12. Благословение бывшего небожителя

      Только Гарри сел на крепкий деревянный стул, как в гостиной появился серебристый ворон, который подлетел к Гермионе.       — Послезавтра в полдень у кафе-мороженого Фортескью, — произнесла сверкающая птица голосом Теодора Нотта.       Гермиона смущённо покраснела. Гарри ничего не понял. Молли застыла на месте.       В это время сверху хлопнула дверь и в гостиную спустился Рон. Он подбежал к Гарри и хлопнул его по плечу.       — Гарри, дружище, как жизнь!       Гарри немного опешил.       — Р-рон, — заикаясь произнёс он, — привет.       Тут Рон заметил патронуса-ворона на столе рядом с Гермионой.       — Это ещё что? — спросил он. — Обещанное послание от пожирательского сынка? И ты пойдёшь? Ты, героиня Второй Магической? Которая могла бы, например, выйти замуж за...       Тут Рон запнулся. Он не знал, что предъявить Гермионе, ведь раньше он думал о том, что она будет прекрасной девушкой для Фреда.       Рон грустно посмотрел на портрет брата.       — Я пока не собираюсь выходит замуж, — сказала Гермиона. — Мне сначала надо закончить Хогвартс и сдать ЖАБА. А потом собираюсь работать в Отделе регулирования и контроля за магическими существами.       — Бороться за права домовых эльфов?       — Хотя бы и эльфов! — глаза Гермионы загорелись. — Для начала надо будет ознакомиться с действующими магическими контрактами между волшебниками и эльфами, а потом уже решать, как улучшить их положение. Даже если эльф служит у мага, он не должен ходить в грязной тряпке, защемлять и обжигать себе уши и биться головой о первую попавшуюся поверхность. Эльфы — разумные существа, их уважать надо.       — И что ты предлагаешь? — Ну, для начала мне надо решить одну свою проблему, а потом — изучить положение домовых эльфов в других странах. Например, во Франции. Мне Флёр рассказывала, что их домовые эльфы ходят в красивых туниках с гербом Делакуров, и их никто не подвергает насилию. На иллюстрациях к немецким сказкам эльфы вообще одеты, как маленькие человечки. Мужчины — в подобие школьной формы, женщины — в платьях и фартуках.       — А оборотни? — вдруг серьёзно спросил Рон.       — Оборотни... — медленно проговорила Гермиона. — Ну, они разные бывают, есть такие, как Сивый и его стая, а вот наш Римус...       Голос девушки вздрогнул. Она поняла, что Рон думает про Лаванду, пострадавшую от Сивого в битве за Хогвартс. Она посмотрела Рону в глаза и прошептала:       — У вас всё будет хорошо. Мы же друзья, соратники, боевые побратимы.       — Гермиона, я знаю, что ты от своей цели никогда не отступишь, — улыбнулся Рон.       — А как там Джордж? — спросила Гермиона. — После битвы за Хогвартс и на похоронах Фреда на него страшно было смотреть. Я боялась, что он бросится в могилу к брату...       — У меня хорошие новости от Джорджа, — прошептал Рон. — Он видел Фреда во сне. Душа Фреда отпустила его. Теперь я буду вместе с Джорджем. Я, его брат. Я мечтал стать аврором и бороться с тёмномагической преступностью. Но у меня есть ответственность за семью. За брата, который мне дорог. За маму и отца. За Лаванду, а конце концов.       — Ты молодец, Рон. Я видела тебя разным — и далеко не все твои поступки были хорошими...       Рон смутился. Он прекрасно понял, о чём говорила верная подруга — начиная с истории с троллем и заканчивая тем, как он оставил их с Гарри одних в палатке.       — Но у тебя есть дар — быть надёжным другом и братом тогда, когда это действительно надо.       Рон обернулся к столу, где ещё недавно был серебристый ворон. Птицы-патронуса уже не было.       — Иди уж, — махнул рукой Рон. — Только вот если это пожирательское отродье причинит тебе боль, ты не стесняйся. Скажи мне, и я с ним разберусь.       — Всё будет нормально, — успокоила друга Гермиона.       — Ронни, Гермиона, хватит шушукаться, — подобно гласу с небес раздался суровый голос Молли.       Все встрепенулись.       — Друзья, сегодня, спустя сорок дней после битвы за Хогвартс, мы собрались почтить память героев, которые не дожили до окончательной победы над Тем, Кого Нельзя Называть, — торжественно произнёс Артур, подняв рюмку с огневиски.       — Над Тем, Кого Уже Можно Называть, — сказала Молли.       — Да, сейчас, благодаря нашим героям, тем кто не вернулся из боя, тем, кто собрался здесь и многим другим, мы уже можем открыто называть поверженного врага — Тёмного лорда Волдеморта или просто Тома Риддла.       Все молча встали, а после минуты молчания помянули павших побратимов — кто огневиски, кто сухим вином, а кто и сливочным пивом. Фред с портрета по-прежнему улыбался и приветственно махал рукой.       Собравшиеся вспоминали погибших героев, Молли плакала, Джинни успокаивала её. Гарри в глубине души чувствовал себя чужим в этой компании, участники которой выдержали такие испытания, которые ему и не снились. Гарри понимал, что занимает сейчас чужое место, играет роль другого человека. Совсем недавно он вместе с дедом изучал воспоминания Гарольда про Турнир Трёх Волшебников. Только тот же Крауч-младший по заданию Тёмного лорда и собственной воле взял в плен старого аврора Грюма и почти весь учебный год изображал его, а вот он, Гарри, сейчас должен изображать героя Магической Британии, потому что "старый сломался" — у настоящего героя изменилась внешность и он перестал быть всеми узнаваемым Поттером. И теперь вместо своей собственной жизни Гарри должен проживать жизнь совсем другого человека, общаться с его друзьями, выступать от его имени... Он посмотрел на Джинни... Жениться на его девушке? Гарри регулярно общался с Самантой по сквозному зеркалу. Они как раз на это время планировали помолвку, но хитрый план старого директора Хогвартса встал на их пути. Конечно, Гарри рассказал Саманте про то, что он вынужден проучиться один год в Британии по не зависящим от него обстоятельствам, но... Больше всего Наследник Поттер боялся, что обман раскроется, и эта белобрысая акула пера с хищной улыбкой ярко-красных губ будет полоскать его имя как самозванца. А пока он удивлялся тому, что миссис Уизли, как ни в чём не бывало, относилась к нему, как к своему названному сыну.       Наконец, поминальный вечер завершился. Молли, дирижируя палочкой, чистила посуду и левитировала её на кухню.       Рон подошёл к Гарри и, приобняв его за плечи, спросил:       — Гарри, ты что сегодня такой квёлый?       Гарри повернулся с недоуменным взглядом. Он, конечно, понимал, что это Рон, друг "того" Поттера, но сказать ему что-либо сам он не мог.       — Рон, Гарри, идём в сад! — позвала ребят Гермиона.       — Сейчас, — воскликнул Рон, схватив оставшийся на большом блюде кусок пирога с патокой. — Гарри, пошли давай.       Гарри молча встал и пошёл за Гермионой.       Когда все вышли в сад, Гермиона наколдовал чары конфиденциальности.       После этого Луна тихим голосом произнесла.       — Рон, это не наш Гарри.       — ЧТО??? — Рон выпал в осадок.       — Этот парень, которого ты сейчас видишь рядом с собой, не наш Гарри. Это совсем другая личность. У него другие мозгошмыги.       — А кто же это тогда? — спросил Рон.       — Это Гарри Джеймс Поттер, наследник Поттер, — уверенно сказала Гермиона. — Сын Джеймса и Лили Поттеров, внук вернувшегося из Америки Карлуса Поттера. Возможно, тоже приехал из Америки.       У Рона закружилась голова.       — Джинни, а что ты думаешь по этому поводу? — спросил он сестру.       — То, что ты уже слышал. Это — не мой Гарри, — ответила Джинни.       — А где же тогда наш? — спросил Рон.       Гарри раскрыл рот, но ничего не мог сказать.       — Рон, ты от него ничего не услышишь, он связан клятвой, — сказала Луна.       — Вот выпишут Джорджа из Мунго, и будем искать нашего Гарри, — буркнул Рон.       Младший из рода Уизли задумался. Перед ним встали три серьёзные проблемы. Во-первых, морально и психологически поддерживать Джорджа, а после его выписки — помочь с магазином, где сейчас работает одна Анджелина. Кстати, и ей не мешало бы помочь. Во-вторых, понаблюдать за Лавандой в ближайшее полнолуние и изучить литературу про ликантропию, которую обещал дать целитель Сметвик. Ну и, наконец, в-третьих, найти реального героя Магической Британии и своего друга. Тут уж без Джинни никак не обойтись, сестрёнка землю рыть будет, чтобы отыскать его. И никакие совы и патронусы тут помочь не в силах, потому что он теперь официально не Гарри Поттер.       — Гарри, расскажи нам про Ильверморни, — сквозь собственные мысли услышал Рон спокойный и приветливый голос Луны. — Это, мы надеемся, не является тайной, закрытой обетами и клятвами?       Гарри улыбнулся. Раз уж ребята сами догадались, кто он на самом деле, Наследник Поттер может спокойно рассказывать им про свою учёбу, друзей, девушку... И верил, что молодые герои войны с силами Тёмного лорда поймут, что он не собирается навязываться к ним в друзья и занимать чужое место.        Лондон. Окрестности "Дырявого Котла"       Гарольд вышел на Лестер Сквер и направился на Черинг Кросс роуд. Он долго думал о том, почему же он так не любил историю — ведь это же интересно: знать, как раньше жили люди. Гарольд несколько дней потратил на то, чтобы изучать курс истории Британии и мировой для старших классов. Некоторые заинтересовавшие его факты он записывал в блокнот. Чем был хорош хостел — никто не лез Гарольду в душу, никто не тыкал в шрам на лбу, никто не напоминал ему, что он должен, обязан... В конце концов, он дошёл до неприметной двери между книжным магазином и магазином музыкальных дисков. Никому в большом городе не было дела до высокого крепкого парня с длинными русыми волосами, связанными узким кожаным шнурком в низкий хвост, одетого в чёрные джинсы, оливковую футболку и кожаный жилет с заклёпками. Лоб Гарольда закрывала черная бандана с геометрическим узором. На руках были кожаные перчатки без пальцев. Обычный, ничем не примечательный молодой человек, каких нередко можно было встретить у музыкального магазина, зашёл в "Дырявый котёл" и... был поражён увиденным.       Обычно грязный паб сиял чистотой. А за стойкой вместо старого Тома, который постоянно оттирал посуду не слишком чистой тряпкой, стояла его сокурсница Ханна Аббот.       Гарольд еле сдержался от того, чтобы поприветствовать свою старую знакомую. Но Ханна только заметила, что парень посмотрел на неё с интересом.       — Заходите, молодой человек! — улыбнулась Ханна. — Приветствую вас в "Дырявом Котле"!       — А где старый Том? — спросил Гарольд.       — Дедушка заболел, — грустно ответила Ханна. — Ему последнее время было тяжело работать.       — Т.. вы его внучка? — спросил Гарольд.       Он никогда не интересовался фамилией старика Тома. Не знал он и про его родственников.       — Не совсем. Он младший брат моей прабабушки по материнской линии.       — Как вас звать? — спросил Гарольд, вспомнив, что он уже не Гарри и в новой своей жизни никакой Ханны не знает и знать не может.       — Ханна, — ответила Ханна. — А вы кто?       — Я Гарольд, — ответил он.       — Гарольд? — спросила она тихо. — Мне дедушка про вас говорил. Просил передавать вам газеты — "Ежедневный Пророк" и "Придиру". И ещё несколько флаконов зелья прибавления ума.       Девушка вытащила из шкафчика пачку газет и небольшую коробку. — Рассказал, как вы выглядите и сказал, что вы оплатили покупку зелья и подписку на месяц. На следующий месяц будете оплачивать?       — Да, — ответил Гарольд и вытащил кошель.       — Будете что-то заказывать?       — Да. Кружку сливочного пива и, — он посмотрел на рамку с меню, которая красовалась рядом с прилавком, — кусок пастушьего пирога.       — Подождите немного.       Гарольд сел за непривычно чистый стол и развернул одну из газет. На первой странице "Пророка" он увидел большой портрет Наследника Поттера вместе со своими боевыми побратимами. Гермиона, Джинни, Невилл, Луна, Дин, Шеймус, Эрни... Рон на фотографии отсутствовал. Гарольд знал про трагедию в семье Уизли, поэтому особо не удивился. По выражениям лиц невозможно было понять, о чём они думали во время этой фотосессии, но по недовольству на лице Джинни и загадочной улыбке Луны можно было понять, что ребята догадались о том, что "Поттер-то не настоящий". Впрочем, о чём это он... Это он был ненастоящим Поттером, а тот как раз-таки настоящий.       Гарольд внимательно читал статью Риты Скитер, которая подробно описывала открытие выставки, свои беседы с Гарри, Молли и другими героями Второй Магической, отметила, что за последнее время Поттер стал более грамотно общаться с прессой, сделала некоторые прогнозы по поводу будущего героев. Пролистав газету до конца, Гарольд обратил внимание на колдофото на последней странице, где печатались частные объявления, анонсы, некрологи и поздравления. На фото он увидел Виктора Крама и симпатичную девушку с серо-зелеными глазами и светло-русыми волосами, заплетёнными в косу, уложенную вокруг головы. Лицо девушки показалось Гарольду смутно знакомым. "...состоится магическая помолвка чемпиона мира по квиддичу, знаменитого ловца Виктора Крама и Алдоны Тиинкуните", прочитал Гарольд. Имя девушки было ему неизвестно — команда Дурмстранга на Турнире Трёх Волшебников состояла исключительно из парней. Но лицо её показалось ему смутно знакомым. Гарольд отложил газету в сторону и взял "Придиру". В это время к столику подошла Ханна, на подносе стояла тарелка с порцией пастушьего пирога.       — Вы сделали хороший выбор, Гарольд, — сказала она. — Это наша новинка, раньше такими кормили только студентов Хогвартса.       — И кто же тут готовит? — улыбнулся Гарольд. — неужели вам удалось переманить сюда кого-то из домовых эльфов Хогвартса?       — Венди — дочка одной из поварих Хогвартса, — ответила Ханна. — Она очень способная и ответственная девочка. Глава общины хогвартских эльфов и директор МакГонагалл разрешили мне взять Венди после того, как я стала работать здесь. Видите, как тут стало чисто?       — Но ей наверно скучно здесь одной?       — Иногда я отпускаю Венди к родителям в Хогвартс.       — А как же посетители? Ведь среди них есть люди из магловского мира, и далеко не все они смогут полностью принять волшебную реальность.       — Конечно, посетители-маглы, которые приходят сюда со своими детьми или родными, не видят её.       — Получается, старина Том был своего рода хранителем перехода из магловского мира в магический?       — Получается, что так. И теперь такой хранительницей стала я, — задумчиво ответила Ханна. — Дедушка никогда не задумывался о своей миссии на перекрестке двух миров.       — Хозяюшка! — волшебник средних лет в серой дорожной мантии подошёл к прилавку и позвал Ханну.       — Прости, Гарольд, было приятно с тобой поговорить, но меня ждут, — Ханна улыбнулась парню и пошла к прилавку.       Гарольд принялся есть. Он давно не ел такого вкусного пастушьего пирога...       Через пару дней его ожидало более серьёзное собеседование, на котором он должен был продемонстрировать свои умения. А пока он просто наслаждался едой и вкусом сливочного пива.       Никто не обратил внимание на то, как Гарольд вышел из "Дырявого Котла". Посетители книжного магазина считали, что он вышел из музыкального. Меломаны же посчитали его любителем чтения. Гарольд вернулся в хостел, комната пока была пуста.       Он поднялся на своё место и начал изучать "Придиру'". Продираясь сквозь конспирологические заметки про мировой заговор садовых гномов, исследование брачных игр морщерогих кизляков, Гарольд, наконец, нашёл то, что искал — маленькую заметку про то, что у некоторых известных людей вдруг изменились мозгошмыги. Фамилии названы не были, но рядом с заметкой было фото, на котором среди множества людей можно было увидеть Наследника Поттера, беседующего с Ритой Скитер, а на заднем плане француз, известный Гарольду по Турниру Трёх Волшебников, почему-то беседовал с Аберфортом Дамблдором.       Эта маленькая заметка подтвердила мысль Гарольда о том, что друзья обо всём догадались.       Но просто так подойти и рассказать им про себя он не мог.       Гарольд оказался в ситуации Тима Талера — мальчика из старой магловской сказки, который никому не мог рассказать, почему он не может смеяться.       Он достал один из флакончиков с зельем прибавления ума, выпил его и принялся за дальнейшее изучение мировой магловской истории и географии по учебникам, изданным для студентов Оксфорда. Это было крайне необходимо. Гарольд мог не знать термодинамику и сопромат, но узнать лучше тот реальный мир, в котором он провел своё не слишком счастливое детство и где ему какое-то время придётся жить, он обязан. Министерство магии.       Драко Малфой шёл, сопровождаемый группой конвоиров, по одному из нижних уровней Министерства Магии. В руках он держал небольшую сумку типа барсетки.       — Вредноскопический контроль. Мистер Малфой, положите содержимое вашей сумки в этот ящик, — сказал пожилой мужчина в немного потёртой авторской мантии.       Драко вынул из сумки небольшой гребень.       — Что это? — спросил пожилой автор.       — Гребень, сэр.       — Для чего?       — Передать отцу.       — Артефакты заключённым предварительного отделения передавать запрещено.       — Но это не темный артефакт. Просто гребень для очистки и расчёсывания волос.       — А вот это мы сейчас и проверим. Положите гребень вот в этот ящик, — ехидным голосом сказал вредноскопист.       Драко положил гребень на специальный поднос, и аврор направил на него луч вредноскопа. Прибор не выдал никакой реакции.       — Можете забирать, мистер Малфой. Но помните, что никто не имеет права передавать артефакты заключённым.       Драко забрал гребень и ничего не ответил. Он молча шёл по коридору, освещаемому тусклыми светильниками, конвойные авроры следовали за ним, держа палочки наготове. Наконец, они дошли до камеры предварительного заключения, где находился Малфой-старший.       Начальник конвоя достал ключи, лязгнул тяжёлый замок на двери камеры. Затем офицер снял охранные чары и открыл дверь.       Небольшая камера была освещена парой светильников. Люциус сидел за небольшим столом на узкой аккуратно застеленной койке, на запястьях его были браслеты — ограничители магии.       На столе лежала пачка "Ежедневного Пророка". Волосы некогда одного из самых богатых и авторитетных граждан Магической Британии были тусклыми и спутанными, лицо заросло щетиной, глаза казались впалыми и безжизненными. Он медленно поднял голову и повернулся лицом к двери.       — Ну здравствуй, Драко, — хрипловатым голосом произнес Люциус.       — Добрый день, отец, — Драко почтительно склонил голову. — Я принёс то, что ты просил.       Парень выложил на стол гребень. Отец причесался, и роскошная грива светлых волос, предмет зависти многих дам магического сообщества не только Британии, вновь заструилась по его плечам.       — Мама как? — спросил Малфой-старший.       — Мама сейчас с сестрой, на Гриммо, — ответил сын.       — А что с Малфой-мэнором? — отец нахмурился.       — Пока счета заморожены, восстановление идёт медленно.       Люциус заметил, что сын смущённо переминается с ноги на ногу.       — Но ты не про это хотел мне сообщить? — спросил он сына.       — Не про это... — буркнул Драко.       Он встал на колено и склонил голову.       — Отец, я прошу вашего благословения на помолвку с Асторией Гринграсс, младшей дочерью Ричарда Гринграсса.       На лице Люциуса появилось выражение радостного удовлетворения. Ещё раньше он думал о том, что было бы неплохо женить Драко на младшей дочери одного из самых влиятельных волшебников-нейтралов. Но, будучи практически заложником у Тёмного лорда и не имея права выйти из собственного дома, превращённого, в пожирательский притон, не знал, как подступиться к отцу Астории.       Люциус встал, подошёл к сыну и положил руку ему на голову.       — Ты понимаешь, какую ответственность ты на себя берёшь?       — Да, отец.       — Ты готов быть вместе с Асторией Гринграсс в счастье и в горести, в богатстве и бедности?       — Да, отец.       — Благословляю тебя на магическую помолвку с Асторией Гринграсс. А теперь встань. Драко встал. Он понимал, что это ещё не всё.       — Я должен сообщить тебе очень важную информацию.       Авроры-конвойные напряглись. Они были готовы услышать какую-нибудь очень важную информацию для следствия.       А Люциус тем временем посмотрел Драко прямо в глаза.       "Убери ментальные щиты", — услышал Драко суровый, не терпящий возражений, голос отца внутри собственного сознания.       Драко убрал щиты. Он оказался в отцовском кабинете, в том виде, в каком он был ещё до вселения Тёмного лорда в их усадьбу. Малахитовая столешница рабочего стола, полки с книгами и артефактами, стоящие в углах старинные вазы, расписанные цветущей сливой.       Отец сидел за столом, Драко смиренно стоял перед ним.       — Ты, наверно,также слышал о родовом проклятии Малфоев? — спросил Люциус.       — О проклятии одного ребёнка? — спросил Драко.       — Да, его так нередко называют. На самом деле это проклятие одного сына-волшебника.       — Это как?       — Только один из сыновей Малфоев становится волшебником. Все остальные становятся сквибами.       — Отец, вы хотите сказать, что у меня есть брат в магловском мире?       — У тебя нет. Ты — первый и единственный наш ребёнок. А вот у меня есть старший брат в магловском мире. Его звать Джулиус Мэлфи.       Обстановка вокруг изменилась. Теперь Драко и Люциус стояли возле ворот какого-то особняка в магловском городе. По дороге ездили обтекаемые самобеглые повозки с выпуклыми прозрачными окнами. Вот они уже внутри, на крыльце особняка. Рядом с ними — мужчина немногим постарше Люциуса в дорогом деловом костюме, рядом — мальчик в джинсах и клетчатой рубашке. У обоих — короткая стрижка, которая не скрывает светлых густых "малфоевских" волос?       — Это мои дядя и кузен?       — Да, Драко. Сквибы нашего рода хранят и преумножают богатством рода в магловском мире.       — Но у них могут рождаться дети-волшебники? Почему я не видел их в Хогвартсе?       — Потому что они не привязаны к книге учёта детей-волшебников в Хогвартсе. Они учатся в других школах. Мальчики — в Дурмстранге, девочки — в Шармбатоне. Некоторые живут в Америке, и их дети учатся в Ильверморни.       Драко вздохнул.       — Теперь ты знаешь наш семейный секрет. Передай его своему сыну, благословляя его на помолвку, — завершил сеанс связи Люциус..       Драко вновь оказался в камере предварительного заключения рядом с отцом.       — Ну что, насмотрелись друг на друга, — ухмыльнулся начальник конвоя. — Время вашего свидания истекло. Гребень можете оставить задержанному.       Драко вышел. За спиной снова лязгнул замок камеры, где содержался его отец.       Конвойный офицер восстановил охранные чары.       Драко с сопровождением пошёл на выход. Он так и не смог передать отцу свои подозрения по поводу Поттера. Говорить про это открытым текстом было нельзя, а передавать мыслеобразы он пока не мог.