освежить знания. Он вздохнул и поднял взгляд на чучело мантикоры с выпученными, смотрящими в разные стороны стеклянными глазами. Тео вспомнил, как к ним в дом пришли авроры и показали постановления об аресте отца и об обыске в доме. Алекс Нотт встретил свою судьбу с прямо поднятой головой, не сказав ни слова. Он не сопротивлялся, когда ему надели наручники, ограничивающие магию. Только повернулся к сыну и сказал:       — Тео, я надеюсь, что ты не посрамишь чести рода Нотт.       После того, как отца увели, был проведён обыск. Были изъяты некоторые из созданных отцом артефактов и несколько книг из его кабинета. Была составлена подробная опись изъятого, под которой расписались аврорский офицер, невыразимец в сером, назвавшийся "мистером Смитом" и сам Тео как Наследник Нотт.       Парень опять посмотрел на чучело мантикоры. Он мог бы долго так сидеть в библиотеке, если бы не услышал шаги в коридоре. Дверь в библиотеку открылась, и на пороге появился Магнус Нотт — младший брат отца, путешественник и борец с нечистью. Это был мужчина лет пятидесяти, одетый в серый льняной костюм и дорожную мантию, лицом он был одновременно и похож, и не похож на своего старшего брата. Черты лица были похожи, но Магнус был более развит физически и часто улыбался. Даже частичную потерю памяти от Локхарта он воспринимал с юмором и с удовольствием смотрел воспоминания Тео, в которых рассказывал племяннику о своих приключениях.       — Добрый вечер, дядя Магнус, — Тео встал и слегка поклонился.       — Добрый-добрый, — сказал Магнус. — Ну, что там у тебя случилось? Я же вижу, что ты опять читал ту самую книгу… И это не связано с моей проблемой       Магнус Нотт, много лет проведший за рубежом, особо не соблюдал британский аристократический этикет в семейном кругу, ему были скучны предваряющие обсуждение проблем долгие разговоры о погоде. за что ему нередко доставалось от Алекса. Отец воспитывал Тео в строгости и считал дисциплину основой всего.       Тео отвёл взгляд от чучела мантикоры.       — Это касается... одной девушки.       — У тебя появилась девушка? — глаза Магнуса заинтересованно блеснули.       — Ну, не у меня... И, скорее всего, не появилась... И вообще, отец бы эту девушку не одобрил, — замялся Тео.       — Она полукровка?       Теодор отрицательно помотал головой.       — Маглорожденная?       Парень кивнул       — И я догадываюсь, кто она. Это, судя по всему, Гермиона Грейнджер, героиня Магической Британии и лучшая подруга Поттера. Только вот для чего ей нужна книга про ментальное целительство?       — Она перед тем, как пойти в поход с Поттером и Уизли, стёрла своим родителям память о себе и внушила, что они совершенно другие люди. Затем при помощи магии изменила имена в паспортах и купила им билеты в Австралию.       — Постой, у них был какой-нибудь план: что они будут делать в Австралии, где остановятся? И как она переоформила их банковские счета? Мне приходилось достаточно часто пользоваться магловским транспортом, а для этого мало только одних паспортов.       — Я знаю. Я слышал, как она разговаривала с одним маглом — отцом погибшего парня. Он ей то же самое сказал. Никакого плана у них не было, они вообще не собирались никуда уезжать. А если бы и решились, то забрали бы дочь с собой. А Поттер и Уизли без неё реально могли бы погибнуть.       — Понятно... — Магнус задумался. — Значит, скорее всего, родители Грейнджер с этим паспортами до Австралии не доехали, и искать их надо будет в Британии.... Есть у меня некоторые мысли по этому поводу, но для этого надо поговорить с нею самой.       — И когда примерно я могу её к нам пригласить?       — Послезавтра, к трём часам дня.       — Хорошо, тогда я пошлю ей патронуса. Нора Вечером все друзья вместе с Гарри переместились в Нору. Наследник Поттер видел семейное гнездо Уизли в омуте памяти, но всё равно он еле сдерживал своё удивление. На стене гостиной висел большой портрет Фреда, перевязанный чёрной траурной лентой. Лицо парня с портрета улыбалось, он кивал головой и приветствовал все вошедших взмахом руки. Но это было обычное движущееся колдофото, а не говорящий портрет, какими славился Хогвартс. Старшие Уизли абсолютно не удивлялись на его нервозность и принимали, как родного. Артур пожал руку, Молли тепло обняла. Гарри выразил им свои соболезнования. К ногам бросился здоровенный рыжий плоскомордый котище, принюхался и зашипел.       — Тихо, Живоглот, — прошептала Гермиона и взяла кота на руки.       Рон вышел из своей комнаты и спустился в гостиную. Немного задержав взгляд на Гарри, он подошёл к Гермионе и что-то прошептал. Она кивнула. Гарри понял, что друзья обсуждают его, но предпочел молчать.       Никто толком не говорил, не улыбался, не смеялся — семья ещё не поправилась от тяжкой потери. Молли пригласила всех за стол, на котором ребят ждала простая, но сытная и вкусная еда. Только Гарри сел на крепкий деревянный стул, как в гостиной появился серебристый ворон, который подлетел к Гермионе.       — Послезавтра в полдень у кафе-мороженого Фортескью.