13. Упоротая Мантикора и другие фантастические твари. Часть 1.

      Гарри улыбнулся. Раз уж ребята сами догадались, кто он на самом деле, Наследник Поттер может спокойно рассказывать им про свою учёбу, друзей, девушку... И верил, что молодые герои войны с силами Тёмного лорда поймут, что он не собирается навязываться к ним в друзья и занимать чужое место.       Хотя ребятам было непривычно смотреть на незнакомого парня с такими привычными и родными чертами лица, обстановка разрядилась. Гарри рассказал им про историю создания североамериканской Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни. Гермиона с раннего детства впитывала новые знания и информацию, как губка. Ей было интересно всё - она даже на магловедение записывалась для того, чтобы узнать, как волшебники изучают обычных людей. Но программа по этому предмету не менялась ещё со времен Финеаса Найджелуса Блэка, чей портрет до сих пор хранился в её бисерной сумочке с расширением пространства. А за последнюю сотню лет многое изменилось в магловском мире... Гермиона внимательно слушала рассказ Гарри про жестокую тёмную ведьму Гормлайт Гонт и её племянницу Изольду Сейр, которая смогла сбежать от властной тетки в Америку, выйти замуж за человека, у которого полностью отсутствовали магические способности и основать собственную школу чародейства и волшебства, взяв за образец структуру Хогвартса.       "Похоже на то, что Гонты — британские потомки Салазара Слизерина — были редкостными мерзавцами, — подумала Гермиона, слушая рассказ Гарри. — А Том Риддл унаследовал все наихудшие качества своих предков... как по волшебной, так и по магловской линии"..       Сам Гарри учился на факультете Рогатого Змея — аналоге британского Равенкло — и собирался в будущем стать артефактором, как его прадед Флимонт и дед Карлус. Гарри не преминул рассказать, что знаменитая "вечная" мантия-невидимка, которая неоднократно спасала жизни "их" Гарри, Рону да и самой Гермионе — на самом деле гениальное изобретение Флимонта Поттера.       Гарри сказал своим новым знакомым, что не претендует на любовь Джинни, у него есть своя девушка, с которой он постоянно общается по блокноту с протеевыми чарами и сквозному зеркалу.       — Мне вот только кажется странным, почему ваши родители, — Гарри повернулся к Рону и Джинни, - ведут себя так, как будто я ваш прежний Гарри. — Они же взрослые люди и должны были заметить, что в знакомом им теле совсем другая личность.       — Да, это очень странно, — согласилась с ним Гермиона. — Тем более, что единственным человеком, которому они верили фанатично и самозабвенно, был покойный директор Дамблдор.       — Думаешь, он мог оставить для них какое-то послание, чтобы они не удивлялись изменениям в поведении Гарри? — спросил Рон.       — Но тогда получается... - Гермиона запнулась, испугавшись собственных выводов. - Тогда получается, что директор Дамблдор всё это время знал, что наш Гарри — не Поттер.       — А кто же он тогда? — Рон посмотрел на Гарри с недоверием.       — Ничего он вам не скажет, — укоризненно посмотрела на самого младшего Уизли Луна. — Он дал клятву о неразглашении. Нарушение клятвы может грозить серьезными последствиями — от потери магии до смерти.       — Но и наш Гарри мог дать такую клятву? — спросила Гермиона.       — Да. И не только он. Такие дела, как подмена одного человека другим не могут быть сделаны без участия взрослых.       — Карлус Поттер? — поинтересовалась Гермиона.       — Не только, - протянула Луна. — Возможно, директор Дамблдор.       — И эти жуткие маглы, у которых жил наш Гарри, — добавил Рон.       — Вряд ли они посвятили в свои планы маглов, — уверенно произнесла Гермиона. — Скорее всего, просто подкинули люльку с мальчиком и записку. Это, мол, сын Лили, любите его и воспитывайте. Вот они и приняли.. и воспитывали... как могли.        — А это идея, — подала голос Джинни. — Рон, ты знаешь, где находится дом этих маглов? Надо будет нам их посетить.       — Их там уже нет, — ответил Рон. — И вряд ли наш Гарри поедет к ним, слишком много "добра" сделала ему это семейство. Но если хочешь, давай прошвырнёмся туда, как только Джорджа и Лаванду выпишут из Мунго.       — Ох, скорее бы, - Джинни подошла к брату и обняла его за плечи. — Как там Джордж?        — Лучше... Такое ощущение, что он реально встретился с душой Фреда, и его начало отпускать. Завтра надо будет посетить Мунго, забрать книги про ликантропию, поговорить с целителем Тикки о состоянии Джорджа. И ещё помочь Анджелине, она там уже заработалась а лавке...       Джинни грустно улыбнулась. Она никогда не показывала виду, но и для неё гибель Фреда была сильнейшим ударом, как будто из души вырвали кусок, девушка физически ощущала эту пустоту. И эта рана в душе ещё долго будет болеть.       — Тебе решать, что мы будем делать — Джинни потрепал шевелюру брата.       Она понимала, как тяжело было ему все эти годы — шестому сыну многодетного семейства, которому всё доставалось по остаточному принципу. Мальчику, ставшему одним из трёх национальных героев Магической Британии.       Молли с Артуром внимательно наблюдали за группой молодёжи. Они видели, с каким интересом ребята слушают Гарри, задают ему какие-то вопросы, он отвечает... Да, действительно, Гарри после битвы за Хогвартс, состояния, похожего на клиническую смерть, выздоровления и знакомства с дедом сильно изменился... Но теперь в его голове нет того тёмномагического паразита-крестража, который насылал ему страшные, а то и вещие видения. Ведь это же Гарри первым сообщил о том, что на Артура напала змея Волдеморта, и благодаря своевременным действиям мистер Уизли удалось спасти. Хорошо, что Альбус всё предусмотрел...       Косая аллея.       Гермиона медленно шла в сторону кафе-мороженого Фортескью. Она ещё не была уверена, поступает она правильно или нет. Весь предыдущий день Молли отговаривала её от встречи с Наследником Ноттом, но девушка для себя уже приняла решение. Она не могла сказать ни Молли, ни кому-либо ещё из многочисленного и дружного семейства Уизли, почему ей так необходимо встретиться с "пожирательским сынком". Никто из них не поймёт, как так можно поступить со своими родителями, лишив их памяти о себе. Для Молли, например, было бы неприемлемым лишить себя и всю семью памяти о Фреде. Это было бы подлостью и предательством. Гермиона, рассказав правду, стала бы для этого живого воплощения семейных ценностей изгоем. А Теодор, случайно узнав о проблеме, которая сжигала её изнутри, предложил помощь.       Девушка уверенно зашла в кафе-мороженое. Лорен, стоявшая за прилавком улыбнулась ей и подмигнула, кивнув в сторону столика в дальнем углу. Девушка повернула взгляд туда, куда показывала дочка пропавшего без вести Флориана. За столиком уже сидел Теодор. Он тоже улыбнулся ей и помахал рукой. На столе стояли вазочки с разноцветными шариками мороженого, над которыми кружились иллюзии золотистых фей - новинка сезона, созданная сёстрами Фортескью в память об отце.       — Ну, здравствуй, Наследник Нотт, — улыбнулась парню Гермиона.       — Привет, — улыбнулся Теодор. — Не стоит так официально, Гермиона. Сколько лет мы учились вместе, сидели а одних и тех же аудиториях...       — И тем не менее, мы так и не были официально представлены друг другу, — парировала Гермиона.       Лорен Фортескью отвернулась от их столика, сделав вид, что её это не интересует. Честно говоря, дочка знаменитого кондитера не любила сплетен, но когда в её кафе появляются столь разные и на первый взгляд несовместимые люди — маглорожденная Героиня войны с Волдемортом и сын одного из его приближенных, адептов чистоты магической крови — это было очень трудно не замечать.       — И это говорит мне Освободительница Домовых Эльфов, - улыбнулся Теодор.       — Ну ты же аристократ, который не может вот так просто разговаривать с теми, кого ему не представили, — съехидничала Гермиона.       — Сейчас аристократы явно не в фаворе, — заметил Нотт. — Так что... — он на пару секунд запнулся, — давай уж без всего этого официального этикета.       — Давай, — Гермиона с облегчением рассмеялась.       — Я не знаю, какое мороженое ты любишь, поэтому выбрал на свой вкус.       — Спасибо. Сколько я тебе должна?       — Может быть, у маглов девушки платят за себя сами, — почти по-малфоевски растягивая слова, произнёс Теодор, — но тут я за тебя несу ответственность, и я не хочу, чтобы твой рыжий приятель сломал мне нос за то, что я тебя не угостил мороженым.       И он звонко рассмеялся, посмотрев за окно. Гермиона тоже повернула взгляд к окну. Мимо кафе мороженого в сторону лавки приколов Уизли быстрым шагом, не обращая внимания на окружающих, шёл Рон, на плече у него была холщовая сумка с книгами.       Девушке не оставалось ничего иного, как начать есть выбранное Теодором мороженое и молча думать.       Гермиона знала, что это за книги. Половину вчерашнего дня младший Уизли провел в Мунго, беседовал с Джорджем, успокаивал Лаванду, забрал у целителя Сметвика копии книг про ликантропию, а у целителя Тикки — несколько магловских книг про психологию и депрессию. Затем посетил лавку братьев Уизли, где вместе с Анджелиной занялся проверкой документов, договоров, учётом товара. Гермиона знала, что Рон отнюдь не так ленив и глуп, как о нём думают те же слизеринцы. При достаточной мотивации он может и горы свернуть.       Пока она думала, мороженое закончилось.       — Ну как, понравилось? — Теодор улыбнулся девушке.       — Так вкусно... — ответила Гермиона. — Никогда такого не ела.       — Настоящее волшебное зачарованное мороженое. А теперь — добро пожаловать в родовое гнездо Ноттов!       Парень и девушка встали, поблагодарили Лорен, вышли из кафе и направились к общественным каминам. Теодор, приобняв Гермиону, бросил в камин летучий порох и чётко произнёс:       — Нотт-холл.       Они вошли в камин.       Гермиона удивилась, выпав из камина в какой-то удивительный зал, где в кадках росли странные растения. Обернувшись, она увидела на каминной полке чучело необычного животного. Это была мантикора, но она сидела в позе человека, страдающего геморроем, а стеклянные глаза чучела косили в разные стороны: правый — вправо и вверх, а левый — влево и вниз. Морду животного "украшала" кривая ухмылка. В общем, вид у мантикоры был настолько лихим и придурковатым, как будто таксидермист принял перед тем как создавать это чучело, отнюдь не сливочное пиво.       — Это знаменитая Упоротая Мантикора, — раздался сзади спокойный мужской голос.       Гермиона обернулась. На неё смотрел мужчина лет пятидесяти, чем-то неуловимо похожий на пожирателя, которого она видела а Малфой-мэноре, и в то же время абсолютно не похожий. Он, в отличие от своего старшего — сурового и надменного — брата — широко улыбался.       — Ну-ка, Тео, представь мне свою барышню.       Теодор смутился.       — Познакомьтесь, дядюшка, это Гермиона Грейнджер, она училась вместе со мной в Хогвартсе.       Затем он повернулся к девушке:       — Гермиона, это мой дядя, Магнус Нотт.       — Приятно познакомиться, — сказала Гермиона и попыталась изобразить нечто, похожее на книксен. Она никогда раньше не была по собственной воле в доме чистокровных аристократов... если, конечно не считать таковыми Уизли. Но у тех всё было просто и человечно. А тут... родной брат осуждённого пожирателя смерти, неизвестно, как он её примет.       — Та самая знаменитая Гермиона Грейнджер, верная помощница и подруга Гарри Поттера, — интонации младшего брата пожирателя были задумчивы, но в глазах играли чёртики.       — Она самая, — уверенным тоном произнесла Гермиона. — А что означает "Упоротая Мантикора"?       — Присаживайтесь, — Магнус провел их к большому овальному столу на изогнутых ножках.       Гермиона немного смутилась. И стол, и окружавшие его стулья были явно антикварными, похожими на те, которые она видела в переводной комедии про похождения мошенника, который искал бриллианты в стуле из подобного гарнитура.       Теодор же уверенно сел за стол.       — Ну, что стоишь. Садись. Представь себе, что это кабинет директора, — улыбнулся он.       Гермиона присела на краешек одного из стульев.       — Не стесняйтесь, барышня, — обратился к ней Магнус. — Садитесь так, чтобы вам было удобно, разговор будет долгим. И успокойтесь — в этом доме никаких собраний пожирателей смерти не было.       Гермиона подвинулась к спинке стула.       — Келли, сооруди-ка нам чаю, — щёлкнул пальцами Магнус.       В гостиной появилась эльфийка, одетая в подобие туники из полотенца с вышитым гербом Ноттов на груди.       — Да, хозяин, прошептала она и исчезла.       Через пару минут на столе появился пузатый заварочный чайник, на котором были изображены танцующие менуэт дама с кавалером, три таких же чашки, сахарница, кувшинчик для молока и ваза с небольшими пирожными. Магнус взмахнул палочкой — чайник сам по себе поднялся и разлил ароматный напиток по чашкам.       — Ты, наверно, читала историю Гилдероя Локхарта про то, как он освободил жителей небольшого поселка на Кипре от взбесившейся мантикоры?       — Читала, — вздохнула Гермиона. Девушка поняла, что Магнус уже знает о состоянии её родителей, но никогда не будет говорить об этом с наскоку.       — И ты знаешь, что на самом деле он всех этих подвигов не совершал?       — Да, сэр. Книги, конечно, написаны талантливо, сюжет закручен лихо...       — Ты, наверно, была поклонницей его творчества?       — Да, — смущённо покраснела Гермиона. — Но когда я узнала, что он хотел стереть память ребятам... Мне хотелось его убить... Но он сам себя наказал.       — И находится сейчас в Мунго, на излечении. — как-то грустно улыбнулся Магнус. — Хотя стилист он был от Мерлина. Я бы не смог так описать собственные похождения. Помнится, когда я был в Аркаиме, мне дали почитать книжку одной русской магловской писательницы, не помню, как её звать... Главная героиня, Настя, расследовала дело о маньяке-убийце и встретилась со своим старым близким другом. Он был переводчиком и литературным обработчиком. Книга так и называлась — "Стилист". Хозяева издательства, где он работал, купили за копейки авторские права на издание в России серии книг одного японца. Он мог придумывать навороченные сюжеты, но у него был очень бедный и примитивный язык. А этот стилист не просто переводил его тексты — он их литературно обрабатывал так, что их было приятно читать.       — Интересный сюжет, — медленно произнесла Гермиона. — Хотела бы я прочитать эту книгу... А есть ли у этой писательницы другие работы?       — У неё целый цикл книг про эту Настю, — ответил Магнус. — Я могу связаться со своими знакомыми, они пришлют тебе все её книги.       Гермиона никогда особо не любила приключений и детективы. Да, она однажды увлеклась творчеством Локхарта, но после того, как его разоблачили как вора чужих воспоминаний, подобная литература перестала её интересовать. Девушка предпочитала более серьёзные книги — по истории магии в разных странах, британскому и мировому магическому праву. Она, родившаяся в мире обычных людей, как губка впитывала знания о мире тех, кто обладает магическим даром. И тут вдруг... художественные книжки про магловскую авроршу... Она сама не заметила, что машинально выбрала термин не из магловского, а из магического лексикона.       — Барышня, вы хотели узнать историю Упоротой Мантикоры? — спросил Магнус.       — Да, сэр, — смущённо ответила Гермиона под внимательным взглядом Тео. * * *       Гарольд шёл по коридору больницы Святого Мунго. Он никогда не был в этом крыле, но твердо знал, что именно там ему дадут ответ на мучивший его вопрос. Там можно было узнать по крови, кто были твои предки. Он неоднократно слышал про это достаточно секретное отделение.       Гарольд открыл малоприметную дверь. Там его уже ждала полноватая женщина лет тридцати в лимонной мантии. Её каштановые волосы были коротко пострижены, на столе лежали... обычные магловские приборы для взятия анализов крови — одноразовые иглы, пробирки, жгут для перетягивания руки... Всё было буднично и просто — никаких ритуальных ножей из обсидиана или гоблинской стали, никаких чаш с рунами и прочих ритуальных артефактов...       — Добрый день, — сказал Гарольд, войдя в кабинет.       — Молодой человек, это вы хотели бы узнать свою родословную?       — Да, — тихо ответил Гарольд.       От этой будничность у него пересохло в горле. За годы, проведенные в магическом мире, он привык к разного рода чудесам и сейчас не верил своим глазам.       — Садитесь. Я — целитель-эксперт Марта Скалигер. Клянусь не применять кровь клиента в ущерб ему.       Целительница подняла палочку, из которой вылетел сноп искр и светящиеся ленты, которые обернулись вокруг её руки и пропали.       Дальше всё происходило, как в обычной магловской больнице. Гарольд снял куртку, оставшись в одной футболке, женщина быстрым движением перетянула его левую руку жгутом, ловко и безболезненно вставила иглу в вену. "Игла обработана обезболивающим зельем", — думал Гарольд, наблюдая, как пробирка наполняется кровью.       А дальше была магия. Целительница перелила кровь Гарольда в практически плоскую тарелку, добавила туда несколько капель каких-то зелий и начала делать над ней сложные пассы. Жидкость несколько раз меняла цвет, становясь то фиолетовой, то нежно-розовой, то синей. Наконец, когда она приобрела цвет молодого салата, Марта начала выписывать по воздуху над тарелкой рунные цепочки, которые сначала огненно светились, а затем постепенно угасали. Наконец, она при помощи палочки вытянула с полки лист пергамента и кинула в тарелку. На пергаменте проступила средневековая готическая вязь.       Женщина взяла листок, лицо её было сурово.       — Да, молодой человек, а по внешнему виду и не скажешь...       — Что не так? — испуганно спросил Гарольд.       Марта, поджав губы, молча показала ему пергамент. На охристом фоне Гаррльд увидел тёмно-красную надпись: "Отец — Томас Марволо Риддл, мать — Беллатрикс Лестрейндж".       — Но ведь они были брюнетами... — прошептал Гарольд, не веря своим глазам.       — У Меропы Гонт были русые волосы, — вынесла окончательный вердикт целительница.       В глазах у него потемнело...       Гарольд пришёл в сознание на кровати хостела от того, что практически рядом услышал слишком знакомый шипящий звук. Парселтанг...