Глава 2. О жизни

      Я не знаю, как так вышло. Вряд ли много людей ожидали бы, что за той дверью скрывается шанс на новую жизнь. Но это был он. И я легко получила его. Теперь меня зовут Магура и кличут одной из тех низших отбросов в иерархии страны. Отстойное рождение, отстойное место и отстойный отец теперь станут причиной моих мучений на протяжении всей жизни. Ну или до поступления в местную академию. Потому что не факт, что доживу.       Первые годы жизни пришлись в одном омерзительно месте. Клан Каратачи. Несмотря на то, что новоиспечённая мать являлась химэ клана, уважением она не пользовалась совсем. И как я поняла, всё из-за рождения ребенка, то есть меня. Главу клана, то есть своего деда, увидеть можно было только в своих снах, ибо избегал меня с мастерством моих бывших преподавателей, когда я пыталась пересдать их предметы. Лет до двух ни я, ни мать из ее комнаты не выходили и увидеть внешний мир можно было лишь через окно. В два года находиться в четырех стенах стало невыносимо, и потому я согласилась работать со слугами, лишь бы увидеть солнечный свет не из-за сёдзи. Драить деревянные полы, из-за чего я частенько вытаскивала занозы из-под ногтей, стирать вещи в огромных тазах, наполненной холодной водой, делать на кухне заготовки, ну и многое другое, а на обед получать разве что объедки. Частенько происходило так, что, когда я возила тряпкой по полу, мне наступали прямо на пальцы, было больно, но приходилось молчать и проклинать в мыслях. Однажды не сдержавшись и обозвав одного из мальчишек, мне быстро показали мое место в клане, привязав к одному тренировочному столбу. Выжить банально повезло, мать тогда долго меня выхаживала, но шрамы от метательного оружия не сойдут с тела уже никогда.       Мама не была ко мне зла и ненависти не испытывала, лишь временами смотрела так грустно, словно знала, какая судьба меня ждёт, и рассказывала про внешний мир. Мы живём в государстве под названием Страна Воды, которым правит Дайме, страна наша — это один большой остров — Шуё, на котором располагается столица — Ода. Шуё же окружают маленькие острова — Фузоку. Ещё в Шуё есть такая интересная вещь, как поселение шиноби. Каюсь, зависала знатно, когда мать рассказывала про местный аналог магии, ей даже пришлось продемонстрировать хождение по стенам, прежде чем я наконец ей поверила. По ее словам, в моем возрасте она уже обучалась искусству ниндзя. В принципе, это объясняет, почему она вполне нормально относится к тому, что я, будучи двухлетней соплей, веду себя старше. Так вот. Поселение это называется Киригакуре, находится на Шуё и основали его приблизительно шестьдесят-семьдесят лет назад девять кланов шиноби. Каждый остров Фузоку, а их всего девять, принадлежит одной из семей основателей шинобского поселения. И на одном из этих островов — Самешима живёт клан Каратачи.       Как-то раз с матерью мне повезло прогуляться по улицам кланового квартала, все дома были из темного дерева в традиционном японском стиле, каменные дорожки, открытые веранды и небольшие пруды есть во дворе каждого дома. И много фонарей, туманы здесь густые и порой навеяны вовсе не природой.       Я любила черепах, раньше у меня даже была одна в качестве питомца, но после перерождения уяснила одно с абсолютной точностью. Я их теперь блять ненавижу!       Черепаха — как главный символ клана. Статуи, рисунки, печати, вышивки, узоры на одежде, даже вырезанные в дереве эти твари с розовыми глазами были натыканы всюду, а ближе к главному дому они были из сранного золота, вместо розовой краски у них в глазах были драгоценные камни.       Розовые.       Мудрость и долголетие, мать его!       Зелёный всех оттенков пестрил на одежде каждого Каратачи, даже грязные слуги носили этот цвет. А богатые в клане носили пояс с узором напоминавший черепаший панцирь или просто черепахи. Тут даже есть долбанный храм, посвященный черепахам.       Однажды я сожру черепаху в этом сраном храме.

***

      Однажды, набирая воду в колодце, я встретила одного из своих дядюшек, он лет на пять-шесть старше меня, одетый в клановые одежды с мечом за спиной и синей повязкой на правом предплечье. Мальчик долго сверлил меня взглядом, а руки от нервов как назло начали дрожать и ведро в миг оказалось тяжелее, чем оно было раньше, но к счастью, он ничего не предпринял и быстро ушел. Только добравшись до комнаты и рассказав все матери, я узнала, что тот пытался надавить на меня своей Ки, а повязка — это знак принадлежности к побочной ветви. Или точнее аналог клейма, чтобы сразу было понятно, с кем имеешь дело.       Порой мама выпивала немного сакэ и начинала говорить. Много говорить. О том, сколько ошибок совершила, не послушав наставления отца и других старших, о том, сколько ошибок совершила, когда наоборот, слушала отца и старших. Как отец отрезал ей волосы, ведь по его словам, только сильные шиноби имеют право носить что-то столь неудобное. Как тяжело ей было пытаться сравниться с кузиной — с длинной косой и дурацкой шелковой лентой — из побочной ветви, ведь отец всегда лишь критиковал и наказывал, но никогда не хвалил, считая, что достижения это то, что должно быть обыденным, а не поощрительным. Как отвратительно ей было, когда отец решил, что раз шиноби она никудышный, то хотя бы может принести пользу своим телом и лечь под тех, на кого укажет великий отец, как раздирала кожу до крови, пытаясь смыть тепло чужих ладоней, как отец ударил ее по лицу за то, что после своих истерик у неё остались шрамы.       Мама рассказывала о красивом мальчике из клана Хозуки, что должен был стать ее мужем, что с нежностью проводил по ее коротким волосам, что тянул за руку прося присоединиться к танцам, о мягких поцелуях, что никогда не переходили черту, ведь мальчик Хозуки уважал ее решения. Мама рассказывала о жизни, которой у неё никогда не будет, ведь мальчик Хозуки так и не стал ее мужем, а сама она так и осталась девочкой Каратачи. Она застряла здесь со мной, не в силах позаботиться даже о себе, что уж говорить про меня.       А мальчик Хозуки все-таки стал мужем для девочки Каратачи. Просто не той, которую целовал и обещал луну и звёзды. А для той, что носила косы с лентой.

***

      Изучать иероглифы было познавательно, но совсем не просто, если бы не моя память, я бы не запомнила больше пяти, а так я выучила аж десять! И чтобы их не забыть, во время перерыва порой пишу на мокрой земле палочкой. Обучение счёту я считала бесполезными, ибо в математике разбиралась очень хорошо, но все же пришлось делать вид, что я ничего не понимаю. Историю слушала из слов мамы, пока ее знания не застопорились и она тайно не принесла пару книг и свитков из библиотеки, с помощью этого обучение прошло легче. Чего я никак не хотела учить, так это теория чакры, мне совершенно не нравилась концепция магии для комфортного убийства или захвата власти, но когда я заявила матери, что становиться шиноби не собираюсь, а скорее хочу занять какую-нибудь дипломатическую или руководящую должность, она ударила меня. Больше о своих желаниях я не заикалась. Контролировать чакру было не сложно.       Я не знаю, как так вышло. Я всего лишь драила пол в одном из коридоров западного крыла, как земля затряслась, и часть здания обрушилась. К счастью, в этот момент я безбожно выливала грязную воду в сад и брала новую из пруда с рыбами, пока никого не было рядом. Из дальнего здания доносились крики, звуки столкновения стали и ужасный жар огня, доходивший даже до меня, здания складывались, как карточные домики под натиском чьих-то техник.       «Там же мама!» — в ужасе подумала я и побежала в сторону нашей комнаты с чёртовым ведром, но как оказалось, сделала это не зря. Ноги матушки прижало обломками, воды из ведра хватило, чтобы потушить спину горящего кимоно, но то успело хорошенько прогореть и теперь ее спина останется изуродованной. Избавиться от упавшей балки пришлось с помощью другой, используя принцип рычага, мама смогла вылезти и даже бежать. Я судорожно пыталась узнать, что же произошло, но вместо ответов мать лишь в ужасе повторяла: «Он всё узнал и пришел мстить».       Кто узнал? Что узнал? Этого я так и не дождалась, мама схватила меня за хаори и больно прижала к себе, ведь из-за коротких ножек я не поспевала за ней, зацепив за пояс огромный свиток, она, даже не морщась от боли, бежала прочь. Повсюду валялись тела, размокшие и вздутые, словно пролежавшие долгое время в воде, с раздавленными конечностями и сгоревшие до костей, с искаженными от ужаса лицами, некоторые умерли, даже не осознавая этого. Крики женщин, пытавшихся вытащить кого-то из-под обломков, но судя по количеству крови вытекающей, дело бесполезное. Меня тошнило, я честно пыталась сдержаться или проглотить рвоту, но в итоге просто не сдержалась и блеванула прямо на рукав матери. Это была бойня, кто-то стремился уничтожить клан Каратачи.       Мать, не обращая на это никакого внимания, продолжала перепрыгивать через препятствия в виде людей и разбитого дерева, порой даже наступая на ещё живых соклановцев и игнорируя зовы о помощи, уворачиваясь от летящих камней и металла, а иногда блокируя своим кунаем. Бежать далеко и быстро от бойни через клановый лес, редкие деревья сменяли собой небольшие горы и густой туман, от которого дышать становилось тяжело, но вскоре мы добрались до города, в котором, судя по всему, находился порт. Мы собирались бежать с острова клана, но куда же тогда пойдем? И не будут ли шиноби Каратачи искать матушку? Всё-таки она являлась принцессой и вряд ли побег будет так легко прощен. Я задала этот вопрос матери. — Они не успеют нас найти. Это последняя ночь для правящей семьи.       Больше я не задавала ни слова, мать петляла между темными дворами, прыгая с крыши на землю, ходила кругами и поворачивала в разные стороны. Чем дальше мы отдалялись от кланового квартала тем тише становились крики, шли часы, но матушка не останавливалась надолго на месте. В одном из переулков нам удалось перевязать обоженную спину и сменить одежду на более теплую и закрытую, мне тоже досталась сменка. После этого мы отправились в порт, только медленно и неторопливо. Очевидно, своим скаканием по всему городу, она пыталась запутать следы, но только я почувствовала, как она вздохнула с облегчением, как перед нами появился преследователь. Мать испуганно вскрикнула, это напугало меня сильнее, чем я ожидала.       Шиноби перед нами был похож на ребенка, только-только вступившего в пубертатный период, невысокий с длинными конечностями и узким торсом. Серые волосы, промокшие и откинутые назад, открывали вид на юное лицо с по-детски большими розовыми глазами, отличительной чертой являлся свежий порез, тянувшийся от левого глаза вниз по щеке. Кровь капала, расползаясь и пачкая рукава зелёного хаори, но казалось, что ранение у него не вызывало никакого дискомфорта. Он держал руки скрещенными на груди и смотрел прямо на нас.       «Он всё узнал и пришел мстить»       Это он? Тот загадочный человек, что решил положить конец существования клана Каратачи? Мама его боится, я чувствую ее дрожь даже сквозь одежду, да и сама я напугана, чего врать-то. Незнакомец пугал, казалось, что ничего кроме наблюдения он не предпринимал, но пустой немигающий взгляд в никуда и полное бездействие, напрягали сильнее, чем битва в клановом квартале. Мама заговорила первой. — Ты пришел. Ягура. — Ягура. Вот какое имя у этого мальчишки, я не разбираюсь в японском языке, но звучит оно довольно рычаще, хотя кто поймет этих япошек, у них даже самое безобидное на слух слово может означать какой-то кошмар. — Я пришел. — «но не за тобой» висело в воздухе не высказанным. Голос мальчика оказался отнюдь не детским. Мать ещё больше напряглась, словно зверь, готовая броситься то ли в атаку, то ли прочь. — Клан… — Кагуя, — с этакой равнодушной ленцой проговорил Ягура, казалось, что его и вовсе не интересовала женщина, он то и дело переводил взгляд на ноги, рассматривая свои гета с большим интересом. — Они пересекли черту. Мизукаге объявил на них охоту, я хорошенько проредил их ряды на острове Рокушима, но некоторым удалось сбежать. Выжившие идиоты видимо решили, что смогут отомстить мне, уничтожив бывший клан. Глупо. Теперь я убил всех.       Вопреки законам всяких произведений, никакой тишины после таких слов не возникло. Город, в котором мы находились, продолжал кипеть жизнью, звуки разговоров, ходьбы, различных действий всё также наполняли пустой проулок. — Что теперь? Неужто бежал за мной лишь для того, чтобы сказать это? Я то думала, что ты- — Я все знаю. И пришел за ребенком. — мать до этого, пытавшаяся скрыть облегчение за насмешкой, подавилась словами. Ягура же ничуть не смутился, наконец он пришел в движение и начал приближение к нам. Мама мигом достала из-за пояса скрытый клинок и наставила на человека. Он остановился. — Ой, да ладно. Хватит этих игр, не делай скорбную рожу при плохой игре. Мы оба знаем, что ребенок тебе не нужен, не храбрись, просто отдай. — А тебе с чего это вдруг понадобилось дитя? Решил наконец поиграть в хорошего папочку? — я дернулась, широко раскрыв глаза, у меня даже рот от шока открылся. Какого? Папа? Этот коротыш мой отец? У меня большие вопросы к матери. Предполагаемый родитель это заметил и улыбнулся. Маленькая улыбка на таком детском личике казалась бы милой, если бы не уродливый порез и пустые широкие глаза. — Может и так. Тебе-то какая разница, Иуси-чан? Самой-то не смешно строить из себя заботливую мать? Это не вернёт тебе уважение клана. — он насмешливо цокнул. — Нельзя вернуть то, чего никогда не было.       Мать рыкнула и бросилась вперёд, замахиваясь клинком, но парнишка ловко увернулся ей за спину и схватил меня за воротник. Мать извернулась и попыталась сбить его с ног. Ягура отпрыгнул в сторону, вытягивая меня вперед прямо перед лезвием оружия, женщине ничего не пришлось кроме как опустить танто, чтобы не ранить меня. А я висела и держалась за свою футболку, не пытаясь дёргаться, уж слишком опасным был этот тип, кто знает, что он сделает со мной, если я начну пытаться выбраться. — Отдай ее! — Неа. Возвращайся в клан, химэ-тян, там наверное уже вовсю идет уборка тел, хоть как-то ты будешь полезной. — поняв, что повторной атаки не будет, прижал меня к себе одной рукой. — Как тебя зовут, икра?       Я мяукнула от возмущения. Икра?! Нет я конечно слышала от старших людей в клане, что порой в их речи проскакивали всякие фразеологизмы на морскую тематику. Но икра?! — Магура. — решив, что сейчас не тот случай, когда следует доставать свою карточку большой девочки, я все же ответила без каких-либо язвительных комментариев. Не хочу отправляться вслед за Кагуя. — Серьезно? Ты назвала ребенка Магурой? — и посмотрел на злющую мать взглядом полным снисхождения. — Ну ладно, считай, что долг уплачен, а теперь, давай уже разойдемся как в море корабли. — Стой!       И мир завертелся, после чего я потеряла сознание.

***

      После похищения, человек, оказавшийся моим отцом, направился к старому на вид дому. Покосившийся забор, залитый водой участок и множество острых кустов были наименьшей проблемой. Внутри было холодно и сыро, в некоторых окнах были большие дыры и треснутые стекла. Мох с плесенью, никого не стесняясь, рос прямо на стенах. Старая мебель, скрипящий пол и полное отсутствие электрического отопления, только камин.       Как оказалось, я потеряла сознание из-за резкого воздействия техники, но очнулась довольно скоро, лёжа на матрасе. Это была моя новая комната. Довольно хорошая, по сравнению с другими, стекла с рамами были заменены на новые, крепкая дверь с работающим замком, доски деревянного пола отличались от остальных комнат и ровные светло-голубые стены. Из мебели здесь был встроенный в стену шкаф с отодвигаемой дверью, чистые татами, расстеленный футон, стол со стулом, несколько полок, да и в принципе все.       Окно, которое находилось напротив двери, выходило на заднюю часть дома, участок земли оказался не маленький, даже была установлена теплица, пусть и заброшенная. Со второго этажа видны плодоносные деревья, едва заметная заросшая дорожка, разбитый каменный пруд, большие углубления, залитые водой, больше напоминающие болото, наступишь — засосет. Этажей в доме два, на первом находились маленькая прихожая, простенькая гостиная, соединенная с кухней, ванная комната, выход на веранду и дверь, судя по всему, ведущая в подвал. На втором четыре комнаты: моя, Ягуры, гостевая и всегда закрытый кабинет.       После быстрого рассмотрения всего дома, я вернулась в комнату, в которой проснулась. Ягуры нигде не было, но уходить я не хотела, во-первых, это глупо, ведь местность совершенно незнакомая, заблужусь и помру где-нибудь в канаве, во-вторых, он быстро меня найдет, ну и в-третьих, злить человека, что в одиночку истребил целый клан неразумно, с какой стороны не посмотри. Побродив по комнате, поняла, что в шкафу лежат несколько комплектов чистого постельного белья. Никакой одежды или ещё каких-то вещей не было. Я легла на кровать, задумчиво уставившись в потолок, пыталась осмыслить все, что произошло за последние сутки.       Этот Ягура по-видимому является моим отцом, ведь он сам сказал, что Кагуя решили отомстить его бывшему клану, да и на матери женат явно не был. Я конечно слышала, как шепчутся люди, глядя на меня, что мой отец — изгнанный позор клана. Ещё у нас одинаковые глаза. Ну, справедливости ради, все Каратачи ходят с розовыми глазами, хотя разного оттенка. У матери они были бледными. Ягура с насыщенным цветом, как и у меня. Выводы напрашиваются сами. Думать о причине изгнания нет нужды, всё и так понятно, обрюхатил принцесску, вот его и поперли на вольные берега, химэ в затворничество, а меня скорее всего в расход.       По словам матери он пришел мстить. Матушка была настолько уверена в этом, что даже хотела сбежать, но тут оказалось, что всё это затеяли Кагуя, за что и поплатились. В голове звучит складно, но все же это не даёт мне покоя, да и слова Ягуры о притворстве мамы выкинуть никак не получается. Нет, я конечно не наивная фея и понимаю, что также существует вероятность, что родительница просто хотела использовать меня в качестве щита, но что-то мне подсказывает о моей более глубокой роли в этом дурацком плане Каратачи. Информации не хватает, хотя бы поверхностных выводов не сделать.       Всё, что мне оставалось — это ждать.